Ваша С.К. (СИ) - Горышина Ольга - Страница 75

       — Либо конка, либо шоколад, — сказала себе княжна почти в голос и отправилась по Невскому проспекту пешком, чтобы купить по дороге вкусный презент для своего спасителя, господина Грабана, который единственный может разуверить ее в даре графа гадать по линиям руки. Светлана надеялась застать господина оборотня неспящим, не веря, что сама сумеет заснуть, оставаясь в неведении относительно своего будущего. Но к большому удивлению и еще большему расстройству, узнала от дяди Вани, что барин с барыней дожидаются ее внизу. Внизу означало — в салоне. И это означало, что что-то из плана графа фон Крока пошло не так, как предсказывал горе-провидец.

       — А что это вы не спите? — спросила Светлана, войдя в музыкальную залу почти бесшумно.

       Княгиня сидела на стуле рядом с роялем и перекладывала перчатки с крышки на клавиши. Князь же сидел на диване к супруге спиной и изучал дверной проем, в котором сейчас возникла дочь, всем своим видом показывая, что делает это уже немалое время. Светлана прижала к груди кулек, в содержимом которого можно было не сомневаться — и князь даже улыбнулся, но лишь на краткое мгновение. Однако княжна с радостью подхватила эту улыбку, не на шутку встревоженная хмурым видом родителей.

       — Я битых четверть часа упрашивала абрикосовских жадин продать мне глазированные фрукты до открытия! — выпалила она и сделала еще один осторожный шаг по направлению к дивану.

       Подталкиваемая тишиной, Светлана подошла

к отцу вплотную и протянула аккуратную стопку писем, которые успел насобирать дворник от различных посыльных, но в свете исчезновения княжны дядя Ваня убоялся собственноручно вручить письма хозяину.

       — Там правды только на очередную сказку Корнея, — попыталась как можно непринужденнее усмехнуться Светлана и полезла за пазуху за тетрадью. — Я не хотела брать. Честное-пречестное слово! Но он сказал, что это про меня…

       Княгиня хлопнула перчатками по крышке рояля.

       — Ему мало бешеной мочалки! Из-за него в нашем доме больше нет собак! Теперь он хочет, чтобы не было и тебя тоже?

       Повисла ужасная тишина, в которой все услышали, как скрипнул под диваном пол — это князь так резво вскочил на больные ноги.

       — Там про паука… — чуть слышно отозвалась Светлана, попятившись от дивана.

       — Мизгирь — это к Островскому, — почти закричал князь. — Никогда не знал, что вампиры теряют счёт времени! И не умеют внушать шоферам, куда отвезти даму в целости и сохранности.

       Светлана хотела отступить еще на шаг, но ноги сами или по родительской воле намертво приклеились к полу.

       — Я просилась и на извозчика… — пролепетала она. — Прошу, папенька, не сердитесь на графа. Это я во всем виновата. Не должна была рассказывать ему про лунных муравьев. Вот граф и испугался за меня, — лишь немного приврала княжна. — И на меня не сердитесь за опоздание. Я подумала, что мы недостаточно хорошо отблагодарили господина Грабана за мое спасение. Позвольте мне постучать к нему и передать сладости!

       И княжна вновь потрясла заветным кулёчком.

       — Сядь! — хмуро приказал князь. — У меня к тебе будет серьезный разговор.

       Светлана села. Руки вспотели, и она испугалась, что намокнет не только кулёк, но и шоколад в нем, поэтому отложила кулек за спину, которой и не думала касаться спинки дивана. Она впервые видела на лице князя румянец, который вызвало не чрезмерное крововозлияние, обычное дело в общении предводителя петербургской нечисти с упырями и чему княжна не удивлялась. Сейчас ей сделалось страшно и за себя и за графа.

       — Папенька, о чем вы думаете? Неужто вы могли усомниться во мне? — захлопала глазами княжна. — Мы же послали вам записку.

       — Я не сомневался в тебе, Светлана. Я сомневался в графе фон Кроке. И я рад был узнать, что мои сомнения оказались напрасны. И я буду еще более счастлив, узнать предмет ваших личных бесед. Смею заметить, вы провели наедине слишком много времени.

       — Я читала графу стихи! — без заминки ответила Светлана. — И рассказывала про город… Ничего предосудительного в наших беседах не было, — добавила уже с жаром. — Граф вел себя более чем достойно, хотя мог и разозлиться из-за несовпадения наших с ним литературных вкусов.

       И наконец замолчала, заметив, что взгляд князя не прояснился.

       — Твоя мать поведала мне иную историю. Да, Мария?

       Мирослав не обернулся к супруге, но та даже и не смотрела в сторону мужа и дочери, продолжая перекладывать перчатки.

       — Только слепой мог не заметить, как он смотрит на Светлану! — проговорила Мария хрипло. — Между нами состоялся пренеприятнейший разговор, и мне казалось, что мы с графом поняли друг друга…

       Светлана вскочила на ноги.

       — Да за что же вы так, матушка! Граф честен и благороден! — почти что закричала княжна, и Мария резко встала из-за рояля.

       — Значит, он все же сумел очаровать тебя, милое дитя?

       Руки Светланы, которые она в запале сжала у груди в крепкий замок, упали вдоль дрожащего тела.

       — Он всяко лучше букашек, о которых написал ваш разлюбезный Николай! Прочтите его занятные стишки… Сделайте милость! Они помогли мне скоротать утренние часы в гостиной графского номера. А сейчас, если вы все же по-прежнему отпускаете меня с графом в театр, то прошу вас оставить билеты у дяди Вани. Мне надобно вздремнуть, чтобы по-варварски не зевать в театре. И, кажется, я зря потратилась на посыльного — лучше бы шоколадок с сюрпризом купила! Раз вы так на меня смотрите! — выкрикнула Светлана уже со слезами.

       Она хотела броситься к двери, но князь поймал ее за локоть, и перед ее затуманенный первыми слезами взглядом замаячил знакомый конверт.

       — Ваши билеты. Надеюсь, граф ничего не узнает про состоявшийся между нами разговор?

       Княжна кивнула и уже не побежала, а поплелась по коридору к гостевым комнатам, радуясь, что ей не надо подниматься по лестнице прямо сейчас. Потом можно будет вздремнуть в кухне, если ноги откажутся служить окончательно.

       Господин Грабан в полном облачении — в пальто — отворил дверь, когда Светлана только направила к ней кулачок, и княжна с порога сунула ему в руки скомканный кулек.

       — Это вам, Раду! За мое спасение! — выпалила она, не зная, как начать разговор, который следовало вести шепотом: если вообще можно было сохранить что-то в тайне от сотни нечистых ушей, рыскающих по всем комнатам. — И позвольте вас спросить просто из интереса?

       — Позвольте сперва полюбопытствовать о содержании кулька? — спросил немного заикаясь опешивший оборотень.

       — Глазированные фрукты, — в еще большем, чем он, смущении ответила княжна. — Съешьте их разом, а то придет…