Марионетка для вампира (СИ) - Горышина Ольга - Страница 96

— Петер, вы помните, какого числа я единственный раз позволила себе обратиться к вам на ты, помните?

Его пальцы тут же сжали ткань футболки на моем впалом животе.

— Не может этого быть, Вера…

Он поднял на меня глаза: почти бесцветные.

— Я могу показать тест на беременность. Положительный. Но вряд ли вы такой когда-нибудь видели. Так что поверьте мне на слово.

— Ондржей уже знает?

Я кивнула.

— Позови его, а сама уходи. Береги себя и, пожалуйста, не вспоминай меня таким.

— Петер, у марионетки горят глаза. Я их буду включать, и ты сможешь видеть нашу дочь.

Он ничего не сказал. Молча отвернулся. И я ушла. Пошла одна по знакомой дороге в дом Ондржея. В рюкзачке продолжали лежать ключи. Мои ключи. Ключи хозяйки. А хозяин вернулся ближе к вечеру, сел на кухне и тихо попросил чаю.

— Вера, вам надо будет поговорить с пани Дариной по поводу врача и всего остального. Вы это сделаете сама или мне сказать…

Тишина.

— Вот, ваша машина, — он положил на стол ключи от Мерседеса, когда я так ничего и не ответила. — Хотите, Кларисса останется с вами на ночь?

— Со мной все хорошо.

Ондржей ушел, а я легла в его кровать, но думала в ней о бароне и наших с ним невинных ночах. Об озере вспоминать не хотелось. О нем знала рука, лежащая на животе. Я плакала. Тихо, но долго. От слез становилось легче. Плакала все два дня. Ондржей привозил готовую еду и уезжал. Здесь на кухне имелась микроволновка. Я была бы в порядке, если бы могла есть.

Утро двадцать первого августа я встретила в кресле, в котором после озера сидел барон, закутавшись в плед. Теперь в него куталась я.

— Ничего пока не случилось, — ответил Ондржей, когда я попыталась встать при его появлении.

Мы стали ждать заката, но наступило двадцать второе августа, а барон так и не умер.

— Я хочу пойти к нему! — закричала я и чуть ли не набросилась на вошедшего чеха с кулаками.

— Он не разрешает. Понимаете, может это по луне…

Прошли две недели. Которые я проспала от слез и жуткой слабости. Кларисса ухаживала за мной, как ее муж за хозяином. Их домик, построенных в числе прочих для будущего персонала, теперь пустовал.

— Кларисса, — позвала я маленькую женщину. — А вдруг?

Сегодня я чувствовала себя намного лучше. Даже позавтракала. Велела Клариссе сесть в Мерседес, а потом… Потом передумала, и мы пошли пешком.

В кухне никого не было. Даже раскладушки. Тогда я в первый раз чуть не упала в обморок от страха.

— Барон с паном Дракснием в гостиной! — закричал Карличек в ужасе, хватая меня под другую руку.

— Стучать три раза? — выдала я чужим голосом.

— Можете не стучать, пани Вера, — подхватил карлик мою игру. — Он поймет, что это вы.

Пан Драксний не повернул ко мне головы. Смотрел на огонь, а барон даже попытался встать, но я его остановила. Подошла сама. Бегом. От огня было невыносимо жарко. Ранний сентябрь — еще не время топить. На бароне пижама и халат. Висят, как на вешалке. Наверное, поэтому ему и холодно.

Я опустилась у ног мужа и положила голову ему на колени.

— А вдруг я была права? И вы ошиблись в расчетах?

— Тогда ты еще десять лет будешь со мной мучиться.

На мои волосы опустилась легкая рука, но вмиг сделалась тяжелой, когда я прошептала, уткнувшись носом в знакомый халат.

— Зато у моего ребенка будет настоящий отец.

А вот когда барон заговорил вновь, мне захотелось заткнуть уши. Да жаль руки повисли плетьми.

— У твоего ребенка должны быть братья и сестры. И десять лет с этим ждать нельзя.

Паузы не получилось. Заговорил дракон:

— Три года они спокойно подождут со свадьбой. Я уже сказал об этом пану Северову, но он не поверил.

Я продолжала лежать на коленях мужа, а он продолжал гладить меня по волосам. Вставать не хотелось. Было тепло. И совсем не от огня.

— Обедать будете? На всех накрывать?

Вот умеет Карличек появляться вовремя!

— Обопритесь о меня, — я подставила мужу плечо, и барон не воспротивился даже словом. В первый раз. — Я доведу вас до стола.

У нас обоих появился аппетит. И с каждым днем барон начал занимать все больше и больше места внутри своей полосатой пижамы, и Карличек как-то пошутил, что скоро не ясно будет, кто из нас двоих ждет ребенка.

— Мы оба его ждем, — барон ответил на шутку довольно серьезно и даже опустил на мой все еще незаметный живот руку, хотя до первого толчка было еще ох как далеко.

Я до сих пор не выбралась к врачу. Дел скопилось по горло! Полная сил я вернулась к работе, а барон вернулся в домик Ондржея, чтобы набраться в моем обществе живительных сил для себя. И скоро я стала выводить его на короткие прогулки. А при первом снеге мы дошли аж до нашего заветного озера. Рука в руку, плечо к плечу. Скоро новое Рождество. Оно будет намного счастливее предыдущего.

— Вера, а все-таки у нас будет сын. Пан Драксний так сказал, а драконы, как видишь, не ошибаются. Ты справишься с двумя Петерами?

Он не улыбался, он спрашивал серьезно.

— Спроси об этом дракона. Он все знает… — ответила я без шутки и пригнулась, чтобы поймать капюшон куртки, сорванный поднявшимся ветром.

Вместе с мертвыми листьями летели свежие снежинки. Я обернулась. На поляне стоял дракон. Но вот он сложил крылья, запахнул полы халата и медленно пошел в нашу сторону. Встал рядом со мной и, глядя в водную рябь, сказал:

— Пани Вера, у вас родятся близнецы: Петер и Милан. Девочки в этой семье не рождаются. Но вы найдете сыновьям барона сестру в другой семье.

Я ухватилась за когтистую руку, решив, что поддержки мужа мне теперь мало.

— Мне кажется, я сказал довольно, — проскрипел дракон. — Да, еще вот что… Я сжег пистолеты. Фамильные. На всякий случай. Пистолеты детям не игрушки.

— Спасибо, — поблагодарил за нас обоих барон. — Кстати, пан Драксний, на самом деле меня зовут Петер.

— А то я не знал, пан барон. Смешные вы, люди…

Пан Драксний развернулся и побрел прочь. Дорога до особняка далека и тяжела для простого старика, но этот дойдет быстро. А у нас впереди не так уж много времени, чтобы растрачивать его на лишние вздохи.

Что такое десять лет? Для кого-то вечность, а для нас — одно мгновение. И я не буду его терять. Скину капюшон и поцелую мужа, пока сыновья сидят у меня в животе тихо и смирно. Нет, уже пинаются. Может, один. Может, оба сразу? Или дерутся… Неважно.

Я опустила голову на плечо Петера и закрыла глаза. Передо мной разлилась уже не темнота, а радуга. И ее цвета сложились в слово «Пролог».