Клинок предателя - де Кастелл Себастьян - Страница 9

Может, мы и впрямь стали «драными шкурами».

Кест что–то сказал Брасти, тот ответил, но я уже не разобрал слов. Пять лет я следовал за единственной подсказкой, которую дал мне король. Искал союзников среди наименьших из благородных семейств. Многие из них погибли от руки герцогских рыцарей по ложным обвинениям, а те, кто еще остался, отказывались связываться с плащеносцами. Но были и исключения: слуга леди Лаффаристе, некогда наперсницы короля, передал мне записку с торопливыми каракулями. В ней говорилось: «Не сейчас. Им нужно еще время». Слабая надежда, и для Брасти ее недостаточно, несмотря на то, каким верным он остался под всей этой наносной бравадой. Мы неоднократно спорили о последнем приказе короля, и никто из нас не мог победить в этом споре. Либо королевские чароиты в самом деле где–то есть, и мы их найдем, либо закончим дни, болтаясь где–нибудь в петле.

Я оседлал лошадь и поехал по мощеным улицам в сторону рынка, предполагая, что Кест и Брасти в конце концов последуют за мной. Но в тот миг мне уже было все равно.

Нам потребовался час, чтобы от центра города добраться до рынка караванов и не попасться. Я все еще считал, что нам лучше всего отправиться на юг в Бэрн, где, по сведениям лорда Тремонди, находился один из королевских чароитов. По слухам, он «разгуливал» по побережью неподалеку от Шеверана. Брасти ворчал, что мы понятия не имеем, где находятся самоцветы, — и это было правдой, но ничего лучше он не придумал. Нам следовало выбраться из Солата, нас ненавидели на севере от Рижу до Орисона — вообще–то нас нигде особенно не любили.

— Мы не даем работу чертовым драным шкурам, — отрезал главный караванщик, толкнув меня в грудь заскорузлой рукой. — Валите отсюда. Ищите дураков, которые вам заплатят.

Старик воевал: это было заметно по его выправке и жилистому телу. Его караван состоял из семи возов; в вычурной карете чудовищных размеров, стоявшей во главе, по моим предположениям, путешествовал владелец каравана. Я осмотрел ее со всех сторон. Замечательная цель для разбойников.

— Послушайте, — сказал я как можно дружелюбнее. — Вам не хватает нескольких человек, лучше нас троих вам все равно не найти, особенно за ту плату, что вы предлагаете.

— Тебе я даже конского навоза не дам, шкурник.

Несмотря на возраст, под кожаной курткой у него бугрились мыщцы — одного этого было достаточно, чтобы отвадить любителей ввязаться в драку. По натуре я человек осторожный, поэтому собрался уже уходить, чтобы попытать счастья в другом караване, но спустя секунду услышал, как он ко мне обращается:

— Почему бы тебе не попытаться еще разок посадить короля Пэлиса на царство, а? Небось он был бы не против, да и его тело, поди, всё там же валяется. Только придется потрудиться найти тот шест, на который водрузили голову тирана!

Каким–то образом клинок оказался у меня в руке, а сам я уже стоял лицом к лицу с караващиком и отчего–то прекрасно себя чувствовал. Просто замечательно. Спокойно и уверенно. Собирался применить первое правило и воткнуть клинок ему прямо в рот, и от этого мне стало бы еще лучше, совсем чудесно: до самого конца своей короткой жизни я бы знал, что в мире стало ровно на одного гада, марающего имя моего короля, меньше.

Пятеро парней обнажили клинки, а за каретой я заметил еще одного с пистолем. Проклятье, придется поторопиться. Если пуля попадет в меня, то останется лишь пара секунд до смерти на то, чтобы пронзить его рот.

— Полегче, парни, — сказал Брасти, натягивая стрелу. — Если ваш приятель с пистолем попробует даже вздохнуть, я его прикончу. Поверьте, у вас пятерых против нас троих шансы невелики.

Капитан готов был уже отдать приказ нападать, но из повозки вдруг раздался голос:

— А как насчет пятерых против одного?

Сказано было женским голосом, тоном весьма соблазнительным, едва прикрывающим издевку.

— Миледи, — начал капитан.

— Молчать, Фелток. Может, ты и капитан, но хозяйка каравана — я.

— Скорее уж ваша матушка, — пробормотал он под нос.

Из повозки вышла девушка в синем платье служанки и робко подошла к капитану. Темные волосы, нежное лицо — она наконец набралась духу и подняла на нас стыдливый взор.

— Миледи просила передать, что если шкурник — прошу прощения, сэр, — плащеносец сможет в одиночку одолеть пятерых, то она наймет вас и ваших товарищей охранять караван за полную плату.

— Трин, возвращайся в повозку к своей госпоже, — рыкнул Фелток. — Тут небезопасно.

Трин опустила глаза, но пропустила его слова мимо ушей. Брасти одарил ее озорной улыбкой и подмигнул, прежде чем обратиться к той, что сидела в повозке:

— Миледи, благодарю за то, что вмешались в наш разговор, но мы уже собирались уходить. Смею ли я надеяться, что вы позволите поцеловать руку и взглянуть на лицо обладательницы столь прекрасного голоса?

Капитан что–то сказал на ухо своему помощнику.

— Позвольте спросить, что именно вы имели в виду, миледи? — поинтересовался Кест, и тут я понял, что дело плохо. Единственное, что развлекало Кеста в последнее время, это различные передряги с ужасно низкими шансами на выживание и то, сможет ли он убить меня, отрабатывая свои новейшие фехтовальные приемы.

— Я имела в виду именно то, что сказала, — раздался голос из повозки. — Ваш старший в одиночку против пятерых мужчин. Если он победит и при этом никого не убьет, я найму всех троих. Но за каждого тяжелораненого вам придется отдать мне одного из ваших, без всякой оплаты.

Подобные условия не были редкостью: в конце концов, как еще можно оценить боеспособность охраны, которую ты нанимаешь? Но пятеро против одного — это не просто вызов, а бой не на жизнь, а на смерть. Даже если я и одолею этих пятерых мерзавцев с дубленной от ветров и солнца кожей, то вряд ли обойдется без потерь. А если я лишу жизни троих, нам придется работать бесплатно.

— Забудь…

— Мы согласны, — крикнул в ответ Кест.

Я повернулся к нему, надеясь, что Брасти приглядывает за караванщиком и его людьми.

— Ты выжил из ума? — пробормотал я. — Я не смогу победить пятерых, не ранив их. Никто не сможет.

— Это возможно, доверься мне.

— У тебя самого так никогда не получалось, — сказал Брасти, не отрывая взгляда от охраны каравана. — А тебя еще никто не мог одолеть.

— Это не так, — ответил Кест. — Однажды Фалькио побил меня в поединке.

Глаза Брасти округлились.

— Это правда, — сказал Кест.

Правда, чисто технически. Плащеносцы были не просто странствующими магистратами, а лучшими в мире поединщиками. Можно даже сказать, это входило в круг наших обязанностей, потому что иногда для того, чтобы привести в действие королевский закон, требовалось бросить вызов самому герцогу и сразиться с его лучшим воином. В случае победы плащеносца герцог обычно сдавал позиции. При обратном исходе они отправляли назад останки магистрата, завернутые в кожаный плащ. Так что во время обучения нам приходилось драться друг с другом на турнирах, и уж конечно не на деревянных мечах. Плащеносец должен уметь нанести противнику такую рану, чтобы он сдался, но при этом не умер. Настолько хорошо мы владели клинком — или, лучше сказать, должны были владеть. Потому что нам это не всегда удавалось.

По окончании королевского турнира победитель получал звание первого кантора плащеносцев. Я очень хотел победить — более того, решил, что обязательно одержу победу. Верил в то, что плащеносцы делают больше, чем кто бы то ни было. И я больше, чем кто бы то ни было, хотел вести их за собой.

Я победил в нескольких раундах, пока из всех претендентов на главный приз не остались лишь мы с Кестом.

Наверное, я втайне надеялся, что он выйдет из борьбы немного раньше или просто потеряет интерес. С Кестом это случалось: временами, когда бой не соответствовал его стандартам или казался слишком легким, он просто выходил из игры. Но в этот раз он дошел до конца, мы дрались, и я победил. Но никогда, ни единой душе я не скажу, как это вышло. Даже Кест не знает — наверное, именно поэтому ему так нравится регулярно подвергать мою жизнь опасности.