Апгрейд от Купидона (СИ) - Горышина Ольга - Страница 15

— Ничего. Просто надоело сидеть мокрой, — говорила я отрывисто, нервно, громко. — Давай уж продолжать. Или давай одеваться.

Договорить он мне не дал, вцепившись в губы, точно утопающий в соломинку. Ну хочется парню перепихнуться на халяву. Не ему одному — им всем! Да и мне хочется, до сих пор. Или с некоторых пор даже сильнее. Чего я боюсь? Даже если мажорчик русский, то я его все равно больше не увижу, поэтому можно сделать с ним то, что мне и не снилось сделать с другими. Ага, секс почти что в кабинке общественного туалета!

Нет, стульчак Крэг пожалел, занял скамейку. А я почти что на шпагат на нем села, так сильно он развёл мне ноги, ища пальцами доказательства все ещё не потухшего во мне желания. А я сжала ему шею, и он так явственно потянул ее вверх, точно и правда испугался, что я его придушу за очередное откровение. Но я лишь коснулась языком Адамова яблока и поднялась губами чуть выше, к уху, чтобы тронуть мочку, которая, увы, не горела от стыда.

От стыда горела вся я: внутри и снаружи, и все ближе и ближе продвигалась к животу Крэга, пока не подняла его богатое хозяйство к пупку.

— Секунду, Суши.

Он схватил брошенный на край скамейки презерватив и на ощупь зачехлил своего друга. Я смотрела ему в глаза, и Крэг не посмел отвести взгляда. Только что я в них искала? Какой ответ? Не пойму… Какая ко всем богам и чертям разница, кто он такой! Мы расстанемся через пару часов, и я о нем не вспомню. Никогда.

Об этих губах, которые тянули из меня соки, будто Крэг не Крэг, а блуждающий в пустыне бедуин, набредший наконец на затерянный оазис. Он держал мои щёки, я — его, точно мы поклялись не потерять головы. Хватали воздух лишь на миг, а потом снова припадали к колодцу с раскаленной лавой, которая перетекала из одного тела в другое, потом обратно. В моменты, когда тело Крэга горело, мое тряслось от холода, но вот меня вновь обдавало горячими волнами желания. Я держалась теперь за волосы Крэга, чтобы не упасть, желая высвободить закрученные жгутом соски из его мертвой хватки. Я произносила его имя только на выдохе: вдохи были настолько короткими, что от нехватки кислорода кружилась голова. Он снова поймал мой вдох, скользя губами к моему лицу. Погрузил пальцы в мокрые пряди и возвратил их на плечи.

— Крэ…

На звук «г» даже в глухом варианте меня уже не хватило. Я стояла коленями на узкой скамейке, приподнимаясь все выше и выше склоненной к моей груди, снова уже почти что белой, головы Крэга. Я схвачу его сейчас за наглые уши, если он не сделает то, что делали наши общие бородатые предки в рогатых шлемах — не поймает меня на копье. Возьму и превращусь в огнедышащего дракона и потоплю его драккар к чертям собачьим. У него что — время резиновое, что ли? Или он решил сэкономить на обещанном кофе?

— … г… — я сумела выдохнуть последнюю букву имени Крэга, наконец почувствовав его внутри.

Не выходи, не до конца, глубже… Я не уверена, что произносила приказы вслух, но он читал мои мысли и следовал указаниям. Переместившись на жердочку, позволил моим пяткам встретиться у него за спиной. Поза бабочки, черт возьми… И они давно выпорхнули из живота и дубасят теперь крылышками мои несчастные барабанные перепонки.

— Крэг! — я успела схватиться за его мокрую уже от другого душа шею, когда он неожиданно сорвался со скамейки.

Нет, он просто встал, чтобы подпереть мною потолок. Яркий потолок давил мне на макушку, но я не могла опустить голову — Крэг с силой прижимал меня к стене, по которой я скакала то вверх, то вниз, как столбик моего внутреннего термометра. Наконец, не дожидаясь моей мольбы, Крэг сделал шаг в сторону, увлекая пяткой полотенце, и на долю секунды я успела испугаться, что окажусь на нем коленями. К счастью, нет. Крэг просто пожалел мою спину и сам привалился к двери, с трудом миновав раковину. Теперь бы не выскользнуть из его влажных рук и не переломить ему шею, повиснув на ней из последних сил стопудовым грузом.

— А если бы мы ее не закрыли? — усмехнулся Крэг мне в ухо по-английски, когда спуская меня с рук, случайно нажал на ручку двери.

Я схватилась за косяк и за него, и он прижал к груди мое вздрагивающее тело.

— Мне без разницы…

— Что именно? — обжег он горячими губами мне ухо, убирая проворными пальцами мокрую прядь. — Понимаю я по-русски или нет? Ты можешь говорить по-русски. Плевать, даже если я не пойму.

Он развернул меня к себе и прижал к животу, но спохватившись, решил сперва позаботиться о сохранности своих головастиков.

— Иди в душ первым, — приказала я, держась рукой за раковину.

Мне не хватало сейчас подушки, чтобы спокойно полежать, даже если не в объятиях атлета, который отлично подкачал только что бицепсы и прочие «мышицы» гирей в пятьдесят семь кило. Я не знала, какая часть меня сейчас самая тяжелая. Все же задница, потому что очень уж хотелось опустить ее на что-нибудь мягонькое, но только не на колени Крэга. Знающие люди говорят, хорошего помаленьку, а у меня его было сегодня слишком много.

— Кейт, идёшь ко мне?

Его счастье, что не назвал меня «суши».

— Нет, выходи. Я пойду одна.

Он схватил сухое полотенце и набросил себе на голову.

— Боишься, что ли? — спросил он из-под полотенца, точно арабский шейх.

— Боюсь остаться без кофе, — ответила я по-русски, и Крэг, улыбнувшись, распахнул для меня дверцу душевой кабинки.

Да, я никогда не узнаю, какой он в действительности национальности. Так даже лучше: меньше знаешь, лучше спишь… с кем-нибудь другим.

Глава 16. “Мистер нехороший”

— Ну, расскажи мне хоть что-нибудь… — не унимался Крэг, держа у моего лица горячую чашку с остывшим кофе. Ведь все в этом мире относительно. Стекло без всякого сомнения обжигало ему пальцы, а вот мой язык горел куда больше кипятка, заваренного в чашке, так что я пила почти что кофе со льдом.

Ну чего в этом белесом красавце такого уж особенного? Тайна… Черт возьми, жаль, что человек не книга: не заглянешь в конец, чтобы узнать, кто хороший, кто плохой, и получил ли плохой заслуженное наказание или же зло восторжествовало над добром, как всегда бывает в жизни. В жизни не встречала подобного типа… И вот, что странно: хотела — даже можно сказать заставляла себя — испытывать стеснение перед человеком, перед которым вот так запросто раздвинула ноги, даже фамилии не спросив — не выходило, ну никак! Видимо, зубная щетка куда действеннее раскуривания трубки мира! Табаком не несет за версту, хотя и привкуса мяты во рту уже не чувствуется. Но нет и ничего другого, кроме кофе.

Я сделала еще один глоток — холодно-обжигающий, как взгляд темно-голубых глаз Крэга, направленный в мои горящие неспящие глаза.

— Мне абсолютно нечего рассказывать… — делала я неточный перевод на английских русской мысли о том, что делиться с ним ничем не хочется, да и нечем в общем-то. Не рассказывать же про своих двух мужчин, сказав, что он был у меня всего лишь третьим…

— И что мы тогда будем делать в оставшиеся до твоего полета три часа?

Его тон подразумевал ответ, которого у меня как не было, так и нет: как нет сейчас, так не будет и через три часа.

Впрочем, я бы сказала нечто другое, но о таком даже подумать страшно… Мы сидели в закутке с лежанкой в проходном месте: точно одноместные купе в поезде, с которых сняли все двери. Не уединишься, хотя под головой не только рука, но и подушка. Впрочем, я подложила еще и плед. Крэг сидел у меня в ногах, выставив свои ноги в проход, заранее предупреждая лунатиков, что сюда лучше не заглядывать.

Не понимаю, кто вообще придумал эти лежаки — разве бизнесмен может уснуть здесь, завернувшись с головой в плед, как какой-нибудь студент в вагоне плацкарта?! Но, как говорил поэт, если койки стоят, значит, это кому-то нужно… А вот нам они были без надобности: не уснуть и не… Да, да, я до зуда в пальцах и в другом месте сожалела, что так мало позволила себе в ванной комнате. Да в общем-то ничего и не случилось… Ничего особенного. Будто мы были друзьями и нам просто приспичило в неположенном месте удовлетворить естественные потребности, а ведь можно было встать с ног на голову, чтобы было, за что краснеть, вспоминая в старости о бурной молодости… А тут получается, секс с незнакомцем был, но секса, как такового и не было.