Одиссея Талбота - Демилль Нельсон - Страница 118

Камерон указал на стену:

– Попробуем взорвать!

Абрамс услышал внизу топот.

– Они поднимаются по лестнице.

Он взял у Камерона последнюю гранату, подошел к крышке люка, открыл ее и швырнул гранату вниз, быстро отступив в сторону. Граната взорвалась, подбросив крышку и круша лестницу.

Узкими кусками похожей на глину пластиковой взрывчатки Камерон выложил на стене подобие двери, воткнул детонаторы и быстро отбежал, разматывая бикфордов шнур. Он посмотрел на часы.

– Да, времени у нас чертовски мало. Ну что же, будем надеяться, что все заняли свои позиции.

– Если не заняли, значит, они уже покойники, – мрачно сказал Абрамс.

Кэтрин решительно тряхнула головой:

– Отступать некуда. Давай, Тони. Я горю желанием встретиться с людьми, которые скрываются за этой стеной.

Абрамс чиркнул спичкой.

69

Джордж ван Дорн непонимающе посмотрел на телекс, лежавший у него на столе, затем перевел взгляд на двух мужчин, полковника Уильяма Остермана и Уоллеса Бейкера.

– Судя по всему, кто-то просто перепутал код. Какая-то белиберда, – сказал ван Дорн.

– Я просил повторить сообщение, но ответа пока нет, – заметил Бейкер.

Ван Дорн бросил взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. «Осталось меньше шестнадцати минут», – подумал он.

Ван Дорн схватил трубку и набрал номер Пентагона. Назвав условную фразу, он спросил:

– Полковник Левин на месте? Я хотел бы переговорить с ним.

– Его пока нет, сэр, – ответил голос на другом конце провода.

– Почему я все время говорю только с вами?

– Я дежурный офицер, сэр.

– Соедините меня с кем-нибудь еще.

После небольшой паузы голос спросил:

– У вас какие-нибудь проблемы, сэр?

«Да, – подумал ван Дорн, – у меня серьезные проблемы». По спине у него побежал холодный пот. Он сказал:

– Через несколько минут ты умрешь!

– Сэр?

– Передай Андрову, что сейчас будет последний залп салюта. Двадцать мощных мин. Они пробьют ваше чертово гнездо до подвала. Заткни уши.

– Я не понимаю вас, сэр.

Ван Дорн швырнул трубку на аппарат.

– Вот какое дело, ребята. Сдается мне, что я все время предупреждал русских о том, что русские идут.

Остерман и Бейкер молчали.

– Это моя ошибка, – упавшим голосом проговорил ван Дорн. – Я не склонен недооценивать противника, но иногда переоцениваю возможности наших технических средств. И надежность людей, их обслуживающих.

Остерман грустно улыбнулся:

– Ну что ж, Джордж. Миномет-то у нас действительно есть. Отомстить мы сумеем.

Ван Дорн кивнул и пошел к полевому телефону. Он дернул тумблер.

– Мистер Лароса! Думаю, нам придется открывать огонь. Да, через несколько минут. Будьте готовы. И поздравляю вас с прекрасным фейерверком. Всем очень понравилось. – Ван Дорн повесил трубку и обернулся к Остерману и Бейкеру.

– Направлять огонь на своих – малоприятное занятие, но мы заранее обо всем договорились.

Бейкер заметил:

– Думаю, нужно подождать еще несколько минут, Джордж. Мне кажется, что они уже близко от цели.

Ван Дорн подумал еще несколько секунд и снова взглянул на часы.

– Но «Молния» может быть еще ближе. Пока мы знаем одно: вернулся лишь этот парень, Кучик. Наши наблюдатели подтвердили, что освещение перед домом и на крыше выключалось и включалось в соответствии с планом. Но они сообщили также, что у парашютистов были проблемы. Кучик клянется, что они с Джоан пустили газ в бомбоубежище, но мне в это не верится. Джоан не вернулась. К тому же наши микрофоны уловили звуки выстрелов, хотя их и перекрывали разрывы фейерверка. И в довершение всего, очевидно, что наши люди не добрались до радиопередатчиков русских. Иначе мне не пришлось бы еще минуту назад говорить с этой советской подставкой. – Ван Дорн сделал паузу. – Итак, друзья, вывод: похоже, мы проиграли.

Остерман возразил:

– Но Андров теперь, по крайней мере, знает, что мы раскрыли их обман. И он понимает, что вместе со своими людьми находится в большой опасности. Не исключено, что в этой ситуации он предложит Москве отменить операцию.

Ван Дорн отрицательно покачал головой:

– Ты не знаешь, русских, Уильям. Они как Волга: медленны, но неукротимы. Решения у них так легко не меняются.

– Ну что же, мы показали им свои карты, а они нам – свои, – развел руками Остерман.

Ван Дорн посмотрел на лужайку перед домом, где собрались гости. Ван Дорн был абсолютно уверен, что русские безжалостно расправятся и с ним самим, и с его гостями. Он представил себе, как выжившие после «Удара» русские врываются в его усадьбу и убивают всех, кто попадет им под руку. Ван Дорн повернулся, подошел к столу, достал из ящика связку ключей и передал Остерману.

– Это ключи от оружейной комнаты. Я прошу вас, выйдите на лужайку, соберите слабых, пожилых, пьяных и просто напуганных и отведите их в подвал. Остальным раздайте оружие. И пусть Китти поможет вам. Она сумеет выбрать для каждого подходящее ружье, винтовку или пистолет.

Остерман и Бейкер хмуро кивнули и вышли из кабинета. Ван Дорн крикнул им вслед:

– Если кто захочет помолиться, пусть молится. Но не говорите им о чем. Об этом знает только Господь Бог. Для остальных это секрет. – Он подошел к столику и взял с подноса канапе. – Значит, ты пытался всех нас отравить, Виктор… Хорош гусь!

Ван Дорн отправил канапе в рот. Потом он подошел к стене, на которой висели фотографии, и остановился, разглядывая снимок, где он, О'Брайен, Аллертон и Кимберли были сняты за несколько недель до окончания войны. Последний раз, когда четыре мушкетера были вместе. «О Боже, – подумал ван Дорн, – как мало мы знаем о человеческой душе».

70

Абрамс поджег бикфордов шнур, и он ярко вспыхнул в темной мансарде. Заряд с грохотом взорвался. В стене образовался проем.

Пол в комнате связистов был несколько ниже уровня пола мансарды, и перед Тони открылось большое, с небольшое футбольное поле, помещение, в котором было устроено множество отдельных рабочих мест, разделенных перегородками в человеческий рост. Казалось, что зал этот освещается только мерцающими панелями приборов. Несколько испуганных мужчин и женщин в коричневых комбинезонах выскочили из кабинок и побежали в глубь помещения.

Абрамс, Кэтрин и Камерон начали стрелять по ним одиночными целевыми выстрелами, стараясь не задеть аппаратуру.

Левелин, Саттер и Энн услышали грохот взрыва в противоположной части мансарды и почувствовали, как под ними вздрогнул пол.

– Молодцы! – воскликнул Саттер. – Они свою работу сделали. Теперь наша очередь.

Он поджег шнур, и вся группа нырнула за стоявшие рядом металлические шкафы. Взрывчатка взорвалась с глухим рыком. Казалось, что кирпичная труба и стена подпрыгнули. Тяжелые балки моментально осели, с силой надавив на стену. Она не выдержала и треснула. Снизу вверх буквой «V» поднялись две широкие трещины. Кирпич между ними осыпался, поднимая тучи пыли. Через секунду на месте трещин образовался достаточно большой треугольной формы проем. Энн заглянула в него и сквозь пелену пыли увидела перед собой аппаратный зал. Ее наметанный глаз сразу определил назначение установленной там аппаратуры.

Саттер и Левелин открыли огонь, стараясь удержать русских на полу. Раздались редкие ответные выстрелы. «Мы взломали черепную коробку резидентуры КГБ, а теперь настала пора прикоснуться к ее мозгу», – подумала Энн.

– Не повредите аппаратуру! – крикнула она Саттеру и Левелину.

Левелин ответил:

– Они прекрасно знают, зачем мы пришли, и если не держать их в напряжении, то они мигом тут все раздолбают. – Он всадил несколько пуль в человека, который размахивал большим молотком, пытаясь разбить какую-то шифровальную машину. Человек согнулся пополам и упал. Но одна пуля, похоже, попала в машину, потому что аппарат вдруг заискрил. – Извините, издержки производства.