Мой домовой — сводник (СИ) - Горышина Ольга - Страница 25

— Ирка, не злись. Мне тоже хреново. И самое поганое не то, что умираю спать, а то что я вообще не знаю, как вести себя с этим котом. Ну это ведь ненормально, что он делает с нами!

Я соглашалась. И с тем, что нам хреново, и с тем, что кот злыдень, и с тем, что я понятия не имею, как нам быть. И еще я соглашалась на вечер с пивом. Вдвоем. Без всяких друзей.

— Обмыть новоселье?

Рядом, всего в паре трамвайных остановок или получасе неспешной ходьбы, имелся пивной ресторанчик. Мы условились встретиться там после работы. Ровно в девять. И я тихо прикрыла за собой дверь, оставив двух своих мужчин наедине, пожелав про себя им обоим удачи.

— Слушай, коза! — это мне звонила по телефону сестра. — Вы нагло зажали новоселье! В субботу, то бишь завтра, мы к вам всей толпой нагрянем, если не пригласишь на воскресенье!

Я переложила телефон в другую руку.

— Ариш, у меня нет сил готовить. И мы еще не распаковались…

— А что вы там паковали? Хватит жилиться! Суши тебе жалко для сестры? Я могу сама купить. Я первую зарплату получила. Ну?

— Ариш, к нам нельзя… У нас, — я выдохнула. — Короче, маме только ни слова…

— Ты беременна?!

— Да типун тебе на язык! — я чуть телефон не выронила и снова взяла его в правую руку. — Мы кота взяли. Ну того, бабкиного…

— Дура, что ли?

Ариша в своем репертуаре…

— Пока на передержку. Он очень скучает по своей бабке. Рвется в ее комнату… И вообще нас игнорит и… Ну, в общем, понимаешь, ему любые гости сейчас противопоказаны.

— Ладно, — протянула сестра. — Так уж и быть… Первый раз прощается… Но ты все-таки коза… У тебя даже мысли не возникло позвонить сестре, поинтересоваться, как у нее там дела?

Мне действительно сделалось стыдно. Но я не стала объяснять, что мне не хотелось быть назойливой.

— Ну и как у тебя дела?

Захочет что-то рассказать, сама позвонит. Так ведь и вышло! Позвонила первой!

— Все отлично! — По звуку Арина чмокнула телефон. Это теперь так передают воздушные поцелуи? — У нас уже даже секасик был.

Я встала, как вкопанная. Да, мои ноги просто отказались двигаться. Я была на Невском проспекте, шла от учеников к метро. Какой-то мужик налетел на меня, чуть не сбив, обматерил и пошел дальше. А я не смогла сделать даже лилипутского шажка.

— С кем?

Уверенности, что я произнесла вопрос вслух, у меня не было никакой.

В телефоне стало тихо. Потом меня обматерили по новой. Уже сестра!

— С мужем, с кем еще?! Я три дня на диване в большой комнате спала. Блин, жуткий диван… Весь продавленный. Василиса прыганьем добила его… Но моей зарплаты на новый из нашего выставочного зала не хватит. Если только работникам не предусмотрена стопроцентная скидка…

Она говорила, а я дышала затравленной собачкой. Как же я испугалась!

— Ты, кстати, новый диван не хочешь? Итальянский…

— В квартире шикарный диван. И не продавленный.

— Продавите еще, продавите…

— Когда? У нас секса уже неделю не было. Кот решил, что он — полиция нравов. Вы вообще при детях как этим занимаетесь? В одной комнате…

— Они спят, как убитые. Без проблем. Под одеялом.

— А наш кот не спит. Вообще…

Метро меня чуть было не укачало, как младенца. Хорошо, я стояла. После студенчества я разучилась спать на весу. В подсобке в библиотеке у нас стоял старый потертый кожаный диванчик, наверное, уже и без всяких пружин, но я улеглась на него, как на королевскую перину, поставив на телефоне будильник. Но проспала недолго. Меня разбудила эсэмэска, и, прочитав ее, я проснулась окончательно.

Тетя Лариса прислала мне результаты проверки. Изначально в квартире проживали Николай Петрович Веселкин, Галина Афанасьевна Веселкина и Зинаида Николаевна Веселкина. Николай Петрович умер, но в квартире появился Веселкин Виктор Анатольевич.

— Но вот, что интересно, Ира, во время приватизации квартира была оформлена в собственность только двумя долями. Это прямое нарушение закона, ребенок должен был быть в доле. Сейчас он уже выписан, но если надумает оспорить приватизацию, то суд будет на его стороне. Вообще не понимаю, как так ребенка выкинули. А вот никакого Романа там не фигурирует. Могу еще что-нибудь попытаться узнать, если надо?

— Нет, не надо! — мое сердце стучало в висках. — Мне достаточно информации,

— Да выше крыши! — Спасибо, тетя Лариса. Как там Людмила Михайловна?

— На работу рвется, — рассмеялась Нинкина мама.

А мне уже было не до смеха. До урока еще полчаса. И все их я потратила на безрезультатное обшаривание соцсетей. Фамилия редкая. Однофамильца найти сложно, да еще в одном городе, да еще с полным совпадение имени и отчества, и возраста… Ой, мамочки, как же я влипла!

Теперь все стало ясно, как Божий день! Пока жива была бабушка, Виктор Анатольевич молчал, а теперь потребовал от матери поделить наследство. Как говорится, без суда и следствия. Продав квартиру, он мог спокойно забрать свою законную треть и половину бабкиного наследства. Зинаида Николаевна по какой-то причине решила попробовать прикарманить мамину собственность, не делясь с сыном. Меня быстро вселили без денег и прочего, чтобы Виктору Анатольевичу было стыдно выгнать несчастную девушку на улицу… А будет ли ему стыдно? Это большой-пребольшой вопрос.

По-хорошему, Ирочка, тебе пора завязывать с почти что благотворительными занятиями для малышей и искать с утра частные уроки. Снять что-то за смешные деньги, Роман прав, у меня не получится, а Вадим не выложит и копейки. Если Веселкин попрет нас из квартиры, ничего не останется, как пойти жить к Марине Александровне…

Нет уж, я готова работать без сна и еды, только бы жить отдельно. Собственно, я уже и так работаю без сна и на одной шоколадке. Главное, не пить пиво на голодный желудок. Тем более, когда новоселье под жирным вопросом. Только Вадиму ни слова! А диван, понятно, почему такой удобный… Итальянский… Но вот причем тут Домовой? Хоть Чихуню спрашивай!

Глава 19: Стакан пива и море ностальгии

Вадим ждал меня за ближайшим к двери столиком — на улице моросило и сильными порывами налетал ветер. И зонт не открыть, и сухим не прибежишь через дорогу даже спринтом. Хотелось отряхнуться, как собака. На ладони, пригладившей волосы, остались мелкие капли ледяной воды. В Питере при входе в любое увеселительное заведение просто обязаны ставить стойки с полотенцами. В мокром виде пить пиво не хотелось. Да и вообще больше хотелось есть.

В зале занятыми оказались всего два столика, и теперь, нашедши друг друга, мы смогли попросить пересадить нас к окну, заляпанному яркими брызгами, за которыми доживал день, точно в калейдоскопе, который я недавно подарила племяннице, наш тихий спальный район.

Мы заказали хачапури и по пшеничному пиву. Его принесли холодным, и на стакане можно было написать наши имена или хотя бы нарисовать сердечко. Но не захотелось сделать ни того, ни другого. Мой мир треснул неожиданно, и я не знала еще, как следует балансировать руками, чтобы, пытаясь не свалиться в пропасть, не сесть на шпагат. А кто в этом виноват? Один человек с именем "Победитель", но я с ним еще повоюю… И заодно с его котом. Аришке досталось за его машину. А мне достается за его квартиру.

— Почему не пьешь?

Вадим сам сделал только крошечный глоток.

— Я ничего не ела. Боюсь опьянеть.

— А я люблю тебя пьяную. Это такая редкость, — улыбнулся Вадим и вдруг смахнул с лица лет пять.

А может просто осунулся от недосыпа, потому и щеки чуть спали… Не мальчик, конечно, но все же… И я улыбнулась в ответ. А потом мне сделалось неловко за всю эту мышиную возню, которую я устроила с "нехорошей" квартирой. Аришка как чувствовала, говорила и кота не брать, и квартиру не снимать… Кто же мог вообразить, что Питер настолько маленький город! Просто мистика какая-то! И к этой мистике добавилась проза жизни — мы с Вадимом за шесть лет столько не ругались, как за этот неполный месяц. Черти что… и сбоку кот!