Апгрейд от Купидона (СИ) - Горышина Ольга - Страница 38

— Было бы странно иметь такую короткую память… переводчице, — Улыбка не сходила с моего лица. — Кстати, как я справилась? Я всю ночь зубрила финансовые термины.

— Прости, я не зубрил русских. Я знал, что ты меня не подведешь. Я был уверен, что разговоры про подобные суммы доверяют только профессионалам.

— Я тоже так думала… Но сам видишь, взяли девчонку с улицы. Мир сошел с ума… — сказала я и чуть не прикусила язык.

Но Крэг не помрачнел даже на полутон.

— Этот мир никогда и не был умным. Суши, выпей чай. Я не буду подогревать виски в микроволновке и в итоге волью в тебя не разбавленный чаем. Думаю, это противно.

— Ты, ирландец, говоришь подобное про виски?

— Я, финн, который скажет подобное и про водку тоже. Суши, я не пью. Совсем. Мне нельзя пить спиртное. Даже чай и кофе можно в ограниченном количестве.

Теперь я поднялась и протянула руку к чашке.

— Крэг, у тебя так серьезно с головой?

Он улыбнулся еще шире.

— Не знаю. Не знаю, что ты имеешь в виду, — улыбнулся он акульей улыбкой. — Я пью таблетки, которые несовместимы с алкоголем. Они позволяют мне более-менее нормально функционировать и дают возможность жить самостоятельно. Я не хочу экспериментировать. Вдруг это плохо закончится… Ты боишься за себя? — он чуть придвинулся ко мне. — Я могу понять твой страх… — и снова отодвинулся. — Тогда уходи. Хоть прямо сейчас.

— А как же Тони? — напряглась я от его очередной чрезмерной откровенности.

— Я написал ему не звонить до утра. А лучше вообще не звонить. Мне нечего добавить к твоему письму. И я не хочу слышать его голос. Я не хочу думать про его деньги. Знаешь, я не впервые не хочу иметь ничего общего с Макдевиттами, но сегодня точно впервые не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Новый день уведет тебя от меня…

— Не уведет. Ты же знаешь, что я безработная абсолютно свободная женщина. Переругавшаяся с друзьями и родителями. И я тоже не хочу никакого утра. И билета на самолет у меня нет.

— Ты не полетишь к нему?

По плечам пробежала дрожь, и это не укрылось от Крэга, но он не поспешил вытащить для меня одеяло. Он знал, как и я, что это не от холода, а от мыслей о… Джонатане, о котором — мать честная! — я не вспоминала с разговора с матерью.

— Зачем ты спрашиваешь сейчас о нем? — облизала я до сих пор сухие губы. — Очередная проверка на шлюшность, да?

Горячая кружка уже была в моих руках, поэтому Крэг вместо ответа поднялся с кровати и направился в душ. Один. И я осталась одна. Наедине с чаем. И отхлебывала его большими глотками, не чувствуя горечи щедро влитого в него виски. Наверное, Крэг целый бутылек извел на микстуру — какие уж тут капли! — датского короля.

Горячая живительная вода стекала по горлу в грудь. По телу Крэга в то же время текли горячие струи простой воды. А соленая текла у меня по щекам, и я ее не смахивала. Нос почти касался кружки, хотя чалма давно слетела с бедовой головы, и я не знала, куда свалилось полотенце, а так бы вытерла им слезы.

— Хочешь в душ? — как-то слишком скоро выглянул из-за угла замотанный в полотенце Крэг.

Я кивнула и сумела проскользнуть мимо него не пойманной рёвой. Под душем слёзы смешались с водой и исчезли в сливном отверстии. Не сегодня, не завтра — а потом, в далеком будущем, я отревусь за эту ночь, а сейчас пусть ревет фен, и мне плевать на нарушенный ночной покой соседей. Мой покой я сейчас буду выгрызать зубами — или губами, и руками: ну, как получится…

Глава 39. "Красная цена моей ночи"

— Ты спишь? — удивилась я, увидев моего чайного доктора под одеялом с закрытыми глазами.

До кровати я еще не дошла, рот особо не открывала — так что мой шепот вряд ли мог его разбудить. Однако Крэг открыл глаза и сказал:

— Пытался. Не выходит. Наверное, эти таблетки не только с алкоголем несовместимы, но и с сексом тоже.

Он откинул край одеяла и, пока я делала последний шаг к кровати, перебрался на соседнюю подушку.

— Мы будем спать? — спросила я, когда он заботливо укрыл меня одеялом и почти молитвенно сложил поверх одеяла руки — свои.

— Будем пытаться, — ответил он, глядя в потолок с круглой тенью от притушенного ночника.

— Тогда выключи хотя бы свет…

И он выключил. Снова стало темно. Плотные портьеры не пропускали свет белых ночей, а мысли блокировали в ушах все посторонние звуки — в голове стучало лишь сердце, мешая следить за ровным дыханием Крэга.

— Так лучше? — спросил он через минуту, которую мы молча смотрели в потолок.

— Как так?

Он ничего не ответил, и я порядком испугалась, что Крэг вдруг потерял связь с реальностью. Подобных личностей на своем веку я не встречала и понятия не имела, что от него можно ожидать.

— В темноте вдвоем, чем в темноте одному.

Я усмехнулась — и это был мой ответ на его достаточно странное пояснение.

— Четыре стены остались четырьмя стенами, — добавила я спустя мгновение.

— Пусть даже так, но я их не вижу, зато чувствую тебя, — и Крэг тоже усмехнулся. — Понимаю, что для тебя это не ново. А у меня… Можешь считать, что это в первый раз, когда я вот так просто лежу с женщиной в постели в ожидании утра.

Я снова хихикнула — уже точно по делу.

— Можешь считать, что я тоже. Семен никогда не оставался на ночь, а Руслан… Мы отворачивались друг от друга и смотрели в противоположные стены. Наверное, потому что подсознательно мечтали об одиночестве.

— Да что ты знаешь про одиночество… — на этот раз усмешка Крэга вышла горькой.

Я тоже вздохнула достаточно тяжело.

— Тони перед тобой в долгу, — сказал Крэг вдруг очень серьезно.

— Из-за письма?

— Нет. Брат сказал, что исполнит любую мою просьбу. Ну знаешь, как это говорят в сердцах… — теперь он снова тихо посмеивался. — Ну, может, я бы и попросил у него новую машину в счет десятой доли его бонуса, но… Я получил намного больше. От судьбы. От тебя. Так что ты можешь взять деньги от Тони. Ты их заслужила.

Я напряглась, и вместе со мной напрягся воздух, а Крэг, точно испугавшись, что я сейчас возьму и отодвинусь от него, схватил меня под одеялом за ногу. Не за руку, нет, специально потянулся вниз, чтобы сжать бедро. В другой момент я бы приняла это за начало любовной игры и раскрыла б ему объятья, но тут продолжила лежать истуканом — неужели решил, что я могу ударить его с ноги? Под одеялом. Как? Каким образом?

Нет, мы били друг друга словами — и бой наш, увы, больше походил на драку битами, чем на веселье с подушками.

— Ксюша, не надо… Прошу тебя, не надо… У меня было при себе всего четыреста евро — может, ты и можешь растянуть их на месяц, я не знаю, как вы тут живете. Но если сорок тысяч баксов продержат тебя на плаву год, то Тони переведет их тебе, не спрашивая меня, кому это и зачем…

— Зачем? Я спрашиваю тебя — зачем? Я спрашиваю! — цедила я сквозь зубы, пялясь не на него, а в потолок.

Как же он достал меня с деньгами! Вот, значит, красная цена моей ночи! Сорок штук зеленых! Кто-то, возможно, и возгордился бы от такой оценки, а я… Ну за что ты так меня, я же впервые дарила себя… Безвозмездно, то есть даром.

— Чтобы ты не поехала во Вьетнам. Не стоит, Ксюша, этого делать.

— Да с чего ты решил, что я еду к Джонатану из-за денег?! — всплеснула я руками и скинула одеяло.

Крэг тоже сел, и тоже полуголый.

— Значит, все же едешь?

— Нет, я…

Губы, кажется, успели потрескаться от отсутствия влаги. Я вся высохла и горела. Может, у меня и правда жар? Мысли уж точно воспламенились.

— Я перепутала времена глаголов. Я хотела сказать, что если бы и поехала к Джонатану, то не ради денег. А чтобы выйти из порочного круга, в который меня вновь пытаются загнать особо настырные личности из моего прошлого. Да у него и нет денег, ради которых некоторые готовы стиснуть зубы и раздвинуть ноги перед кем угодно. Ну, в том количестве, которое ты мог бы назвать деньгами…

Крэг заботливо подтянул одеяло к моим поникшим плечам.