Ведьма, живущая по соседству (ЛП) - Мур Р. К. - Страница 17

Уже в гостиной никто из них садиться не стал.

Не успел Нейтан закрыть дверь, как Хенни выпалила:

— Произошедшее прошлой ночью было ошибкой.

— Понятно. — Меньше всего на свете Нейтану хотелось услышать эти слова, но почему-то они его не удивили. — Всё было так плохо? — неудачно пошутил он.

На лице ведьмы отразился шок.

— Нет! Вовсе нет…

— Это была плохая шутка, — признался Нейтан, криво усмехнувшись.

— Ааа.

— Значит, ты не передумаешь?

Хенни покачала головой:

— Как я и говорила, рядом со мной людям бывает больно.

Нейтану хотелось сказать, что она уже сейчас делает ему больно, но вместо этого он тихо вздохнул:

— Из-за проклятия?

— Из-за проклятия.

Несколько секунд он смотрел на Хенни, горюя о том, что между ними могло бы быть, а потом кивнул:

— Ладно. Я всё понимаю.

С этими словами Нейтан отвернулся, чтобы пойти в кухню, но Хенни бросилась за ним и коснулась его плеча.

— Это не значит, что ты должен переехать, — пробормотала она. — Мне… приятно, что по соседству кто-то живёт. Больше одной недели.

Нейтан выдавил улыбку:

— Я никуда переезжать не собираюсь.

— Хорошо, — улыбнулась в ответ Хенни. — Спасибо.

Мать забрала Алекса буквально через десять минут после того, как они вернулись от Хенни, и какое-то время Нейтан без дела слонялся по дому. Ещё утром ему хотелось рисовать, но после разговора с ведьмой вдохновение как ветром сдуло. Чтобы хоть чем-то занять мысли, Нейтан ударился в уборку: отмыл плинтусы и пропылесосил все ковры. А когда время для визита в таверну перестало быть вопиюще постыдным, направился в «Дырявый башмак». Пора наконец поближе познакомиться с жителями городка. Однако в таверне оказались только бармен, который смотрел за стойкой гольф на маленьком переносном телевизоре, и тщедушная старушка за столиком возле уборных, перед которой стоял нетронутый бокал белого вина. Нейтан уже хотел вернуться домой, но бармен успел его заметить.

— Ну, сынок, — кивнул в знак приветствия внушительных размеров мужчина, — что будешь?

— Эм-м-м, — промычал Нейтан, выбирая табурет за стойкой, — бокал пива, пожалуйста.

Сев, он улыбнулся женщине. Явно удивившись, она тут же опустила голову.

Пока бармен наливал пиво, Нейтан смотрел телевизор, а когда получил свой бокал, заметил, протянув бармену деньги:

— Тихо здесь сегодня.

— Ага, — отозвался бармен, — у нас тут ярмарка «Хрустальный грош», чуть дальше по дороге. Популярное мероприятие среди местных.

— «Хрустальный грош»? — переспросил Нейтан. – Ах да, точно! Бывал раз или два. Даже продал парочку картин.

Бармен вручил ему сдачу.

— Художник, значит?

— Стараюсь.

— А портреты рисуешь?  

— Не профессионально, но было дело, — ответил Нейтан и глянул на бармена, гадая, к чему тот ведёт.

— Мы с женой не раз об этом подумывали. Ну, знаешь, приодеться, чтобы нас нарисовали красиво.

Нейтан изогнул бровь:

— Приодеться?

— Да ничего такого! – ухмыльнулся бармен. – Она у меня любительница книжек про любовь-морковь.

— Любовные романы, значит? – уточнил Нейтан.

— Ага. А особенно ей обложки нравятся. Ну, те, на которых грудастые бабы и патлатые ловеласы в страстных объятиях.

Изо всех сил Нейтан постарался представить бармена в образе упомянутого ловеласа, но ничего не вышло.

— Понимаю, — тем не менее, протянул он.

— Мы б тебе заплатили. Неплохие деньжата, кстати. В январе жене стукнет пятьдесят, ну и дети сказали, что надо бы придумать что-то запоминающееся.

Нейтан дружелюбно улыбнулся:

— Что ж, это точно будет нечто запоминающееся. Буду рад помочь. Давайте я оставлю свой номер, а позже обсудим детали.

Он нацарапал цифры на потрепанной подставке для бокалов, и бармен засунул её в карман брюк. Потом кивнул Нейтану и пошёл обслуживать только что вошедшую в таверну пару, а Нейтан с бокалом переместился за столик в углу.

За час посетителей в таверне стало гораздо больше. Нейтан прикончил пиво и раздумывал, не взять ли ещё бокал, когда к его столику кто-то подошёл. Нейтан поднял голову. Это был фермер — единственный во всей округе человек, не считая самого Нейтана, который не относился к Хенни как к прокажённой.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Нейтан.

— Как вам в нашей деревушке? — улыбнулся фермер.

— Замечательно, — ответил Нейтан и покосился на стакан в руке собеседника. — Не хотите присоединиться?

Казалось, фермер озадачен и слегка смущён.

— Что ж, — неуверенно начал он, — это очень любезно с вашей стороны. Спасибо. — Сев напротив, он поставил стакан на стол и снял твидовую кепку, под которой оказались короткие седые волосы. — Слышал, вы художник.

— Так и есть, — улыбнулся Нейтан. – Вам, случайно, портрет не нужен?

— Чего? Боже упаси. На такие дела у меня нет времени. С утра до вечера занимаюсь фермой. — Грэм отпил напиток, который оказался апельсиновым соком. — Как поживает Генриетта?

— Вроде… ничего, — ответил Нейтан. — Говорит о вас только хорошее. Вы ведь Грэм?

Фермер залился краской, а потом рассмеялся:

— Ну что я за чурбан? Даже не представился. Всё верно, я Грэм. — С этими словами он протянул руку.

Нейтан ответил на рукопожатие:

— Нейтан.

— Рад познакомиться, — улыбнулся Грэм и продолжил: — Приятно было снова увидеться с Генриеттой. С каждым днём она всё больше похожа на мать.

Нейтан уставился на собеседника. Было очевидно, что Хенни ему не безразлична.

— Если не ошибаюсь, её мать умерла несколько лет назад, верно?

Грэм кивнул и посмотрел на свой стакан. Может быть, заботила его не только судьба Хенни.

— Да, — вот и всё, что он ответил Нейтану.

— Она очень благодарна вам за то, что вы делаете. Генриетта. Упоминала молоко.

Обветренное лицо фермера просияло от улыбки.

— Рад слышать, — сказал он, и его черты тут же потемнели. — Я в курсе, что ей не очень-то рады в продуктовом. Вот и делаю, что могу. Оставляю под дверью то яйца, то масло…

— Прошу прощения за то, что, может быть, лезу не в своё дело, но складывается впечатление, будто вы единственный в Литтл Чейнджлинге, кому на неё не наплевать.

— Наверное, — вздохнул Грэм и добавил с улыбкой, понимающе глядя на Нейтана: — Но вам, похоже, тоже не всё равно. Мне очень жаль, что она оказалась в таком положении. Да и стыдно, чего греха таить.

— Стыдно?

Осмотревшись по сторонам, Грэм наклонился ближе к Нейтану:

— Не хочется говорить об этом на людях. Приходите сегодня на ферму. У меня ещё куча дел, но к семи я освобожусь.

— Договорились, — сказал Нейтан, чувствуя, как внутри растёт любопытство. – Буду ровно в семь.

Выяснилось, что идти к Грэму в резиновых сапогах было мудрым решением. Едва Нейтан подошёл к ферме, разверзлись небеса. Коттедж располагался вдоль грязной дороги, ведущей прямиком на ферму. Не зная, дома хозяин или до сих пор работает в поле, Нейтан всё-таки постучал, и из-за двери послышался собачий лай. Как только дверь открылась, на Нейтана тут же набросился чёрный лабрадор, который снова и снова пытался лизнуть его в лицо. Позади пса с раздражённым видом и закатанными по локти рукавами стоял Грэм.

— Руперт, отойди, — приказал он псу.

— Всё в порядке, — улыбнулся Нейтан и погладил пса по чернильно-чёрной спине. — У нас была собака, когда я был маленьким. Бордер-колли Самсон.

Наконец Руперт опустился на все четыре лапы и потрусил куда-то вглубь дома.

— Проходите, — сказал Грэм и повёл Нейтана по дому.

В прихожей стоял лишь старый стол для телефона. На стенах висели пейзажи в рамах. Грэм привёл Нейтана в кухню, где на старомодной плите что-то кипело. Убрав со стула стопку журналов на фермерскую тематику, Грэм предложил гостю присесть и спросил, наливая в чайник воды из крана в раковине: