Клинок предателя - де Кастелл Себастьян - Страница 38

Я задумался. Завет однозначно запрещал мстить плащеносцам. Но герцоги редко играли по правилам и всегда стремились к полной победе любой ценой.

— Лоренцо! — радостно воскликнул Кайрн.

Парень, обернувшийся на его зов, походил на святого из старинной баллады. Высокий, не менее шести с половиной футов. Крепкий, с длинными золотистыми волосами, обрамлявшими загорелое лицо. Рядом с ним Брасти выглядел бы морщинистым стариканом, а Кест — голодающим сиротой. Он был одет в темные кожаные штаны и мягкую кольчугу, сделанную из ильтенских стальных колец. Даже я позавидовал: сделать такую сложно и очень–очень дорого. На нем она сидела просто замечательно, выгодно подчеркивая крепкую фигуру. Вряд ли это случайно. А его плащ… Длинный кожаный пыльник, прекрасно сшитый, вполне сгодился бы в бою. Но это был не наш плащ. И изготовила его не Швея. Я видел все плащи, созданные ее руками, больше никто не мог повторить этот особенный крой. Я часто думал, создал бы король орден плащеносцев, не появись в его замке Швея.

— Кайрн? Какого черта ты приводишь сюда посторонних? — спросил Лоренцо. Он улыбался, но в лице его сквозило раздражение и кое–что еще — презрительное снисхождение.

— Он один из нас, Лоренцо, — сказал Кайрн, больше не в силах сдерживать радость. — Он из тех самых! Это Фалькио, первый кантор!

Лоренцо моментально смерил меня взглядом, не слишком впечатленный увиденным. Можно и простить его за это. Я был крайне утомлен дорогой и боями, одежда износилась, изодранный плащ был местами подлатан. Закончив осматривать меня, он осторожно спросил:

— А кто эта девчонка?

— Алина, дочь лорда Тиаррена, — ответил я.

— Святые угодники, — тихо сказал Лоренцо. — Я слышал, что произошло.

Он присел перед ней.

— Вы теперь в безопасности, миледи. К черту Ганат Калилу: Кровавая неделя не коснется вас внутри этих стен.

В ответ Алина сделала реверанс и протянула ему руку.

— Благодарю вас, сэр. За нами гонятся люди герцога. Если бы не этот человек, я бы давно погибла.

Лоренцо снова взглянул на меня.

— Значит, это правда? Вы — королевский магистрат?

Я кивнул.

— Первый кантор?

Я снова кивнул.

Лоренцо поднялся.

— Святые угодники. Это невероятно!

Он заключил меня в объятия и что–то прошептал на ухо — точно я не разобрал, но, кажется, «брат». Жест отчего–то показался слишком знакомым.

— Братья! Сестры! — воззвал Лоренцо, перекрывая голосом музыку. Музыканты тут же перестали играть. Очевидно, Лоренцо считали здесь главным. Все глаза устремились на меня — я огляделся. В зале собралось около сорока человек, и все смотрели на нас. Молодые, крепкие, привлекательные. Наверное, к тому же богатые, потому что это четвертое качество часто сопутствует первым трем. — Братья и сестры, нам дан знак, знак богов и святых, — воскликнул Лоренцо. — Этот человек… Фалькио валь Монд, первый кантор королевских магистратов. Человек, который стоял у истоков ордена плащеносцев, пришел к нам, чтобы присоединиться к нашему начинанию!

Поначалу собравшиеся не слишком–то воодушевились, словно не до конца понимали, что значат его слова, но постепенно крики радости превратились в рев. Алина придвинулась поближе ко мне.

— Не понимаю, чему тут радоваться, — тихо сказал я Кайрну.

Лоренцо услышал меня.

— Тому, что, несмотря на все препятствия, вы пришли к нам. Это знак, первый кантор, неужели вы не понимаете? Это знак, которого мы ждали. Это день начала восстания, день, когда мы начнем бороться за свободу нашего города и всей страны!

Ликование переросло в бурную овацию, и я даже растерялся. Неужели эти люди в самом деле надеются вернуть плащеносцев в мир? С чего все началось? Является ли это частью королевского замысла? Мысли вихрем кружились в моей голове, но я никак не мог прийти к заключению, и меня все больше охватывало беспокойное ощущение, что здесь что–то не так.

— Скажите что–нибудь! — прокричал кто–то.

Некоторые засмеялись, но другие подхватили, и теперь уже вся толпа скандировала:

— Речь! Речь!

Лоренцо вытолкнул меня вперед.

Нехотя я открыл рот и заговорил:

— Я вас не знаю. Никого из вас. Не знаю, кто вы и чего хотите. Я здесь не для того, чтобы начать восстание. Не для того, чтобы явить вам знак — святым известно, я не желаю вести добрых людей на смерть. — Я сделал паузу, ожидая реакции, но не дождался и продолжил: — В вашем городе был нарушен закон, королевский закон. С семьей этой девочки жестоко расправились, и сама она стала мишенью для наемных убийц. Лоренцо сказал вам правду. Меня зовут Фалькио валь Монд, и я — первый кантор плащеносцев. Я вынес решение в пользу девочки, поэтому собираюсь сделать все, чтобы спасти ей жизнь во время Кровавой недели. Именно поэтому я пришел сюда. Я все сказал.

Если Лоренцо и был разочарован моей речью, то он этого не показал. Лишь широко улыбнулся, словно я только что призвал всех добрых людей на битву.

— Вы это слышали? — спросил он. — Закон был нарушен, жизнь девочки висит на волоске, и этот плащеносец сражается, чтобы спасти ее. Фалькио валь Монд спасет ее.

Он повернулся ко мне и преклонил колено.

— Милорд кантор, меня зовут Лоренцо. Мой клинок — ваш, моя сила — ваша, и жизнь моя принадлежит вам.

Не ожидая ответа, он встал и повернулся к толпе.

— Кто еще готов сражаться рядом с Фалькио?

Раздался оглушающий рев, мое имя выкрикивали снова и снова. К чертям амулеты, Шивалль их даже из дворца услышит.

— Благодарю вас, — тихо сказал я Лоренцо. — Но сейчас нам нужно…

Он либо не расслышал меня сквозь шум, либо сделал вид, что не расслышал.

— Мы предприняли великое начинание, мои братья и сестры, так давайте праздновать! Кто–нибудь, принесите сюда еды и питья!

Снова раздался рев.

«Святая Лайна, Ставшая шлюхой во имя богов, — подумал я, — кто все эти люди?»

Следующие несколько часов прошли как во сне, в странном сне. Действие леденца почти закончилось, Алина проголодалась и очень устала, и я решил дать ей возможность отдохнуть и поесть, чтобы не полагаться на смесь из целебных трав и магических сластей, которые рано или поздно сказываются на здоровье.

— Ну что вы об этом думаете? — спросил Лоренцо, обведя рукой своих новых плащеносцев. Музыка и танцы возобновились с еще большим рвением, некоторые разбились на пары и ушли в другой зал упражняться на мечах.

— Похоже, все они весьма воодушевлены, — ответил я, не зная, что еще прибавить.

Парни обращались с клинками умело: наверняка брали уроки у местных учителей фехтования, по обычаю богатых людей. Нельзя же их винить за то, что они с охотой машут клинком. Но все же что–то тут не складывалось.

— С чего все началось? — спросил я.

Лоренцо поглядел на меня и улыбнулся, подняв брови.

— О, это та еще история, но сейчас не время для этого. Время для поединков!

— Поединков?

Он вскочил со стула и махнул рукой, чтобы музыка прекратилась.

— Братья и сестры, давайте покажем кантору, на что мы способны!

Снова раздались радостные возгласы, вперед вышли несколько парней и девушек с обнаженными клинками в ожидании сигнала Лоренцо. Он ткнул в ближайшую пару. Девушка была изумительно хороша собой: темные волосы обрамляли прекрасное лицо, даже чуть резковатые черты его не портили; по ее взгляду, брошенному на Лоренцо, я понял, что они близки. Парень в темно–зеленой рубашке под черным пыльником, стоявший рядом, походил на нее ростом и сложением.

— Первыми станут Этриша и Мотт, вторыми — Саллесс и Коул.

Не обошлось без разочарованных взглядов, но толпа быстро расступилась, дав место бойцам.

— Они будут драться на боевых клинках? — спросил я.

Обычно мы, плащеносцы, тоже упражнялись с клинками, а не с деревянными шпагами, но у нас и опыта было побольше, чем у этих юнцов.

— Увидите, — ответил Лоренцо.

Мотт первым бросился на Этришу, но она очень аккуратно ушла от удара и направила острие клинка ему в грудь. Сделала выпад, и я уже подумал, что девушка вот–вот проткнет его, но он отпарировал тыльной стороной перчатки со спокойной точностью, какую я наблюдал лишь у Кеста. Затем парень развернул руку и нанес удар в лицо Этриши, слишком быстрый, чтобы она успела уклониться, и все же ей удалось. Невероятное зрелище: они словно читали мысли друг друга и заранее знали все движения. А затем до меня дошло: они и впрямь знали все движения заранее.