Разящий клинок - Кэмерон Майлз - Страница 170

Аэскепилес откашлялся и сказал:

— Мы отстаем от расписания на месяцы и должны двигаться.

Андроник поднял брови.

— От расписания? У меня нет расписания, господин чародей. Я намерен спасти мою страну от узурпатора и длительного негодного управления. На это уйдут годы.

Аэскепилес на какое-то время умолк, а когда заговорил, его голос сделался елейным.

— Конечно, милорд. Я говорю в самом общем смысле. Прошу простить. — Он подался вперед. — Я все-таки удивлен, как легко удалось с ним расправиться.

— Легко?! — вспылил Деметрий. — Три неудачные попытки, а после он погиб при взрыве амулета?

— Я на лучшее и не надеялся, — улыбнулся Аэскепилес.

Андроник посмотрел на обоих, как на малых детей.

— Вы думаете, что она позовет нас обратно, — сказал он.

— А если нет, то мы попросту объявим народу, что она предала родного отца, — ответил Деметрий.

— И все нам, разумеется, поверят, — сказал Андроник. — Послушайте, кретины. Все, что вы сделали, — добились патовой ситуации, причем для нее. Теперь у нее есть армия, Красный Рыцарь об этом позаботился. Есть собственный флот, и он оплачен. Этруски, провались они в преисподнюю, теперь будут платить дань ей. — Он откинулся на спинку огромного стула и положил руки на подлокотники. — В каком-то смысле — странным образом — я восхищен этим Красным Рыцарем. Многое из того, что он совершил, хотелось бы сделать и мне. — Он обратился к Деметрию: — Подозреваю, сынок, что она, когда будет готова, предложит тебе вступить в брак. И ты согласишься. Мои титулы будут восстановлены, а ты станешь ее консортом. Если повезет, тебе разрешат командовать войсками. В какой-то момент найдется негодяй, который перережет ее отцу горло или удавит его тетивой.

Аэскепилес уставился на старого герцога, как на кучу дерьма.

— Что же тут глупого? А кретином в лицо меня еще никто не называл.

— Кретин, — с презрительной усмешкой повторил старый герцог. — Спесивый, ошалевший от власти дурак, как и предупреждал меня патриарх. Взять его! — подал он знак двум солдатам. — Не бойся, магистр, я и не собирался производить тебя в патриархи. — Он повернулся к сыну. — Но как быть с тобой?

Отряд покинул Ливиаполис на рассвете, и как только он вышел за ворота дворца, стало ясно, что принцесса не доверяет Красному Рыцарю даже на городских улицах. По маршруту их следования выстроились вардариоты, а все страдиоты, какие были в городе, двинулись по пятам. За обозом поехали двести нордиканцев, угрожавшие незамедлительным возмездием за любое прегрешение.

Колонну возглавлял сэр Йоханнес, а сэр Милус ехал рядом со свернутым черным знаменем. Ратники с угрюмым вызовом щеголяли алыми сюрко. Лучники метали яростные взгляды в зевак, а тяжеловооруженные конники предпочитали ехать с потупленным взором. Женщины пересели на иноходцев и тоже вооружились короткими мечами и облачились в красное, но единообразие не снижало градус отчаяния.

Поговаривали, что наемников выставили, не заплатив.

У ворот два нордиканца отсалютовали сэру Йоханнесу, и Уилфул Убийца сплюнул.

Позади него хихикнула Нелл. Когда они въехали в большие врата Ареса, она ткнула Уилфула в ребра.

— Переигрываешь, — сказала она.

— Заткнись, шалава, — прошипел он. — Ты все испортишь, шпионы услышат, и нас перебьют. Попомни мои слова.

Отряд в последний раз вступил во врата Ареса, и два нордиканца-часовых воздели в приветствии топоры и так держали их, пока под железной опускной решеткой не проехала последняя женщина. Тогда они сели на уже заседланных коней и присоединились к нордиканцам и страдиотам, которые следовали за компанией.

Они отправились на запад по дороге на Альбу и прибавили скорость, когда перекрестки остались позади. Через милю после мимо промчался отряд вардариотов, вздымая пыль с наново затвердевшей земли. В долинах уже растаял снег, реки сделались полноводными, а в самых низинах расцвели цветы. И солнце вставало раньше.

Тяжеловооруженный конник, ехавший за сэром Милусом, — единственный в колонне, на ком был закреплен шлем, — поднял забрало и сделал глубокий вдох. Тоби, перегнувшись, помог ему расшнуровать эту огромную штуковину, а отец Арно пособил с защелками.

Когда шлем сняли, человек улыбнулся, его черную бороду обрамляла броня бармицы. Он выпустил своего огромного скакуна из колонны и погнал вперед.

Будь на холмах дозорные, они бы услышали три звонких ликующих клича.

Но разведчики и вардариоты приняли меры на этот счет. Нордиканцы примкнули к колоннам, влились и городские страдиоты. А в шести лигах к северу от города ждали сэр Георгий и Мэг с еще сорока фургонами, которые за последние две недели вывезли тайно по две штуки за раз.

Красный Рыцарь выстроил армию в две шеренги по обе стороны дороги. Он проехал вдоль от и до, чтобы все увидели его без шлема.

— Послушайте, друзья мои! — выкрикнул он. Никто не издал ни звука. — Я коварный негодяй и не всегда делюсь планами. Но вот говорю вам: мы выбрались из города, дороги надежны, и через несколько дней мы спасем императора.

Для нордиканцев и страдиотов эти слова прозвучали слаще, чем обещание вечного блаженства. Победный рев вознесся к небесам.

Красный Рыцарь подождал, пока все успокоятся.

— А потом Андронику придется пойти на нас, — продолжил он. — Бойцы у нас лучше. Но на его стороне численный перевес. — Он тронул коня, и тот описал круг. — Каждому из присутствующих, будь то мореец или купец, хочется, чтобы с этим было покончено. Я собираюсь принудить его к бою. И выиграть этот бой. — Он ухмыльнулся. — Нам не нужно, чтобы он отсиделся в крепости. Пусть найдет нас и атакует. Поэтому выполняйте приказы, будьте начеку и помните, что с нами будет император.

Все снова взревели.

Габриэль Мурьен задался вопросом, каково это — возыметь над людскими умами такую власть, чтобы удостоиться подобного рева.

— Марш! — скомандовал он.

И войско, разбившись повзводно, последовало за ним.

У Килкиса они повернули на север. К ним присоединились лорд Фокус с новой сотней страдиотов, и столько же лучников на лошадях; на север они не просто пошли — рванули, в самую Фраке. За первый день они покрыли почти сорок миль. Наскоро разбили лагерь там, где указали разведчики. Перед рассветом едва оклемавшийся и все еще бледный Гельфред умчался прочь, а войско проснулось в холодном мраке, облачилось в доспехи, прокляло темноту, но не зажгло ни единой свечи. Земля в неосвещенном, необогретом лагере осталась усеяна забытыми вещами, но в тот же день армия перевалила через фракейские холмы. Вновь было солнечно, и дороги не раскисли. Воины двигались по старому имперскому тракту и по каменным мостам.

На третий утомительный день разбили лагерь и окружили его поваленными деревьями, положив их крест-накрест так, что получилась длинная ограда вроде временного загона для скота, и переночевали с горящими кострами. Они находились всего в пятидесяти лигах от Лоники и в сорока — от побережья и пробирались через крутые горы, которых иные в жизни не видывали.

В тот день от основной колонны отделился летучий отряд: шестьдесят вардариотов, дюжина копейщиков и столько же схолариев и нордиканцев, все с запасными лошадьми. Они пересекли высокий древний каменный мост, который тремя арками возвышался над бурной рекой. Вокруг моста образовались ледовые заторы, и он трясся под ударами льдин, но простоял уже тысячу лет и ранней весны не боялся.

Они продвигались на восток, возглавляемые Красным Рыцарем, Гельфредом и графом Заком. С ними был и Джулас Кронмир. Как и все остальные, он ехал с мечом и в доспехах.

После часа легкого галопа по зимней траве колонна остановилась, и все сменили лошадей.

Сэр Майкл держался рядом со священником. Тот ненадолго преклонил колени в молитве и поднялся, чтобы проверить подпругу. Взглянув на сэра Майкла, он повел бровью.

— И почему мне кажется, что дни грядущие обернутся для меня адом?