Чародейка из Вавилона (СИ) - Север Настя - Страница 30

Небесно-голубой, чистый и невинный.

Почему она его так любит? Я бы на ее месте после ВСЕГО предпочитала только черный.

Может быть, я поэтому ничего не замечала? Или потому что не хотела замечать.

А ведь я и в детстве частенько видела ее подавленной, в слезах. Когда стала старше, решила, что это из-за отца. Так и оказалось. Вот только не из-за того, что она его любила, а он погиб. А потому что он гребанный мудак, который насилует ее каждые выходные.

Меня опять замутило.

Ладно.

В доме было пусто. Я вздохнула – одновременно с разочарованием и… облегчением. Все же я не была уверена, что готова к разговору. Что когда-нибудь буду к нему готова.

Я быстро пересекла прихожую и взлетела вверх по лестнице. Раз уж я здесь, стоит собрать вещи. В прошлый раз я этого так и не сделала.

Большой чемодан, который я брала на практику, был готов вместить половину гардероба и всю косметику. Я как попало кидала внутрь содержимое шкафов и подумывала о втором чемодане – для всех книг, которые мне могли понадобиться, и которых не было в ТОМ доме, когда наткнулась на его подарок. Вытащила с полки, как бомбу со сломанным таймером.

Я смотрела на черную коробочку с золотистым тиснением «Клэри» на крышке, и мой мир в очередной раз медленно переворачивался.

ОН подарил мне белье. Сексуальное, безумно развратное белье.

О, господи.

Как мерзко.

Как до тошноты мерзко.

Я отшвырнула коробку в угол, будто она была огромной личинкой навозной мухи.

Мама сразу поняла.

А я была дурой.

Меня передернуло, рука сама взметнулась в воздух, и я не успела сдержать слетевшие с кончиков пальцев чары.

Пламя испепелило плотный картон за секунду, огонь поутих – а затем разгорелся вновь, перекинувшись на обои и ковер. Повеяло дымом.

– О, господи!

Вода с шипением обрушилась на угол, дым заволок всю комнату, я с кашлем попыталась вызвать новый поток – не вышло.

Сквозь сизую пелену, кусающую глотку и глаза, мне померещились новые языки пламени.

Я же сожгу дом!

– Рина! Что случилось?! Ох…

Мимо промчался колышущийся человеческий силуэт – и расплескался водой у стены. С треском раскрылось окно, потянуло неестественно сильным сквозняком – и через минуту из комнаты выветрился дым. Стало тихо. Только большая грязная лужа и мокрые обугленные обои напоминали о пожаре.

Я обхватила руками плечи.

– Мама…

Она тихо вздохнула – и обняла меня.

А я разрыдалась, как в детстве.

Глава 26. Дикая

– Ни-че-го, – Вадя с апатичным видом лежал на кушетке в кабинете и смотрел в потолок. На краю стола, балансируя, стояла пустая тарелка из-под бутербродов с единственным огрызком груши. Очень интересно, что Вадя, этот поборник свобод, беззастенчиво пользовался услугами несчастных угнетенных каторжан, которые делали ему бутерброды и уносили грязную посуду.

– А что говорит твоя Кварта? – спросила я и с ногами забралась в кресло. Это было новое, пахнущее кожей кресло.

Я не могла сидеть в прежнем, приказала слуге выбросить его на помойку и купить новое в мебельной лавке. Кроме того, заставила переставить всю мебель в гостиной. Не подавать бифштексы, которые он постоянно ел на ужин. Никакого кофе с коньяком.

Приказала сжечь всю его одежду – и во дворе долго чадил черным дымом большой металлический контейнер. В двери тогда даже постучал патруль – все ли в порядке? Да, в порядке, избавляюсь от старого хлама.

И все же я решила пока остаться в этом доме. Потому что, во-первых, здесь были все эти материалы в подвале, которые мы с Вадей ОБЯЗАНЫ изучить. Во-вторых, кто-то должен присматривать за слугами, не перевозить же их с собой – туда. В-третьих, здесь было ближе к работе. В-четвертых… Ладно, хорошо, это все были дешевые оправдания. Да, мне было противно это место, потому что каждым углом, каждым квадратным сантиметром обоев напоминало об ЭТОМ ЧЕЛОВЕКЕ. Но возвращаться в дом с голубым крыльцом я тоже не хотела. Я не хотела жить с матерью. И теперь сложно было понять, было ли это желание таким сильным всегда или обострилось только сейчас, когда я узнала все ЭТО.

– Кварта! – Вадя весь взволновался и даже сел – и взмахом руки сбил тарелку со стола. Та разлетелась миллионом осколков, но в этот раз я была немного более адекватна – и не стала ничего собирать. Даже не пошевелилась. Вадя смутился, но тоже не рванул прибираться. – Кварта все еще не выходит на связь, – тихо добавил он. – Я вообще не понимаю… Они всегда… Я уже три раза проверял!

– Проверял что?

Да, вот интересно. Такая секретная организация – просто опускает записки в его почтовый ящик? Замотанные в шарф и плащ агенты встречаются с ним в темном переулке? Или что?

Вадя пожевал губу, видимо, все еще пытаясь сохранить какие-то свои тайны. Поздно, Вадя, ты уже сдал себя с потрохами – на три государственные измены наберется. Уж доверять, так доверять.

– Книги. В городской библиотеке.

Я закатила глаза. Вот откуда эта страсть к чтению. Конспираторы.

Наверняка Талий Джонас вычислил эту переписку. Может быть, даже некоторое время читал. Я бы на его месте именно так и поступила.

– М-да, – протянула я и нажала на кнопку вызова слуги.

– Что дальше делать… непонятно. Мы ведь так и не выяснили – как предотвратить катастрофу! А времени осталось совсем мало! – Вадя запустил пальцы в свои лохмы и облокотился о колени.

– А Вадя-два что говорит?

– У него вообще никакого доступа к магическому миру.

– Может… – осторожно начала я, – спросим твоего отца?

Он вскинулся и посмотрел на меня с таким красноречивым возмущением, что я даже не стала продолжать.

– Мы должны изучить все материалы в подвале. Внимательно, тщательно, все прочитать! – сказал он.

Уф.

– Только не сейчас, – я устало вздохнула.

– Госпожа? – в дверях появился слуга. Я кивнула ему на осколки, и он без лишних вопросов исчез.

– Ладно. Хочешь – изучай. Если что – зови, – сказала я и тут же прикусила язык – с Вади станется позвать и в три утра, если ему что-то покажется необыкновенно важным. А необыкновенным Ваде очень часто казалась всякая ерунда – его несложно было впечатлить.

Ладно. Я махнула рукой и, перешагивая осколки, оставила его одного. Поднялась к себе в спальню, некоторое время смотрела на чемодан, который поднял слуга. Донесла я его сама – чары облегчения веса в помощь – и бросила на первом этаже.

Надо разобрать вещи. Прибраться. И все такое.

Прибраться.

Есть в этом доме место, где совершенно точно не мешало бы прибраться.

Я с минуту смотрела на стену, но поняла, что так и не усну. Если – неизвестно зачем – не взгляну на ЭТО еще раз.

Это как смотреть на что-то отвратительное, ужасное и пугающее. Противно, неприятно – но перестать смотреть не можешь.

Я тихо, как будто боялась, что меня застукают, прокралась в спальню этого человека.

Шкаф мы так и не вернули на место, и дверь виднелась в стене.

Я повернула ручку, зажгла свет.

Да уж.

Я с нездоровым, болезненным вниманием осматривала «инструменты», а фантазия работала на всю катушку, подкидывая… такое.

В какой-то момент меня пробрала дрожь, и я захлопнула дверцу.

Развернулась к выходу и чуть не закричала – в проеме стоял слуга и таращился.

Бледное лицо искажал откровенный, смертельный ужас.

Я тоже испугалась – сейчас он прикончит меня прямо здесь от страха. Дрожащие пальцы сложились в фигуру для чар простого силового удара…

Но он уже уставился в пол.

– Я должен уточнить насчет ужина… госпожа, – выдавил он, подавившись сбившимся дыханием. На горле дрогнул ошейник, когда он сглотнул. Точно. Ошейник. Если он попытается напасть – я остановлю его мысленным приказом.

Мне потребовалось пара мгновений, чтобы вернуть спокойствие.

– Сегодня ужина не будет.

Он поклонился и развернулся, чтобы уйти.

– Постой, – бросила я ему в спину.