Клинок предателя - де Кастелл Себастьян - Страница 64

Куньен огладил усы и улыбнулся Валиане.

— Долго это будет еще продолжаться? Не хочу вас торопить, но мне хотелось бы как можно скорей осмотреть повозки.

— Я дочь герцогини Херворской, — сказала она. — И скорей умру, чем позволю тебе отобрать у меня хоть что–то, драная шкура!

Куньен ответил ледяным голосом:

— Ваше пожелание исполнится, милочка моя, если вы позволите себе хотя бы еще раз так меня назвать. Боюсь, наши переговоры подошли к концу, как бы они нас ни развлекали. Когда я увидел вас из–за деревьев, то хотел сперва убедиться, действительно ли вы плащеносцы или просто воины, убившие магистратов. Но вы ни то ни другое. Вы — вышколенные псы герцогини Херворской, этой стервы, которая убила нашего короля. Как же ты низко пал, первый кантор.

— Кто бы говорил, — огрызнулся Брасти.

— Когда больше нет ни законов, ни короля, все, что тебе остается, — это еда, женщина и немного справедливости, которой еще можно добиться.

Он сделал знак своим парням, и они начали отходить обратно к деревьям, чтобы дать место лучникам. Плохо. Он нам не доверяет, и я не смог поговорить с ним наедине. Мне нужно было узнать, что он делает здесь со своими разбойниками. Существуют ли еще плащеносцы, которые не изменили своим принципам?

— Поединок! — сказал я.

Куньен, обернувшись, улыбнулся.

— Поединок? Не думаю, Фалькио. Мы просто заберем ваши повозки, но, если хочешь, дерись. Мысль о том, что я убил несколько слуг герцогини, согреет меня этой ночью.

— У тебя нет выбора, — возразил я. — Это королевский закон.

— С точки зрения личных разногласий — да, но не думаю, что для герцогини что–то изменится, если я просто убью тебя. Мне все равно придется ограбить караван.

Я улыбнулся и сказал громко и четко:

— Ты абсолютно прав, Куньен. У тебя больше людей, чем у нас, и ты, конечно, заберешь караван. Но и без потерь не обойдется. Брасти — самый лучший лучник из всех присутствующих; кроме того, у нас есть пистоли. А мы с Кестом тоже просто так не сгинем, успеем забрать с собой нескольких твоих парней. Но какова цена, если сравнить с одиночным поединком? Победишь ты — заберешь повозки без боя, а если я одержу победу, ты нас отпустишь. В самом деле, зачем так рисковать — хотя я уверен в том, что твои парни готовы умереть, защищая честь своего командира.

Куньен сверкнул глазами.

— Боги, Фалькио, ты всегда любил поговорить.

— Если дашь мне шанс, то поймешь, что мой клинок намного красноречивей языка.

Он поднял рапиру.

— Отлично. Я всегда хотел узнать, смогу ли побить человека, который, как считается, победил в бою самого Кеста.

Я обнажил рапиру и встал в первую защитную стойку.

— К твоим услугам.

Куньен оборонительную позицию занимать не стал, а просто начал обходить меня, чтобы заставить сменить стойку.

— Честно говоря, Фалькио, — ласково сказал он, — когда–то ты был для меня примером, но теперь я вижу лишь человека, который немного стар и мягковат для подобного дела. Думаю, в груди твоей огонь больше не горит.

— Эй, Куньен! — крикнул Брасти. — А топор у тебя есть?

— Что?

— Ничего, не обращай внимания.

Куньен держал клинок в нижней позиции и шел прямо на меня, но в последнюю секунду поднял его и повернул, пытаясь нанести рассекающий удар. Его клинок едва не угодил мне в шею, но я сделал резкий диагональный выпад влево и уклонился, даже парировать не пришлось. Постарался одновременно с этим уколоть его в руку, держащую меч, но он успел нанести ответный удар, да еще такой силы, что чуть не выбил мою рапиру.

Больше не будем соблюдать приличий? Что ж, отлично!

Я опустил клинок, а затем замахнулся, чтобы ударить Куньена по голове. Он успел закрыться, отразив удар по косой, и замахнулся в ответ, чтобы пронзить мне голову. Я держал рапиру параллельно земле, и мы скрестили клинки. Он схватил меня за запястье, чтобы я не смог освободить рапиру, — я ответил тем же, и несколько мгновений мы боролись, сойдясь в клинче.

— Это, конечно, мило, — сказал Куньен. Но, если не возражаешь, я бы хотел продолжить.

Я попытался выбить каблуком его коленную чашечку, но он вовремя сообразил и отступил, ослабив хватку. Мы снова разошлись, и наконец–то начался разговор по душам.

Он испробовал на мне «уловку блудницы», когда наносится прямой укол, но в последний момент клинок уклоняется от защиты и бьет в ту же цель. Я не был до конца уверен, действительно ли он задумал этот обманный финт, поэтому позволил ему провести его до конца и уклонился от укола. Он повторил его еще раз — я провел круговую защиту, и мне удалось на мгновение захватить клинок противника и оттолкнуть его. Я нанес боковой удар по груди, который оставляет болезненные царапины, да к тому же сбивает с ног, если противник его пропускает. Атака — это вопрос, он на него ответил, успев пригнуться и блокировав удар тыльной стороной перчатки. То есть ответил отрицательно.

Я снова атаковал, теперь уже ложным ударом в левое бедро, успев вернуть клинок в исходную позицию, прежде чем он парирует, и нанес укол. Этим приемом, который называется «змеиный язык», мне удалось его по–настоящему удивить. Он ответил, сделав полуоборот, и попытался нанести несколько небольших быстрых ударов в руку, от которых я с легкостью отбился.

Разговор продолжился.

Еще некоторое время мы обменивались ударами, а затем я увидел, как он приоткрыл правую ногу, и понял, что пришло время заканчивать бой. Бросился вперед, делая вид, что целюсь ему в голову, позволил отбить удар сбоку и попытаться нанести рубящий по шее. В следующий миг я перенес вес на другую ногу и сделал низкий стремительный выпад, пронзив его в незащищенную голень. Он вскрикнул и выронил клинок, который случайно свалился мне на голову. Я чуть не проткнул его еще раз за это, но, полагаю, все вышло по–честному.

— Сдавайся. Все уже решено, — сказал я, вынимая клинок из его ноги.

Куньен упал на землю — его парни тут же схватились за клинки.

— Стоять, — скомандовал он. — Стоять! Всё по–честному, как договаривались.

Его люди, нищие и ободранные, исполнили приказ, как настоящие бойцы.

Я сунул рапиру в ножны и протянул ему руку, чтобы помочь встать.

— Проклятье! — выругался он. — Давно так не болело.

— Это ты раскрылся, не я. И вообще, кто бросает клинок противнику на голову? Серьезно, ну что за манеры?

Куньен улыбнулся.

— Я не мог позволить тебе уйти, даже не получив царапины.

Он повернулся и помахал Валиане.

— Может, как–нибудь в другой раз, миледи! Не дайте Фалькио обольстить вас своими речами. Если вам и придется разделить постель с кем–то из них, то лучше выбирайте Брасти. Он опытнее.

Куньен повернулся к своим людям и приказал им возвращаться в лес.

— Он мне всегда нравился, — сказал Брасти. — У него есть голова на плечах.

Фелток и его парни облегченно вздохнули, начали расставлять лошадей и готовить повозки к дороге. Однако оружие держали наготове.

Алина не сдвинулась с места, напряженно вглядываясь в лес, где растворились разбойники.

— Все в порядке, дитя мое, — сказал Кест. — Они больше не вернутся.

— Дело не в этом, — ответила она.

— А в чем? — спросил я.

— Сначала я очень испугалась: подумала, что вас убьют и у нас отберут повозки.

Я хмыкнул.

— Приятно слышать, что ты обо мне беспокоилась.

Она пропустила это мимо ушей.

— Но потом, во время поединка, что–то изменилось. Что–то пошло не так.

— Ты о чем? — спросил Брасти.

— Это было похоже не на бой, а скорее на разговор. Словно клинки беседовали друг с другом.

Мы с Кестом и Брасти постарались не переглядываться.

— И что, по–твоему, они говорили? — осторожно спросил Кест. Она нахмурилась.

— Трудно сказать. Сначала Фалькио задал вопросы, а разбойник ответил «нет», а потом они начали обмениваться репликами, но слишком быстро, я не смогла уследить.

Брасти улыбнулся и взъерошил ей волосы.

— Фантазерка, — сказал он. — Не обращай внимания на все эти глупости с клинками — лучше я покажу тебе, как нужно правильно держать лук.