Одиссея Талбота - Демилль Нельсон - Страница 100

Прерывисто дыша, Клаудия уперлась руками в бревна. Она подняла лицо, и заостренные концы бревен показались ей на фоне темного неба клыками какого-то фантастического дракона. Клаудия прислонилась спиной к забору. Сверкнула молния, на мгновение осветив фигуры двух мужчин, стоявших на некотором отдалении. Один из них крикнул:

– Клаудия! Мы тебе ничего плохого не сделаем! Клаудия…

Раскат грома заглушил их слова.

Клаудия развернулась и нетвердой походкой пошла вдоль забора, но в нем, похоже, не было лазеек. Ей говорили, что она сможет перелезть через забор, поскольку на нем имелись горизонтальные скобы, но забор оказался вдвое выше нее, и такой вариант показался ей нереальным. Позади себя она снова услышала шаги.

Клаудия снова рванулась вперед и остановилась, чтобы перевести дыхание. Ноги у нее были порезаны, и она чувствовала, как кровь медленно пропитывает чулки. Ее черное трикотажное платье было порвано в нескольких местах, лицо и руки – исцарапаны. Пот лил ручьями.

Внезапно темноту разрезали два луча от фонариков. Клаудия быстро присела на корточки и спряталась за небольшой куст. Лучи обшаривали забор и заросли. Клаудия подождала, пока они минуют ее укрытие, затем поднялась и бросилась к забору. Она изо всех сил пыталась зацепиться руками за скобу, но та была слишком высоко, и Клаудия соскользнула вниз, ободрав при этом ладони.

– Ага, вот ты где! – Шаги стали приближаться.

Клаудия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, соленый пот разъедает кожу губ.

– У меня оружие! – выкрикнула она. Шаги замедлились, фонарики погасли.

– Теперь окружайте ее! – раздался приказ.

Клаудия опять взглянула на забор. Типичная ограда из вестернов, и она подумала о лассо. Клаудия быстро стянула колготки, подняла с земли крупный камень, опустила его в один чулок, сделав узел, чтобы камень не выскользнул, затем бросила «лассо» через забор. Со второй попытки камень застрял между двумя бревнами. Клаудия натянула «лассо» и начала медленно взбираться на забор, упираясь в него догами и с усилием перебирая руками. Наконец одной ногой она нащупала скобу. Передохнув секунду, она поставила на скобу и вторую ногу.

Снова вспыхнули фонарики, луч света упал на Клаудию и остановился на ее лице. Кто-то выкрикнул:

– Стой, или мы стреляем!

Клаудия услышала, как резко передернули затвор. Из последних сил, подгоняемая страхом, она подтянулась еще немного и стала тяжело переваливаться через забор, чувствуя, как заостренные концы бревен вдавливаются ей в грудь и в живот.

Раздалось два хлопка. Стреляли из пистолетов с глушителями. Пули вонзились в нижнюю часть забора, разбрасывая вокруг щепки. Клаудия вскрикнула от страха, закрыла глаза и наконец перевалилась через забор. Она даже не поняла еще, что падает, и тут же больно ударилась о землю лицом и грудью. От неожиданности она на несколько секунд потеряла сознание.

Придя в себя, Клаудия услышала шум, доносившийся из-за забора. Она с ужасом подумала, что не смогла забрать с собой «лассо», и теперь преследователи воспользуются им. Она вскочила на ноги и пустилась бежать. Лунный свет освещал очертания невысокой каменной ограды русской усадьбы, от которой Клаудию отделяла полоса почти голой земли. Она прислушалась к шагам позади себя и побежала еще быстрее, забыв об израненных ногах. Обтягивающее длинное платье сковывало движения, поэтому Клаудия на секунду остановилась, чтобы задрать подол и заткнуть его за пояс.

Но люди Пемброука все же догоняли ее. Теперь они не кричали, не стреляли и не включали фонариков. Клаудия поняла, почему они опасались это делать: слишком близко от русских. Ограда приближалась: двадцать футов, десять… и вот она уже зацепилась за нее руками и легко перебросила тело на другую сторону.

Шум погони утих. Клаудия побежала медленнее, затем вовсе перешла на шаг.

Неожиданно со всех сторон ее осветили мощные снопы света. Голос рявкнул по-английски с сильным акцентом:

– Стой! Стой! Стреляю!

Клаудия замерла.

– Руки за голову!

Она подчинилась.

– На колени!

Она опустилась на колени, почувствовав мягкую влажную землю. Прожектора слепили Клаудию, и она закрыла глаза. Она подумала о смерти: наверняка у русских был приказ стрелять на поражение. Прошло несколько томительных секунд, потом она услышала над ухом щелчок взводимого курка.

Два человека из группы Пемброука, Камерон и Дэвис, затаив дыхание, стояли у низкой каменной ограды. Дэвис поднял прибор ночного видения с двадцатикратным усилением и прильнул к окуляру. Он покрутил настройку и пощелкал тумблерами.

– Судя по всему, они ее схватили… Но я не могу сказать точно, что там происходит.

– Пойдем назад, – предложил Камерон.

Они повернулись и пошли через узкую «нейтральную полосу» к забору усадьбы ван Дорна. Ярдах в пяти от забора они нырнули в густые заросли самшита. Там их ждал Тони Абрамс. Он рассмотрел Камерона и Дэвиса в тусклом свете. В отличие от обычных солдат, чьи форма и экипировка должны были служить им при любых обстоятельствах, эти люди были специально снаряжены для единственной цели – короткого и стремительного ночного рейда: черно-серая форма, на лицах – специальная краска. Камерон обернулся к Абрамсу:

– Есть «жучки»?

Абрамс взглянул на детектор подслушивающих устройств.

– Ничего не показывает.

Камерон удовлетворенно кивнул. Кэтрин, тоже припавшая к земле позади Абрамса, шепотом спросила Камерона, что произошло.

– Они ее сцапали, – пожал плечами тот.

– Правда, я не рассмотрел, как они ее взяли, – уточнил Дэвис.

– Надеюсь, они не догадались, что мы использовали ее для прикрытия, – проговорил Абрамс.

– Когда мы переберемся на ту сторону? – спросила Кэтрин.

– Очень скоро, – ответил Камерон, посмотрев на часы.

– Их минимум пятеро. Если двое повели ее в дом, то наши шансы несколько повысились, – сказал Дэвис.

Абрамс опять посмотрел на Камерона и Дэвиса. Даже вблизи они были практически незаметны. Их снаряжение производило сильное впечатление: черные капюшоны и пуленепробиваемые жилеты, первоклассная легкая экипировка.

Абрамс оглядел Кэтрин: ее длинные светлые волосы были спрятаны под маску с капюшоном. Она нагнулась к нему и прошептала:

– Я совершенно спокойна. Это стоящие люди. Все будет нормально.

– Я в этом уверен, – улыбнулся Абрамс.

Кэтрин поцеловала его в щеку.

Камерон достал ракетницу и выстрелил в воздух. Заряд разорвался над ними ярким бело-голубым светом.

– Это сигнал о том, что Клаудия перебралась на ту сторону. Пиротехники ван Дорна должны его заметить и прикрыть салютом, – пояснил Камерон.

Не успел он договорить, как в небе разорвалось несколько таких же ракет. Дэвис заметил:

– Фейерверк – хорошее прикрытие для сигнальных выстрелов. Грохот тоже нам на руку.

– Конечно, лучше бы использовать радиосвязь, но у русских есть хорошие радиоперехватчики, а мы не хотим поднимать на ноги их охрану, – добавил Камерон.

Абрамс подумал про себя: «Если вы считаете, что проблема со связью только у нас, подождите, пока радиосвязь не прервется по всей Северной Америке».

Абрамс опять посмотрел на Камерона и Дэвиса при свете фейерверка. Когда он встретил их в подвале у ван Дорна, он сразу же узнал в них своих спасителей на кладбище. Пемброук сказал, что они оба раньше служили в спецподразделениях, оба были ветеранами Фолклендов. Пемброук нанял их после того, как истек срок их контрактов. Камерон был шотландец, а Дэвис – англичанин. По словам ван Дорна, Пемброук подбирал лишь бывших британских солдат: англичан, шотландцев, ирландцев или валлийцев.

Тони взглянул на небо. Ветер немного успокоился, но серые облака по-прежнему быстро мчались по небу с севера на юг. Воздух стал прохладным, ощущалось приближение дождя. На северо-востоке прогремел гром, сверкнула молния. Он вспомнил, что сказал ван Дорн: «Если на западе засветится все небо, знайте, что удар русскими нанесен, и считайте свою миссию уже не упреждающим шагом, а отмщением. Бейтесь до конца. Уничтожьте побольше русских, ибо назад пути не будет».