Апгрейд от Купидона (СИ) - Горышина Ольга - Страница 50

— Все, — ответил Крэг, разрывая наш мятный поцелуй.

Все, больше целоваться не будем? Конец туалетной романтике?

— … у нас получится, — вдруг закончил он фразу.

Чем ближе финская граница, тем длиннее паузы в словах урожденного финна?

Что именно? — хотелось спросить и не спрашивалось. Я просто прижалась к его груди, в которой бешено стучало сердце. Или это рвалось из бюстгальтера обратно на свободу мое собственное? Или это вообще стучат колеса? Чух-чух, чух-чух… Я, похоже, уже давно чухнулась…

Мы не прятали глаза, возвращаясь вдвоем из туалета — пусть думают, что хотят, если думать им больше не о чем. Мне вот было о чем, и пока нам приказали сидеть на местах для прохождения границы, мои мысли завертелись вокруг моего внешнего вида.

— Мне реально не во что переодеться. Ну не надевать же под плащ купальник!

— Почему бы и нет? Тони плевать, успокойся… Купим тебе что-нибудь в аэропорту. Что ты там про сто друзей говорила? У меня друзей нет, но есть немного денег, так что прекрати думать про одежду. Мне думать о тебе без одежды нравится куда больше. И о душе с тобой.

Я облизала губы, чтобы слизать с них глупые мысли. Но они намертво укоренились в моей голове. Мы так внимательно смотрели друг на друга, что перед моим взглядом потекли струи горячего душа — в глазах защипало от слез. От незапланированного рева меня спасло прибытие на станцию «Выборг»: какое счастье, что я никогда больше не приеду сюда с Сёмой! Если он позвонит, я не возьму трубку. И он тут же позвонил — точно я притянуло его к телефону силой мысли.

— Я в поезде, еду в Хельсинки.

— Одна? Зачем? — спросил он, даже не предполагая, что я могу быть не одна.

— Не одна, — сказала я четко. — Просто так. Потому что хочу. Спасибо тебе, Сёма, за утреннюю помощь, но на этом все. Я не буду тебе больше звонить. Никогда. И ты не звони. Никогда.

И я отключила телефон — пусть и в третий раз последнее слово останется за мной. Никогда. Это страшное слово — никогда. Никогда еще мне не было так страшно.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось общаться с ним из-за меня, — произнес Крэг дрожащим шепотом, и я, просунув под столик руку, схватила его пальцы, и тут же извинилась за ненароком причиненную боль. — Ничего страшного.

Нет, мне было страшно. Еще как!

— Нам все равно надо было поговорить. Я убежала от него встречать тебя. Так глупо все получилось.

Крэг усмехнулся и сам поймал под столиком мои пальцы:

— Судьба вообще очень глупа, и только иногда, по случаю, поступает умно: например, не оставив ни одной ванной комнаты свободной.

— У нас есть выражение, — начала я по-русски, — кто о чем, а вшивый о бане…

Крэг улыбнулся еще шире.

— Ты не пошла со мной в душ в гостинице. И видишь, что получилось? Теперь тебе придется идти со мной даже в финскую сауну.

— Ничего страшного. Уже не зима, проруби нет.

— Можем дождаться зимы в Лапландии. Как вариант. Нет?

Я решила просто улыбнуться — до зимы полгода, а это не месяц, это целых шесть! А пока нам нужно получить в паспорт два заветных штампа. Суровые русские бабы штампанули их с каменными лицами, когда Крэг вспомнил мою шутку с соседом и сказал, что у нас медовый месяц. Почему у нас нет колец, нас, к счастью, не спросили. Все же форма некоторых — не мужиков, конечно — обязывает к тактичности.

Сменившие наших дам бравые финские парни, возможно, и хотели бы быть тактичными, но их тактичность была оформлена в наш адрес на суоми. Крэг среагировал первым и, протягивая американский паспорт с синей корочкой, сказал, что мы хоть и финны по крови, но по-фински знаем только «китос».

— Так надо выучить, — заявил финский пограничник уже по-английски.

— А мы собственно за этим и едем к вам. Учить финский.

— Сколько собираетесь пробыть в стране?

— Пока не выучим национальный язык…

Крэг, ну ты же не первый раз пересекаешь границу — какого хрена проверять чувство юмора у человека со штампом? У финнов — и нас с тобой тоже — это чувство почти что атрофировалось.

— И как долго вы обычно учите иностранные языки? — спросил финн абсолютно серьезно.

— Ровно одну минуту, — ответил Крэг по-английски и тут же затараторил что-то по-фински.

Наверное, какую-то шутку, потому что финн заржал. Не засмеялся, а именно взвился на дыбы, как конь. Я даже вздрогнула.

— У меня бабушка говорила по-фински и по-испански, потому что они иммигрировали из Хельсинки в Аргентину ещё до независимости, — перешел Крэг обратно на английский. — Я плохо говорю по-фински, но более-менее понимаю, а вот мисс Сарви была лишена возможности говорить в семье на финском языке, так что мы решили немного пожить на земле предков. Так сказать, подпитаться родной энергетикой.

Второй финн, который держал мой красный паспорт, тоже развесил уши и чуть не забыл взять у меня отпечаток пальца. И мне хотелось погрозить этим пальцем всем финским мужикам во главе с Крэгом МакДевиттом.

— Это было спонтанное решение, так что мы еще не знаем, где остановимся. Но на улице мы не останемся, обещаю.

Ну да, заночуем в аэропорту — нам же не впервой! Я спрятала проштампованный паспорт в рюкзачок и уставилась на своего финского спутника.

— Пошли есть! — сказала я ему.

И мы пошли в вагон-ресторан. От йогурта с мюсли набежали грустные воспоминания, но тут же улетели прочь: мы же не расстаемся, мы только встретились — и языки мне даются тяжело. Одного месяца не хватит. Крэг сходил за кофе. Заказал для себя какао. А я — новую непонятную пока никому из нас жизнь, поставив точку в предыдущей. Распрощавшись со всеми, кто был у меня до Крэга. Даже с тем, кто не был.

«Джонатан, я долго думала и приняла решение остаться в России. Ты был хорошим другом, и я очень рада, что встретила тебя. Удачи тебе во всем», — я только успела отправить сообщение, как тут же получила ответ: «Я догадывался. Спасибо. Тебе тоже удачи, Кейт.»

— Извини, с шоколадом внутри закончились.

Крэг поставил передо мной тарелку с пустым круассаном и положил рядом шоколадку. Фазер! Только без апельсинового наполнителя. Сердце сжалось, но не кольнуло. В мире много чего повторяется. Главное, чтобы повторялось чаще хорошее.

Глава 49. “В водовороте”

Я ловила губами капли, сладкой капелью соскальзывающие с блестящих губ Крэга — он специально закрыл глаза, чтобы представить нас под водопадом, так прямо и сказал… Правда, не сообщил, где на воображаемой карте непознанного мною мира искать горячие источники, нагревшие его грудь так, что к ней больно стало прикасаться, и я держала руки на его шее, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Ничего, ничего… Чуть-чуть фантазии в коктейле приземленной реальности никому не помешают, но оттянуть встречу с братом на целую вечность все равно не получится. Тони уже с полчаса ждет нас за столиком какого-то там ресторанчика. Я хотела отмазаться и отправить Крэга одного, но тот безапелляционно заявил, что без меня никуда не пойдет.

— Я хочу вас познакомить. Все документы отосланы — никакой деловой беседы быть не может. Беседа будет личного характера, и я не хочу в сотый раз объяснять ему словами, почему не хочу возвращаться в Портленд. Я просто покажу ему — почему. Покажу ему тебя, и если он все равно не поймет, это подтвердит, что он дурак…

Показывать меня он не стыдился — потому что наглядно объяснил мне, для чего все же в аэропорту существуют бутики. А я-то гадала, какие такие дураки покупают в них втридорога деловые костюмы. Тот, кто этот костюм безбожно испачкал! Наверное, мы не единственные бежали на псевдоделовую встречу сломя голову. От костюма я отказалась, потопав, словно недовольный ребенок, кроссовками. Дура!

— Выброси свои четыре полоски, пожалуйста. Хочешь спортивный стиль, я куплю тебе новые к джинсам и худи. Я тоже надену джинсы к белому пиджаку и тоже куплю себе футболку с муми-троллями.

Предложению, высказанному с такой убийственной улыбкой, я не могла сопротивляться. В мусор полетели и рваные колготки, но носки все же отыскались на дне моего рюкзака.