Невеста Фертерроса (СИ) - Кауфман Адель - Страница 8

— Выходи.

— Ч-ч-что? — мой голос дрожит.

— Выходи из кабины, Андриана. — настаивает Рэм.

Отряхиваю нитки от рукоделия с платья, дверь резко открывается. Лучи заходящего солнца играют на волосах Рэма. Окружают мускулы, освещают складки на брюках. Он смотрит на меня в упор, мнется, медленно подает руку. Я неторопливо выбираюсь из кабины. Рэм не сводит с меня глаз, смотрит в упор. Лицо хмурое, будто в голове снуют тысячи мыслей. О чем он думает? Еще раз обводит меня взглядом, задерживается на губах.

— Ты что-то хотел сказать мне? Почему мы остановились? — спрашиваю осторожно, хлопаю ресницами, как дурочка. — Мы поедем дальше?

— Уходи, Андриана.

— Что?!

— Уходи, как можно быстрее, беги, пока я не передумал.

— Я не понимаю тебя, Рэм, что произошло? — опять слышу, как голос дрожит. Кони фыркают и топчут копытами, поднимая клубы дорожной пыли.

— Беги! — БЕГИ,ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Рэм надвигается на меня, заставляет отступать назад, к обочине.

— Но почему ты это делаешь?

— Ты настолько глупая, что ждешь, пока я передумаю? Неужели все девки Фертерроса настолько не умные? — Рэм не говорит, а рычит. Как зверь. Вены на предплечье вздулись, глаза, как у черта. Руки дрожат, ногти вот-вот готовы разорваться и стать хищными когтями.

— Но… Мы уехали далеко от Севестеля… Я ничего здесь не знаю и мне… некуда податься, у меня нет ничего… — чувствую, как слезы бесшумно стекают по щекам.

— Совсем ума нет! КАТИСЬ К ЧЕРТУ,ПРОВАЛИВАЙ! — Рэм вот-вот превратится, он рычит, вены вздулись как канаты. Перья пробиваются сквозь кожу на руках. Я машинально отползаю назад, вглубь, к лесу. Обочина резко кончается и я кубарем скатываюсь в лесной овраг. Ключицы и кожу больно царапают колючки ежевики. Я еле пробираюсь сквозь заросли и слышу шум убегающей тройки. Рэм захлопнул дверцу и погнал коней по дороге. Кружево на дорогом платье испачкано землей и травой. Корсет мешает мне дышать, я сажусь под деревом и ослабляю путы. Я не понимаю где нахожусь, мы уехали так далеко от Севестеля… К горлу подступает комок, я не представляю, что буду делать дальше. В лесном овраге сидят двое: я и свист ветра на дороге.

Глава 14 Папильо

Прошло два дня с того момента, как Рэм просто выкинул меня из повозки. Как ненужную куклу, или мешок с соломой. С момента отъезда из Севестеля прошло чуть меньше месяца. Я не узнала дорогу и окружающую обстановку, потому что ни разу здесь не была. Оказалось, меня пришвартовало в окрестности поселка под названием Папильо. Так смешно, «папилио» с латыни значит бабочка, я до сих пор с теплотой вспоминаю занятия по латинскому с профессором Элфс. Но на бабочку приморское селение отнюдь не похоже. Скорее на серую моль, что портит пальто и платье, если ты позабыла о нафталиновых шариках. Почти целые сутки я шла пешком по разбитой сельской дороге, пока не приметила вдалеке торговую повозку. На козлах сидел немолодой мужчина, он вез в город бочки с вином. Спросил откуда я и как-то суеверно посмотрел на мое платье. Уточнил точно ли я не ведьма и не собираюсь ли на шабаш. Получив отрицательный ответ, он согласился довезти меня до ближайшего селения, Папильо. Старика звали Тит и он оказался очень добродушным человеком. Угостил хлебом и козьим сыром, не приставал с расспросами, видимо, я выглядела очень плохо. Через пару часов милой беседы я узнала, что в столице очень неспокойно, по всей стране разбои и нападения.

— Говорят, Фаргард хочет собрать войско…Пропади пропадом этот Ретортеррус! Чем им не жилось в своем проклятом болоте. — Тит вздыхает. Вероятно, в стране еще не знают о побеге Фаргарда. Что ж, лучше им и не знать о падении старого Фертерроса, лишние волнения на периферии ни к чему. Папильо встретил нас пасмурной погодой и полуразрушенными арками, остатками былого величия. Мы проехали через восемь каменных мостов, прежде, чем попали в поселок. Тит упомянул, что раньше Папильо был дачей одного знатного господина. Последний обанкротился и вся прислуга переехала сюда. Так и появилось селение. Покосившиеся домики, обветшалые стены здания лечебницы и разрушенные каменные фонтаны отлично дополнили картину. Папильо явно не бабочка в привычном понимании слова. Мы подъехали к зданию паба, на вывеске красовалось название «Бурли», что значит «крепыш». Краска давно облупилась и кусками слезала с фанеры, но, видимо, клиенты «Бурли» приходят сюда отнюдь не за эстетикой. На фанере красовался самый настоящий «крепыш», высокий и статный мужчина с топором и в шляпе. Подбородок крепыша время не пощадило и стало неясно, улыбается он или скалится. Хмельной дух пропитал всю округу, кажется, даже деревья источают запах вина. Тит ловко для своих лет спрыгнул с козел, помог слезть мне и достал какие-то бумаги. Настойчиво постучал в боковую, совсем неприметную дверь, почему-то не стал идти через парадную. Через мгновенье дверь открылась и к нам вышел полный мужчина средних лет с завитыми усами. Он добродушно улыбнулся Титу, приобнял старика за плечи и перевел взгляд на меня:

— Тит, неужели ты привез нам свою дочь? Она невероятная красавица, вылитая Мари! — мужчина присел в реверансе и поцеловал мою руку. — У нее твои глаза!

— О, нет, нет, Терри. Это не Вейнтресс. — Тит смутился. Это Андриана и она очень ищет работу. Я с благодарностью посмотрела на старика, он без слов понял, что мне необходимы деньги, чтобы вернуться домой.

— Я умею готовить, убирать, шить, даже врачевать раны. Еще я могу ухаживать за детьми и обучать естественным наукам…Если будет угодно, я хорошо музицирую и пою… — я упираю взгляд в пол, чтобы не показаться дерзкой хозяину «Бурли».

— С вашими данными, миледи, в крепыше будет собираться весь город, лишь бы увидеть вашу красоту! — Терри снова поцеловал мою кисть, отчего я залилась краской.

— Спойте, милая, усладите наш слух!

Я начинаю неуверенно и мой голос дрожит, ладони моментально становятся мокрыми. Я стесняюсь петь перед незнакомцами, ведь раньше я пела лишь при мистере Али или Кооне. Вспоминаю, как я пела для Коона. Он смотрел на меня так, будто я центр Вселенной и планеты остановят свой бег, если он отведет взгляд. Беру себя в руки, ведь другого шанса у меня не будет:

— Просто так, неожиданно пришел закат…

Ласково ноченька приплыла к нам с того берега…

Что не так, и зачем я так хочу бежать?

Долго ли лодочка, ты плыви плыви, больно мне помнить… — с каждой строчкой мой голос становится сильней, я набираю побольше воздуха в легкие:

Я хочу улететь, чтобы высоко и вниз не смотреть!

И за руку тебя милый мой, заберу я с собой…

Ты оставил мне след, по которому, я буду лететь.

И за руку тебя, мой родной, заберу я с собой….-снова смущаюсь, в голове проносится тысяча мыслей, я так давно не тренировалась. Терри прерывает поток моих мыслей:

— Боже! Вы чудо Господне, Андриана! Откуда вы прибыли к нам?

— Из…Севестеля, господин.

— Что ж, с этого дня вы прима паба «Бурли», поздравляю!

— Благодарю, господин. — я не знаю радоваться мне или нет и какое будущее открывается для примы крепыша. В любом случае, я сумею накопить денег, чтобы вернуться домой.

— Терри, давай обсудим доставку и я поеду в город… — начинает Тит.

Я не слышу дальнейшего разговора, потому что меня встречает полная женщина средних лет с огромными глазами и провожает в небольшой дом, пристроенный к пабу.

— Здесь будет твоя комната. Все работники «Бурли» живут в этом доме. Расписание обедов на стене, белье стирают прачки. Если тебе что-то понадобится, ты можешь найти меня в двенадцатой комнате. — Я-Маргарет и тебе очень повезло понравится Китцу. Будь трудолюбивой и тебя никто не обидит. — Маргарет еле заметно кивает и подает мне сверток. — Это белье и одежда, ты выглядишь слишком вызывающе, здесь живут в основном бедняки. Твое платье нужно очистить и использовать для выступлений.

Я так и стою посреди комнаты, даже когда дверь захлопывается за Маргарет. Слышу ее шаги, будто в вакууме. Не успеваю за собственной жизнью. На улице быстро стемнело. День был долгим, с завтрашнего дня начинается новая жизнь и я должна быть к ней готова.