Пойманные в city - Монакова Юлия - Страница 7

— Кто знает, — отозвалась она с загадочной улыбкой. Даже надувшийся, как индюк, Миша не испортил ее чудесного настроения.

— Тебя можно поздравить? — вопросил он язвительно, когда они пили кофе в буфете.

— С чем это?

— Ну, это тебя надо спросить. Бегаешь весь день, прыгаешь, щебечешь… — он исподлобья взглянул на нее, незаметно опытным мужским взглядом отмечая все изменения в ее лице: румянец, легкая полуулыбка, сияющий взгляд, припухшие губы, заметные тени под глазами… Диагноз был ясен — она провела с кем-то эту ночь. Неужели же с Дроздовым? Или с Ангелом? А может, нашелся кто-то третий?

— Я звонил тебе вечером на домашний, — сообщил он осторожно. — Мне сказали, что ты еще не вернулась. Поздно пришла вчера?

Люська весело посмотрела ему в лицо и сказала просто:

— Я вчера вообще не ночевала дома.

— А-а-а, — протянул Миша неопределенно. Некоторое время он боролся с собой, а затем все-таки спросил:

— И где же ты была?

Вопрос прозвучал по-нищенски жалко, да и голос заметно дрогнул, он сам это почувствовал и рассердился на себя. Люська пристально взглянула на него. В ее глазах явственно читались сочувствие и понимание.

— Я была с парнем, — тихо, но вполне определенно ответила она. Миша не поверил бы другому ответу, но от ее слов все равно невольно дернулся, как от пощечины.

— Вот я и говорю — тебя можно поздравить… — выдавил он, чувствуя себя крайне глупо. Ну что, добился признания, а дальше?.. На его счастье, у Люськи зазвонил мобильный, и этот неловкий для обоих разговор прекратился. К тому же, ответив на звонок, Люська тут же забыла, о чем разговаривала с Мишей, — звонила Алина, очень расстроенная.

— Что у тебя стряслось? — испугалась Люська.

— Ой, Люсь, я так больше не могу… — еле различимо выдохнула Алина. — Они меня все достали…

— Кто — они? — не поняла Люська. — Я не слышу тебя, ты можешь говорить громче?

— Не могу громче…

— Тебя подслушивают?

— Нет…

Тут Люська сообразила, что Алина с трудом подавляет рыдания, и испугалась еще больше.

— Надо мной все издеваются и смеются… — жалобно произнесла она. Люська вздохнула. В принципе, это было не ново. Но странно, почему сотрудники Алины до сих пор не успокоились? Ведь девушка далеко не первый день приходит на работу в таком виде.

— Сейчас сижу, понимаешь, работаю… — принялась рассказывать Алина, — вдруг вижу, по офису проходит девушка в хиджабе. Я не удержалась, подбежала к ней. Вот в такие минуты сразу чувствуешь, какое счастье быть мусульманкой, сразу тебя видно! Встречаешь друг друга — можно говорить, как будто знакомы тысячу лет! — голос Алины потеплел. — Это оказалась Зуля, секретарь розницы в Махачкале, в командировку приехала. Обменялись телефонами, поболтали… В общем, машаАллах, очень приятно было познакомиться. Я к себе возвращаюсь, а навстречу — наш главный бухгалтер. Я его не заметила, вот Люсь, правда не заметила, клянусь Аллахом! А он остановился у моего стола и язвительно так говорит, на весь офис, и все слышат: «Дорогая, тебе теперь вместо «здравствуй» нужно говорить «салям алейкум?» И все опять ржут… Я так не могу, я не выдержу…

— Да уж, положеньице, — коряво посочувствовала Люська. Но впрочем, что еще она могла сейчас сделать, чем помочь?..

— Алин, а если тебе закинуть резюме в другие компании? Мало ли, чем черт не шутит.

— Я сама уже об этом думала, — призналась она. — Надо искать другую работу. Конечно, нет гарантий, что на новом месте будет лучше, но все-таки стоит попробовать…

Люська закончила разговор с тяжелым сердцем. Не было печали — теперь прибавилась и эта беда. Ну, беда — не беда, а все-таки неприятность… Если у Люськи-то нехорошо на душе от произошедшего, то что сейчас должна чувствовать сама Алина?!

— Какие-то проблемы? — с тревогой спросил Миша, вглядываясь в ее лицо. Она покачала головой.

— Не у меня, у подруги…

— Я могу чем-то помочь?

Она выдавила из себя улыбку.

— Ну, что ты. Спасибо, мой хороший. Но тебя это совершенно не касается.

Она задумчиво отхлебнула уже остывший кофе, усилием воли заставляя себя отвлечься от Алининых забот — не до того сейчас, ей работать надо.

— Поехали сегодня вечером к нам? Ника давно ждет тебя в гости, — неуверенно предложил Миша. Никой — вернее, Никитой — звали его четырехлетнего сына. Мишина жена погибла несколько лет назад в автомобильной катастрофе, и он воспитывал ребенка один. Люська вздохнула. Она тоже соскучилась по малышу Никите, но выносить весь вечер Мишины просящие взгляды было выше ее сил. Слишком уж явная, такая неприкрытая страсть читалась в его глазах…

— Слушай, а тебе нравится наша Катюша? — в лоб спросила она фотографа, беря быка за рога. Миша вытаращил глаза от неожиданности.

— Какая Катюша?

— Ну, здрасьте. Наша секретарша. Катя-Катерина.

— Ах, Катя… — тень сбежала с его лица. — Очаровательная молодая леди, притом совсем не дура.

— И красавица, — с нажимом произнесла Люська. Миша пристально посмотрел ей в лицо.

— Ты меня сватаешь, что ли? Бог мой, Люся, оставь эту прерогативу для Марии Викторовны, — буркнул он сердито.

— Не сватаю, просто советую обратить внимание. Она, к слову, была бы не против, ты ей нравишься…

— Перестань! — Миша брезгливо поморщился. — Ты что, не понимаешь, как это отвратительно звучит? Ты сейчас уподобляешься бабкам, сплетничающим о соседях на лавочке у подъезда, и тебе это ужасно не идет. Не надо, ладно? Я сам разберусь, на кого мне стоит обратить внимание. Я все-таки мужик, хоть ты этого и не замечаешь, — ядовито добавил он.

Люське стало стыдно. Щеки ее моментально сделались пунцовыми.

— Прости меня, — пробормотала она. — Ты прав, конечно же… Я просто хотела как лучше… Но разумеется, решать только тебе.

В редакцию оба вернулись в молчании. Проходя мимо Катиного стола, Миша заметно смущался и старательно отводил взгляд. Люська вовсю корила себя за бестактность. Ей сейчас тоже не хотелось встречаться с секретаршей глазами, хотя та ни о чем и не догадывалась. Чтобы немного остудить пылающее лицо, Люська подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, обозревая унылый пейзаж. Погода тоже не радовала — осень, дожди, серое небо, набухшие тучи… Люське казалось, что теперь, после того, когда между ней и Димой все наконец-то определилось, у нее всегда должно быть прекрасное настроение. Однако личного счастья, оказывается, недостаточно для ощущения полной гармонии; приходится переживать и за другие вещи тоже, пусть даже не имеющие к тебе прямого отношения… Конфликты с Жанкой, неприятности у Алины, а тут еще Миша и влюбленная в него Катя, черт бы побрал этот идиотский многоугольник…

Однако Миша все же задумался над Люськиными словами. Во всяком случае, когда рабочий день подходил к концу, фотограф остановился возле Кати и сказал непринужденно:

— Слушай, давно хотел поинтересоваться — ты никогда не работала моделью?

Катя растерянно захлопала ресницами.

— Н-н-нет, а что? — выдавила она из себя. Миша пожал плечами:

— Да вот диву даюсь. С такой-то роскошной фотомодельной внешностью тебя еще никто не пробовал заманить в мир глянца? Предложения должны сыпаться одно за другим.

Катя вспыхнула, еще не совсем понимая, за что ей вдруг как снег на голову свалился комплимент от Михаила, но уже счастливая до смерти.

— Скажешь тоже — фотомодельная внешность, — отмахнулась она. — Сейчас же одни анорексички в моде. А я, между прочим, дорожу своими формами.

— И есть чем дорожить! — горячо поддержал Миша и беззастенчиво уперся взглядом ей в декольте. Люська, наблюдавшая эту сцену, была шокирована, пожалуй, не меньше самой секретарши. «Это он передо мной, что ли, выделывается и дурака валяет? — подумала она. — Или это все серьезно?» В редакции никого из сотрудников, кроме них троих, уже не осталось. Следовательно, если это и был спектакль, то предназначался он явно для Люськиных глаз и ушей.

— А с чего это вдруг ты завел разговор о моих… хм, формах? До этого ты, помнится, не обращал на них внимания, — подозрительно спросила Катя, тем не менее продолжая кокетливо улыбаться Мише, поощряя его на дальнейшие действия.