Не умирай раньше меня (СИ) - Домосканова Ольга Геннадьевна - Страница 21

Я срезала путь и пошла через парк, почти сразу об этом пожалев. Мне предстояло пройти совершенно неосвещенный участок, в котором вечно толкутся всякие подозрительные личности.

И вот я покинула приветливое общество последнего фонарного столба и засеменила по темной дорожке. Мне показалось, что температура упала еще градусов на пять. Впереди послышались голоса, и, присмотревшись, я увидела стоящую неподалеку компанию предположительно молодых людей. Перейдя на противоположную от них сторону, я продолжила движение, с неудовольствием отмечая, что компания нетрезвая и сплошь состоящая из агрессивных южан.

Увы, прикинуться столбом у меня не получилось, едва я подошла на расстояние пяти шагов, меня заметили.

— Хэй, красавица! — окликнул прокуренный голос, и компания расступилась, уделяя мне не такое уж и нужное пристальное внимание. — Иди к нам!

Я не отреагировала, ускоряя шаг. Как назло, кроме меня и компании этим путем никто не воспользовался.

— Не проходи мимо, — дорогу загородил широкоплечий южанин, хватая меня за плечи. — Мы не обидим тебя.

Я отступила назад, но врезалась спиной в грудь другого парня. Он довольно осклабился, затягиваясь дымом, отчего ярко вспыхнувший кончик сигареты зловеще осветил обезображенное шрамом лицо.

— Ну же, малышка, развлеки ребят, — проговорил он, и у меня волосы встали дыбом.

— Кричать бесполезно, — предупредил первый, нарочито медленно стягивая с плеча мою сумку.

Глава 7. Панацея от душевных терзаний

Когда я ем — я глух и нем,

Когда я пью — я гораздо коммуникабельнее.

***

Когда мои вещи оказались на земле, стало ясно, что они не очень-то интересны молодым людям. Я всё же надеялась, что меня будут просто грабить, хотя — что возьмешь у студента?

— И что же ты, совсем ничего не скажешь? — произнес парень с сильным акцентом, по-хозяйски меня обнимая.

— Отпустите, — звенящим от страха голосом проговорила я, боясь лишний раз пошевелиться. Остальные просто стояли и смотрели, лишь изредка переговаривались на своем шипящем диалекте. — Заберите, что хотите, только отпустите.

— Так мы тебя хотим, — просто пояснил южанин и хрипло рассмеялся.

— Подожди, Хабид, — окликнул другой южанин, расталкивая своих товарищей. Кто-то захотел закурить, но он вырвал у него зажигалку, — Дай сюда! — и нажал на кнопку.

Парень поднес ее к моему лицу, а я отпрянула. Порыв ветра затушил зажигалку, и южанин, выругавшись, щелкнул еще раз.

Теперь и я увидела, кто передо мной. Сквозь голубоватое пламя на меня ошарашенно смотрел Тагир.

— Лиана, это ты? — потрясенно проговорил он и что-то очень эмоционально добавил на своем языке. Южане моментально отскочили от меня на расстояние. Кто-то попытался огрызнуться, но Тагир веско приложил:

— Запомните эту девочку и никогда ее не трогайте. Она — haritay.

— Ты не можешь ошибаться? — уточнили у него.

Ответ был на чужом языке.

— Прости, красавица, — заискивающе произнес тот самый, с которого все началось. — Jars попутал.

— Не держи зла, — добавил другой.

Мне подали вещи, и задерживаться в столь приятной компании я не стала.

— Лиана, подожди! — окликнул голос Тагира. — Я провожу!

Мне не так уж хотелось с ним идти, но сама мысль о том, что где-то впереди меня может поджидать похожая компания, заставила меня остановиться и подождать технаря.

— Прости ребят, — начал он. — Они сильно ошиблись.

— Тагир, это все глупые отговорки, — осадила я, чувствуя, что меня запоздало начинает трясти.

— Темперамент никуда не заткнешь, — просто сказал он, словно после этого я должна была простить его друзьям все смертные грехи.

— Так можно всю жизнь прикрываться темпераментом, а потом гореть за это в аду, — зло припечатала я.

Мы снова вышли на освещенную площадку, и я увидела, как Тагир пожал плечами.

— В моей религии нет ада, поэтому никто из нас его не боится.

Разглагольствовать на тему религий я не люблю. Пусть каждый верует в то, что ему близко по душе, и осуждать его за это не стоит. Единственное, чему я не нахожу оправдания, так это религиозному фанатизму и пропаганде. Вера — дело сугубо добровольное.

— И тебя не пугает то, что однажды расплата тебя настигнет? — попытала счастья я. Не то, чтобы я особенно сильно в это верила, скорее мне просто хотелось знать, что ответит Тагир.

— Да ты фаталистка, Лина, — усмехнулся технарь. — Только я этим не страдаю.

— Темперамент? — уточнила я.

Тагир неожиданно сменил тему.

— В Вархале, откуда я родом, много лет назад случился переворот. Прежнюю власть свергли, а президентом стал один из главарей бандитской группировки. Сейчас он один из основных держателей ценных бумаг нефтедобывающего комплекса. Он резал женщин и детей, как ты дома режешь хлеб, а сейчас сидит и ест золотого омара и принимает ванну с сорокалетним ханаи. И где он, твой фатум? Где наказание свыше? — горький смешок. — Это больше похоже на одобрение…

— И ты хочешь равняться на ублюдков мира сего? — тихо спросила я.

— А сестра моя к нему в наложницы пошла. Целует его, thayana, в непотребные места. Казнил бы, змею, позор семьи.

Насколько мне известно, у южан очень болезненное отношение к вопросу престижа рода и семьи. У некоторых народностей вплоть до кровавой вендетты за убитого родственника.

— Тагир, но ты ведь здесь.

— Да, — глухо отозвался он. — А знаешь почему? Потому что иначе мою семью бы вырезали на моей родине, а здесь я жалкий беглец, и мое место среди таких же. — Он кивнул в сторону своих друзей. — Думаешь, они здесь от хорошей жизни? Они все бежали от расправы и тирании, их родители как могли спасали свои семьи, но и здесь у нас нет будущего. Ларосс не принимает беженцев в ряды граждан республики.

Это верно. Законы нашей страны таковы, что любой приехавший из другой страны человек никогда не станет законным лароссийцем. У него есть два пути — либо он получает временную регистрацию, которая позволит ему учиться и работать на территории нашей страны, либо объявляется нелегалом и подлежит депортации по месту жительства. Выбор небольшой, но человек со штампом временной государственной регистрации никогда не займет хорошую должность, будь он хоть трижды в этой области специалист.

— Не осуждай меня, Лина. У тебя такая живая мимика, что я уже чувствую себя жителем дна.

— Я не в праве, — ответила я. — Я думаю о том, сколько было таких, как я, и как им, в отличие от меня, не повезло.

— Девочки любят южан, так что можешь особенно сильно не сочувствовать.

А скольких поутру находили в придорожных кустах? — подумалось мне, но вслух задавать это вопрос я не стала.

Больше эту тему мы не поднимали. Я молча шагала, думая о своем, Тагир меня не беспокоил. Так мы добрались до моего дома, и я уже приготовилась прощаться, как вспомнила, что хотела кое о чем попросить технаря.

— Тагир, я понимаю, темперамент и все такое, но воздержись от распускания рук. Нас скоро перестанут пускать в спортзал, да и мне это неприятно.

— Хорошо, — согласился южанин. — Но мне уж очень хотелось позлить твоего hary, — он усмехнулся. — Вышло даже интереснее, чем я ожидал.

— Кстати, что значит "haritay"? — задала я терзающий меня вопрос. Уж очень интересно, что за звание так напугало южан, что они меня отпустили.

Тагир усмехнулся.

— Задай этот вопрос тому, кто заявил на тебя права. Спокойной ночи, Лина. И не бойся ходить одна — у тебя теперь много друзей.

С этими словами технарь ушел, только подстегнув мое любопытство. В принципе, можно поискать в интернете, но что-то мне подсказывает, ответ надо искать среди людей.

И что значит — заявил на меня права? Ривара? Он хоть и переборщил, по-моему, всего лишь просто заступился за меня. Хотя, кого я обманываю — ему ведь наверняка что-то от меня нужно, поэтому он так себя и ведет. Не может быть, чтобы после мордобоя и школы жизни Алестера Агеллара он воспылал ко мне любовью. Я, может, в силу возраста, и наивная, но не дурочка. Осталось дождаться, как именно в итоге себя проявит этот обаятельный кошмар моего сердца. Очень надеюсь, что не придумает очередную гадость с изощренной местью.