Апгрейд от Купидона (СИ) - Горышина Ольга - Страница 19

— Окей, я все выдумала! — пропел мой малость пьяный голос. — Если тебе от этого станет легче…

Мой полупустой стакан балансировал на рельефе сиденья с мало-мальской поддержкой с моей стороны. Если опрокинется, буду спать на мокром или на полу, что собственно сейчас не имело для меня особого значения. Заглянувшая на огонек, горевший в Майкиных глазах, бодрость укладывалась спать против моей воли.

— Типа, я тебе завидую? — выдала подруга ни с того, ни с сего, или это я как-то не уследила за тоном и смыслом своей речи. Хотя четко контролировала выдаваемую под рыбку информацию. Ничего личного про Крэга я не сказала: из троих моих мужчин он оказался единственным, кто подумал в первую очередь обо мне. Это дорогого стоит, и я буду держать язык за зубами, даже зная, что дальше Майки инфа не уйдет, да и вообще какая ему разница — это про своего парня нельзя рассказывать даже лучшей подруги, а про некоего субъекта, которого не увижу ни я, ни она, можно безболезненно наплести с три короба. Только что-то останавливало меня от полной откровенности… Возможно, самоуважение. Само… К себе! Поделился больным он именно со мной, даже если делал это в каждом аэропорту с каждой встречной. Да и зачем об этом сейчас думать… Все, птичка счастья улетела за океан!

— Типа, whatever-господи! Можно поговорить теперь о чем-нибудь приятном?

— А это было не о приятном? — пьяно расхохоталась Майка. — Ну ты даёшь!

— Больше никогда и никому, — выдохнула я и закрыла глаза: недопитый стакан продолжал покачиваться рядом, пока Майка не поставила его на пол рядом с диваном. — И пить больше не буду. Все, я начинаю вести спокойную одинокую жизнь…

— Целый месяц? — снова хохотала она. — А потом в омут с головой к своему Джонатану!

Я подскочила, точно ужаленная — какое счастье, что стакана уже не было на диване. Забыть позвонить человеку, который вытащил меня из глупейшей ситуации с пропущенным самолетом, это быть настоящей свиньей. Одной рукой судорожно заправляя за уши все ещё влажные после душа волосы, я вызывала его номер, любуясь на аватарку. Потом пришлось схватить за нос Майку — нос у неё маленький, но вот непрошеное любопытство преогромное.

— Я ж только на аватарку глянуть! — заверещала она притворно-обиженно и уселась обратно к столу, на котором рядком расставила привезённые мною снадобья. Жаль, во Вьетнаме не нашлось никакого приворотного зелья, чтобы у такой хорошей девушки наконец-то появилась личная жизнь.

Мой голос дрожал, как и все внутри до последнего нерва, хотя Джонатан мог и не ждать от меня сиюминутного отчета, но с дурацкой задержкой в Германии, выходило, что я целые сутки ему не звонила. Привет-пока было бы идеальным разговором. Говорить лишку я с ним не могла, потому что лишку выпила, но как-то все же сумела выдавить из себя информацию о том, что мне катастрофически не везёт в самолетами (не добавляя, что с мужчинами тоже!).

— Хорошо, что ты дома! — не стал проявлять никакого любопытства мой бывший работодатель. Только спросил, можно ли перевести мне деньги через Пейпал. Я согласилась. Хотелось поскорее закончить с ним всякие денежные отношения. В начале других я пока не была уверена.

— Хочешь правду? — поджала губы Майка, и я поджала в ответ свои: ну на что она обиделась? Что я фотку ей не показала? Да я могу открыть ей его Инсту, но смысл?

— Если она не про Джонатана.

Я все ещё сидела на диване, вжав гудящий затылки в валик высокой спинки.

— Про тебя! Ты — дура! — выдала моя единственная подруга без всякой паузы. Видимо, набрала в грудь воздуха для целой тирады, и та не заставила себя ждать. — Такой парень предлагает лететь в Париж, а ты прешься в Питер, где одни мудаки и никакой работы, а по дороге ещё перепихиваешься с первым встречным. Знаешь, я была о тебе лучшего мнения. А это даже не смешно!

Она встала, но не вышла. Из комнаты — из себя ее явно что-то вынесло! Но я уже напсиховалась настолько, что сейчас не было сил даже спорить. Я просто сказала ей, при этом очень тихо:

— У меня не было цели тебя рассмешить…

Я выдохнула последнее слово и почувствовала в горле кислый ком. Плакать не хотелось, ко мне подкатила тошнота. Нельзя было пить пиво, вот нельзя… и все тут… Все бы действительно было тут, но я успела добежать до туалета. Хорошо, что санузел совмещённый — я сумела умыться и отмыться от неприятного запаха, но осадок от Майкиной обвинительной речи все равно остался — пусть не в животе, но в груди уж точно.

— Майя, дай мне пятьсот рублей. Я тебе на телефон скину, как только до дома доберусь.

— Сейчас дать?

— Сейчас. Я такси вызову. Поеду домой.

— Ты что, обиделась?

Майка подпирала плечом коридорное зеркало, и то мучительно дрожало. На лице Майки и его отражении было неподдельное удивление. Ничего удивительного, она же не со зла, а от всей души приложила меня…

— Нет, — мне не хотелось никому ничего доказывать. — Я просто хочу домой. У меня нет сил встречаться с твоими родителями.

— Ты обиделась, — продолжала дурить Майка и вместе с ней ее отражение. — Я просто хочу наставить тебя на путь истинный…

О да, святая простота!

— Что это за путь? — я упирала руки в бока. — Лечь под парня, потому что он рожей вышел и у него есть деньги.

— Да потому что он не козел! — закричала Майя, будто только криком можно было достучаться до моего разума. С моей головой все в порядке: я теперь трезвая на все времена.

— Козой ты предлагаешь быть мне! Спасибо… Знаешь, я лучше буду спать с тем, кому на меня насрать, чем воспользуюсь добротой человека, которому не дам ничего взамен, кроме тела. Чего ты на меня уставилась? Не понимаешь, что ли, что мне предлагаешь?

— Понимаю. Предлагаю тебе начать нормальные отношения с нормальным мужиком. Но ты можешь продолжать лететь на говно.

— Майя, у тебя плохое настроение сегодня, что ли?

Я не находила другого объяснения подобному наезду. Не может же она просто завидовать? Было б чему!

— Что-то случилось за полгода? Личное? На работе? — перечисляла я варианты, не получая никакого ответа. — Чего ты молчишь?

— А мне сказать нечего. Ничего не случилось. Все по-прежнему, полная жопа во всем. А ты швыряешься возможностями, будто их тебе каждый день на блюдечке с голубой каемочкой подают!

Я шумно выдохнула и заправила за уши пряди, которые ещё сильнее намочила внеплановым умыванием.

— Давай я со своей жизнью разберусь сама? От тебя мне сейчас нужно пятьсот рублей. Нет, так нет. Я сейчас кому-нибудь позвоню…

Не говоря ни слова, Майя ушла в комнату и, вернувшись, сунула мне в руку свернутую трубочкой купюру. Буркнув благодарность, я начала собираться и почти что получила по башке феном. Последовала вторая благодарность, и через десять минут я смогла выдохнуть тихое «пока».

В подъезде, дожидаясь такси, я залезла в соцсети и чуть не выронила телефон. Нет, не от удивления, а от злости. Этот жабенок меня ещё и сообщениями закидал — типа, куда пропала? И что случилось? У Руслана клинический случай, да?

Глава 20. “Крепостное право”

А в ответ тишина… Да, я просто решила не отвечать на тупые сообщения Руслана. Точка поставлена. Я простила ему долг и не желала терять больше ни одной нервной клетки: лишних у меня не осталось. Заварив дома чашку крепкого чая, я вдруг почувствовала себя абсолютно взрослой. Не умной, а именно взрослой женщиной, которая не строит больше воздушных замков и не верит, что кого-то там можно исправить. И, главное, понимает, что никого исправлять в принципе и из принципа не нужно.

Только плечи почему-то смотрели вниз, как и мои глаза, которые щипало от тоски. Не сожаления о прожитом, а от сознания того, что в этом мире нет места сказке.

Я только что поговорила с мамой и пообещала приехать завтра на дачу. Сегодня я лягу спать и ни о чем не буду думать. Даже о деньгах, которые перевела с Пейпал на банковскую карту. Их оказалось больше, чем я рассчитывала, но к переводу прилагалась смета. Все, как в Штатах: Джонатан приплюсовал к базовой зарплате чаевые, которые клиенты заплатили через кредитки. Стоимость билета он вычел. Молодец! Расскажи мне про такую скрупулезность пару лет назад, я посчитала бы заграничного мужика жмотом, а сейчас я была ему безмерно благодарна: Джонатан просто не хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной. Фэнкс-э-лот, сёр! Джонатан и правда какой-то кристально чистый, точно сказочный принц, в которых взрослые девочки не имеют права верить.