Пойманные в city - Монакова Юлия - Страница 29

— Но это же, вероятно, был твой собственный завтрак, — виновато догадалась она. Катя беззаботно махнула рукой.

— А, ерунда! Я, во всяком случае, не беременна, денек перебьюсь, не сдохну. Так, Люсь, — она понизила голос, — это все-таки Ангел, да?

— Да он, он, — сдалась Люська. — Только между нами. И, к слову… даже Мише не говори о моем состоянии.

Катя вытаращила глаза:

— Да ты что!!! Сказала же, я — могила! Но… черт возьми, как круто!!! А про него вечно всякую фигню пишут в газетах, то про то, что он гей, то про то, что с какими-то силиконовыми моделями тусит в клубах… ой, прости, — тут же осеклась она, — ну что я несу, в самом деле… Как будто я не знаю, как «правдивы» наши СМИ. Даже у нас в редакции вечно вранье, ты сама же по Артуркиному указу придумываешь «красивые» заказные статьи…

— Ой, не надо о нем, — поморщилась Люська с досадой. Ей не хотелось сейчас задумываться на эту больную тему. Артурка и сегодня продолжал ее игнорировать. Люська не знала, как долго продлится его игнор, но постоянно чувствовала напряжение. Раньше ей казалось, что, избавившись от вездесущего Артуровского ока, от его идиотских заданий, она вздохнет свободнее. Оказалось, наоборот — ее очень давила та неопределенность, которая нависла над ней в редакции. Она ощущала ее всей кожей и чувствовала себя очень неуютно, все время ожидая, что вот-вот грянет гром.

— Как скажешь, — согласилась секретарша и тут же переключилась на другое:

— Ой, Люсь, а у меня последний Димин альбом есть. Это не будет большой наглостью, если я завтра принесу его тебе, а ты отдашь Диме при случае и попросишь автограф? Ну, типа там «Кате на память от Димы Ангела…» Или это слишком сложно?

Люська засмеялась.

— Не слишком. Хорошо, притаскивай диск завтра, я попрошу Диму на нем написать что-нибудь.

Врачица, у которой «рожает весь шоу-бизнес», оказалась дивной красоты восточной женщиной с волосами цвета воронова крыла, огромными бархатными глазами, бриллиантовой сережкой в носу и невероятно смешным для российского слуха именем Сушила Кумар. Однако, когда она заговорила с Люськой, та поразилась, насколько правильно — совершенно без акцента — докторша изъясняется по-русски.

— Вы индианка? — полюбопытствовала Люська, откровенно любуясь точеными чертами смуглой красавицы, хотя та явно была уже немолода. На вид ей было лет пятьдесят.

— Бенгалка, — ослепительно улыбнулась та. — Я из Бангладеш. Впрочем, для русских Индия и Бангладеш — это примерно одно и то же, тем более, что раньше это все было единым государством…

Люська сразу же почувствовала расположение к Сушиле и с легкостью доверилась ей. Та уложила девушку на кушетку и намазала ей живот прохладным гелем, чтобы сделать УЗИ, попутно задавая вопросы, но не официально, как врач, а словно задушевная подружка.

— Это твоя первая беременность? — осведомилась она. Люська кивнула. Вообще-то она не любила, когда ей начинали «тыкать» без спроса даже старшие, но из уст бенгалки это прозвучало не обидно, а напротив — располагающе.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Нормально. Я первого в двадцать четыре родила, — поделилась Сушила.

— А сколько… у вас всего детей? — полюбопытствовала Люська. Сначала она хотела было спросить, сколько ей лет, но потом быстро перестроила фразу.

— Трое. Два сына и дочка. Сыновья в США живут, у них там своя клиника. А дочь в мединституте учится здесь, в Москве. Потом получит диплом и будет со мной работать.

Люська поняла, что Сушиле явно больше пятидесяти.

— Вы так хорошо говорите по-русски, — сделала она комплимент. Докторша звонко расхохоталась.

— Так мне этот язык родной! Я москвичка во втором поколении. Мои родители еще студентами здесь познакомились и поженились, так что я родилась уже в России.

— Родители — тоже врачи?

— Были, — кивнула Сушила с оттенком светлой грусти. — Оба уже умерли. Но у нас врачебная династия, да. Мой муж — довольно известный в Москве хирург.

Она уставилась в монитор, не отрывая датчика от Люськиного живота. Люська с тревогой вглядывалась в ее лицо, словно ожидая приговора.

— А вот и он, — Сушила довольно улыбнулась, — замечательный плод, срок примерно восемь недель, беременность маточная, сердечко бьется отлично!

Люська перевела дух. Сейчас, после официального медицинского подтверждения беременности, она наконец-то осознала реальность происходящего с ней.

— Сохранять будешь? — деловито спросила Сушила. Люська даже подпрыгнула на кушетке от возмущения, хотя всего два дня назад вовсе не была так уверена на этот счет.

— Конечно!!!

— На всякий случай уточняю. Пока у тебя наиболее благоприятный срок для прерывания…

— Нет, нет, нет! — Люська в ужасе замотала головой. — Я буду рожать.

— Ну и умничка. Одевайся… Выпишу тебе витамины и направление на анализы. Сдашь кровь и мочу. Присядь, пока я заполню все бумажки… Сейчас чай принесут. Ты такого наверняка не пила, настоящий бенгальский гарам-масала чай! — гордо добавила она.

— А мне можно чай? — робко спросила Люська.

— Почему же нельзя? — искренне удивилась Сушила.

— Ну, есть же всякие специальные диеты для беременных, я не знаю. Какие-то запреты…

— Глупости! — фыркнула собеседница. — Запомни, детка, беременность — это не болезнь. Я знаю, что у российских врачей другой подход. Тут каждую вторую беременную укладывают на сохранение, устанавливают жесткие рамки, что можно есть, что пить, как сидеть, как лежать… Но я все-таки бенгалка по крови. У нас принято полагаться на матушку-природу, которая, поверь, намного разумнее всех дипломированных специалистов. В мире все гармонично и продуманно, — она ободряюще улыбнулась Люське. — Так что просто живи и наслаждайся своим состоянием. И потакай своим прихотям и желаниям, прислушивайся к организму. Сама поймешь, что можно, а что нельзя.

— А если мне захочется пойти и налопаться вредной и тяжелой пищи из «МакДональдса»? — предположила Люська. Сушила махнула рукой:

— Значит, пойди и налопайся. Ничего страшного не случится, если ты разок позволишь себе оторваться. Поверь, это гораздо лучше, чем ты будешь умирать от желания съесть биг-мак, но так и не позволишь себе этого. Главное — ни с чем не перебарщивай.

— Мне очень нравится такой подход! — развеселилась Люська.

— Значит, мы сработаемся, — хмыкнула Сушила.

— У тебя есть заграничный паспорт? — спросил Дима в машине как бы между делом.

— Есть, — кивнула Люська, — а что?

Она умолчала о том, что в свое время оформила себе загранпаспорт только ради Андрея. Ей наивно представлялось, что он будет брать ее с собой, к примеру, на романтические уик-энды в Париж или Рим… Разумеется, Андрей часто бывал за рубежом. Только не с ней, а с женой. Или даже без Аллы, но совсем один — дабы не запятнать свою репутацию примерного семьянина. Так что Люськин «загран» невостребованно пылился в ящике письменного стола.

— О, чудесно! — обрадовался Дима. — Тогда завтра захвати паспорт с собой, он понадобится для получения визы. Ах да, забыл сказать — в конце месяца ты летишь со мной на съемки клипа в Венецию…

— Чего-чего?! — завопила Люська. — И ты молчал?! В Венецию??? А-а-а-а, не могу поверить! Это же кайф! Мечта! Супер!!!

Дима лишь посмеивался, наблюдая за ее непосредственной реакцией. Когда первые восторги немного поутихли, он рассказал ей о сценарии клипа — в центре внимания должна быть грустная лав-стори между итальянским парнем и русской девушкой.

— Я сыграю итальянца, представляешь, — расхохотался Дима. Люська сначала тоже засмеялась, но потом признала:

— А что, внешне типаж — очень даже… А кто будет играть девушку?

— Модель какая-то, — махнул он рукой, — сам впервые о ней услышал, у нас мало парных сцен, ее в основном будут снимать отдельно, так что не волнуйся. Только один поцелуй в финале.

— А с чего ты взял, что я волнуюсь? — хмыкнула Люська. — Я, знаешь ли, привыкла к твоим откровенным клипам. Меня даже постельные сцены не смущают, я же понимаю, это — только работа…