Жизнь номер 2016: «Песни девочки не со звёзд» (СИ) - Савенков Сергей - Страница 20

— Я?!

— Мика, послушай… Ты была на войне. Такое меняет людей. Застрянет что-то внутри и сидит, притаившись. До поры...

— Ничего во мне не сидит!

— Сидит, и не спорь! — он заглянул мне в глаза, будто рассчитывая увидеть Тьму. — А что мы у вас наблюдаем? Злата падает из окна — а ведь ты с ней встречалась! Потом ты «случайно» видишь Илью и собаку. В момент убийства «случайно» находишь Илью в лесу. Сегодня ты на него набрасываешься, ни с того, ни с сего. Возможно, Илья умрёт…

— Хорошо бы.

«Петюня» покачал головой.

— И вот что я думаю: не многовато ли совпадений? — он стукнул пальцем по подлокотнику. — И это не всё! На кроссовках твоего лучшего друга обнаружилась почва с места убийства и кровь второй группы. Сашиной, если ты ещё не догадалась. Рисунок подошвы совпал со следами в лесу. Там только эти следы и твои. Понимаешь?

Я промолчала.

— А возле трупа, под камнем нашли нож. Твои «пальчики» на рукоятке.

Это было последним ударом, который должен был повалить меня с ног. Но я всё ещё сопротивлялась.

— Значит, я идиотка? Не могла зарыть нож или бросить в ручей? Разве не очевидно, что Илья меня хочет подставить?

«Петюня» изменился в лице и прошипел:

— Думаешь, я собираюсь ломать себе голову, разбираясь, кто из здешних выблядышей маньяк? Мне наплевать, вы все одинаковые! Сядете все! Не сейчас, так потом.

Я усмехнулась, взяв себя в руки.

— Придётся! У вас выбора нет.

Брови «Петюни» полезли на лоб.

— Что ты несёшь?!

— Ну, упечёте меня и Мурлыку. Закроете дело. Что это даст? Убийства-то не прекратятся! Приедет комиссия, которая вам тут совсем не нужна.

— Следователь из Киева уже прилетел, — «Петюня» взглянул на часы. — Завтра увидитесь. А пока что, я говорю с тобой по-хорошему, ничего не тая, — он развёл руки, показывая пустые ладони. — Илья абсолютно чист! Смывы с кожи, пробы из-под ногтей ничего не дали. А у тебя и Мурлыки…

— Он меня трогал, когда мы увиделись.

— Неважно. Дело в Илье. Нельзя убить человека и не оставить следов!

— Ему ведь никто не мешал помыться! Со щёткой! Одежду сменить! Времени было полно!

«Петюня» молчал. Я его не убедила.

По правде, я и сама начала сомневаться. Что, если убийца действительно я? Может, во мне есть вторая личность, как было в фильме «Бойцовский клуб», и я сама не знаю, что делаю?

Мурлыка, грибы, Тьма и чужие миры… Может быть, я давно уже сумасшедшая?

— Иди, Мика. Пока что, иди… Если ты верующая, молись за здоровье Ильи. Ради себя.

Вспомнилась распятая Саша, а перед ней на коленях — Илья.

— А вы? Верите в высшие силы?

Следак удивился.

— Естественно! Думаешь, мы произошли от обезьян?

Я не думала, что мы от них произошли. Я знала, что мы и есть обезьяны. Мы по-прежнему в дикой природе. Муравьи строят свои муравейники, мы строим свои города. Муравьи удовлетворяют инстинкты и не занимаются больше ничем. Мы удовлетворяем инстинкты и не занимаемся больше ничем. Просто у муравьёв получается лучше.

Конечно, я спорить не стала.

— И в справедливость вы верите?

— Да.

— Но разве с ней сталкивались, хоть один раз?

Я ушла, не дождавшись ответа.

Мурлыка ждал меня на скамейке у входа. Он притащил бутерброды и чай — прямо в стакане.

— Я думал, тебя не отпустят.

Чай был еле тёплым.

— Я думала, не отпустят тебя.

Мы засмеялись. Нам было уже на всё наплевать.

Есть в человеке какая-то грань, которую перейдёшь, и всё — тебя уже ничего не волнует. Любой понимает, что жизнь — не навечно. Время всё отберёт. Смысл, чего-то бояться?

Мурлыка потрогал мою распухшую руку. Было больно, но очень приятно.

— Распухла. Надо бы сделать рентген. Вдруг перелом или трещина?

— В город я не поеду.

— Вон, подъезжает «скорая». Подбросит.

— Предлагаешь поехать вместе с Ильёй?

Мурлыка пожал плечами.

— Зачем на него набросилась?

— Он сказал, что до завтра мне не дожить.

Мурлыка потупился.

— Значит, всё. Закончилась очередная история. Я снова не смог тебя защитить.

Вот размазня! Но я не стала брюзжать. Мы те, кто мы есть. Обезьяны. А обезьяне не преодолеть себя, не победить животную суть.

— Что от тебя хотел следователь?

Я рассказала.

— Если Илья умрёт, все трупы спишут на нас. Идеальный вариант для ментов. Если выживет, придётся дальше копать. А зачем это им?

— Намекаешь, что «Петюня» тихонько прикончит Илью?

— Почему бы и нет?

— Он сказал, что он верит в высшую справедливость.

— Ну вот! Станет карающей дланью… — он задумчиво почесал подбородок. — Только не сходится что-то. Мы никогда не взрослели, ни в одном из миров. Мы должны умереть, а не сидеть в тюрьме.

Как же он мне надоел со своей чепухой! Если бы нас не связало расследование, я бы с ним не общалась.

Я перевела разговор:

— Как думаешь, кем станет Илья, когда вырастет? Военным? Поедет в АТО?

— АТО уже может закончиться.

Я как-то не думала, что такое возможно. Донецк не вернётся назад, а Киев его не отпустит.

Мурлыка продолжил:

— В армии придётся подчиняться приказам… Нахрен такое! Лучше хирургом. Детским. Войны редко бывают, а детей у хирурга навалом. Режь — не хочу!

Он будто бы выбирал своё будущее. Мне стало противно и страшно. С кем я связалась?

Наскоро попрощавшись, я вернулась в комнату.

Девчонки смотрели, как на прокажённую. В глазах был страх. Я поняла, что больше меня не тронет никто.

С одной стороны, это было приятно. С другой…

Ведь я не такая! Наверное…

В голове зазвучало:

«Ты была на войне. Такое меняет людей. Застрянет что-то внутри и сидит, притаившись. До поры...»

Неужели она пришла, эта пора?

Я опять начала сомневаться во всём — в том, что Злату и Сашу убила не я, в своём здравом рассудке и даже в реальности мира. Теперь я боялась уже не «Петюню», и не Илью. Теперь я боялась себя.

Девчонки при мне не общались. Сидеть в тишине было невыносимо. Я распахнула окно и уселась на подоконник.

Внизу, в «скорую» грузили Илью. Дверцы захлопнулись, включилась «мигалка», и машина неспешно поехала по степи. Столбом заклубилась пыль.

Пока что, Илью не убили.

От досады я так закусила губу, что на подоконник капнула кровь.

Блять! Она так не заживёт никогда. А мне нужно быть красивым товаром!

Я переоделась — при всех, ничего не скрывая, и ушла на Днепр.

Закат я встретила там. Когда солнце спряталось за горизонтом, окрасив далёкие облака, в душе родилось торжество.

Илья говорил, что я не увижу закат, но его не увидел он!

Круг восьмой. "Смерть"

Утром я зашла в умывальник и остолбенела. На подоконнике восседал Илья — живой, в отличие от Сашки. Лоб заклеен пластырем, вот и всё.

Не то, чтобы я была сильно удивлена. Я давно не верила ни в Деда Мороза, ни в высшую справедливость.

Илья поманил меня пальцем. Я подошла.

— Твоя выходка ничего не меняет. Ты сегодня умрёшь.

Я его уже не боялась.

— Сегодня умрёшь ты сам!

Я отвернулась, повесила полотенце и принялась умываться. Илья посопел за спиной и тихонько ушёл.

Я расхохоталась. Правда, слегка истерично.

За завтраком мы с Мурлыкой сели отдельно от всех.

— Он здесь. Живой. Никто его не убил.

— Я уже видел.

— Он ждал меня в умывальнике и опять угрожал. Всё по кругу.

— Да, всё по кругу… — Мурлыка был, будто не здесь. — Когда-то придётся его разорвать.

— У тебя всё — «когда-то»! — сказала я зло. — Ты даже на вышку не можешь залезть!

К нам подошёл Семёныч.

— С Ильёй всё в порядке — не считая того, что он сбежал из больницы. Ушибы и сильное сотрясение. Он, кстати, не помнит, как ты его била. При травмах такое бывает.

— Я очень рада.

Семёныч продолжил:

— В принципе, можно тебя посадить. Но мы это делать не будем, ведь у тебя на сегодня назначена встреча. Помнишь, надеюсь?