Мой домовой — сводник (СИ) - Горышина Ольга - Страница 80

— Никаких? — Внутри меня начинал закипать неконтролируемый лесной пожар. — По его мнения, мужик не может меня даже просто хотеть, так, что ли?

Арина молчала.

— Ну, спасибо… Знаешь что, я в зеркало на себя смотрю иногда. Пугала в нем не вижу. И мне не восемнадцать, чтобы жопой и сиськами брать. Ты не подумала ни на минуту, что я Веселкина вот этим местом привлекла? — И я постучала себя по голове. — Не подумала?

Арина перестала кривиться и глухо изрекла:

— Главное, чтобы ты сама в это верила.

Так тихо сказала, что у меня аж уши заложило от тяжести вложенного в слова смысла.

— А я верю, Ариночка, верю… И вообще-то пригласила тебя на кофе, чтобы предложить поработать вместе над новым проектом.

Лицо Арины не выразило никакой заинтересованности.

— У меня есть работа, — отчеканила она. — Или уже нет?

— Она у тебя есть до конца месяца, когда истекает твой испытательный срок.

Сестра осталась прямой, как палка. И я продолжила таким же ровным голосом:

— Дело не в тебе, Арина, — Здесь надо лгать, нельзя унижать сестру. — Дело во мне. Во-первых, Витя сказал, что не может иметь в подчиненных родственницу, а, во-вторых, считает, и я его в этом поддерживаю, что ты больше пригодишься в моем проекте, чем в секретарском кресле. Это должность администратора в школе английского языка. Разбираться с бумагами, записывать на курсы и отслеживать оплаты, привлекать новых учеников, ну что я тебе элементарные вещи говорю… Это же твоя специализация.

— Что за школа?

— Наша с Виктором школа, его новый проект, — у меня вдруг не повернулся язык во второй раз назвать проект "моим".

Я выбрала с сестрой неправильную тактику, я ее обидела… Но, черт побери, почему с родственниками, самыми близкими, надо придерживаться какой-то тактики? Почему сестре просто не порадоваться за меня, за то, что я в конце концов становлюсь по-настоящему взрослой…

— To есть он меня переводит?

Я кивнула. Пусть будет "переводит", если Арине такая формулировка греет сердце. В конце-то концов, ее действительно переводят с сохранением зарплаты. Деньги, да чтоб они провалились! Когда же будут на первом месте простые человеческие отношения! Она же моя сестра, люди! Сестра! Чтобы ни было у меня с Виктором, почему они все так зло настроены против меня, будто я совершила какое-то преступление, что-то у кого-то украла… Да провалитесь вы все со своими похоронными лицами — вы, кто постоянно тыкал мне мезальянсом с Вадимом. Выходит, теперь у господина Веселкина мезальянс со мной?

Мне очень хотелось выпалить сестре в лицо: ты за меня не рада, что ли? Совсем не рада?

И я бы действительно это сказала, не звякни в тот момент телефон. Виктор прислал эсэмэску: "Для настоящей ведьмы 13 число в 13 часов" и по обыкновению никакого смайлика. Я послала в ответ сердечко. И через секунду получила такое же… Он не мог найти его так быстро, он просто не успел отправить его с первым сообщением.

Проклятое поколение смартфонов! Мы больше не можем сказать словами то, что говорили тысячи лет до нас. Вместо слов, интонаций и тепла голоса, мы шлем друг другу немые яркие смайлики… "Витя, я тебя люблю…" Мои пальцы набрали четыре слова и тут же стерли, не отправив. Нет, я не передумала. Просто в эсэмэске они потеряют девяносто девять и девяносто девять сотых процента смысла.

Арина спокойно ждала, когда я наиграюсь с телефоном. Наконец я спрятала его в сумку. Нет, сестра сейчас важнее.

— У нас регистрация на набережной в это воскресенье в час дня. Я очень хочу вас всех там видеть.

— В это воскресенье? И ты снова молчала?

— Я не молчала, Арина. Витя только что прислал мне точное время.

— Ир, я вообще уже ничего не понимаю! — сестра в отчаянии развела руками и чуть не опрокинула на себя кофе.

Выругавшись, она обтерла пальцем запачканный пенкой ободок чашки и сделала

глоток.

— Кофе у них говно! — сказала Арина, бряцая чашкой о блюдце. — Я тебе вкуснее сварила.

Я промолчала и откусила от булочки довольно внушительный кусок, чтобы сразу добраться до сливок.

— Арина, давай ты поверишь мне на слово, а? — продолжила я, прожевав. — Мне двадцать восемь лет. Я взрослая женщина. Я считаю, что доказала всем вам, что в состоянии заботиться о себе и принимать более-менее важные решения. Сегодня я приняла самое важное решение в своей жизни. Я выхожу замуж за человека, которого выбрала сама. Мое решение никак вас не коснется. Если только с хорошей стороны. Порадуйтесь за меня. Просто порадуйтесь. Неужели так сложно?

— После наших с тобой бесед о твоем… — сестра взяла долгую паузу. — О твоем Витеньке и твоих комментариев о нем вкупе с вопросами, не сплю ли я с ним, радоваться за тебя довольно сложно, — Арина на секунду опустила глаза в чашку. Только на секунду! — Ну и переживать я не буду. Напереживалась, когда звонила тебе тогда… Могла бы догадаться, что вы давно знакомы, когда ты совсем не удивилась моему звонку. И он конспиратор хренов! А я-то по наивности думала, что помогаю младшей сестренке…

Арина снова скривилась. Неужели не понимает, что эта усмешка ее уродует?

— Арина, я уже извинилась. Пожалуйста, не злись больше. Другой сестры у меня нет. И посмотри, как легко сошлись Глеб с Василисой… Это о чем-то да говорит…

— Если только об очередном мезальянсе.

Сестру не перешибешь!

— Так ты будешь в школе администратором или будешь искать новую работу? — взяла я на вооружение деловой тон Веселкина. — Я не обижусь, если ты не захочешь со мной работать. Но я думаю, для тебя это самый оптимальный вариант: загруженность минимальная. Даже если сравнивать с твоей первой работой. Помнишь, еще до ребенка. Плюс Василиса у меня на уроке. Ее папочку можем тоже устроить у нас…

— Охранником? — продолжала плеваться ядом Арина.

— Нет, швейцаром… Арина, хватит! Мужчина в женском коллективе жизненно необходим, чтобы бабы не пересобачились вусмерть.

— Хватит трепаться, я на все согласна. Мне нужны деньги, ты это знаешь. Надеюсь, ты не будешь платить мне меньше?

— За тобой останется твоя зарплата, не беспокойся. И с Андреем что-нибудь придумаем. И тогда у вас появится возможность съехать…

— А я никуда не хочу съезжать, — перебила Арина. — Я осталась у матери единственной дочерью.

Вот как, меня уже и матери лишили. Великолепно! Браво! Бисс!

— Я завтра к вам приеду. С утра. Вечером у меня все еще занятия в библиотеке со школьниками. Хочу еще на кафедру заглянуть. Мне практикантки понадобятся в помощницы. И надо сокурсниц поспрашивать — может, кто-то захочет заменить меня в библиотеке… Работа на блюдечке.

Арина смотрела на меня с каким-то оттенком пренебрежения во взгляде. Мне было неприятно, но я молчала.

— Ты выглядишь такой счастливой, — произнесла она медленно. — Аж упиваешься новой ролью… Бизнесвумен.

— Я упиваюсь ролью невесты. У меня свадьба через пять дней, и даже платья нет.

— А ресторан, небось, уже заказан?

Ох, сколько сарказма! Я вытащила телефон, пустой экран, и сунула его обратно.

— Думаю, да. Витя быстро решает такие простые вопросы.

— Слушай, Ир. Ответь честно. Куда вы спешите, точно по залету?

Я тоже расправила плечи.

— У меня сыну пять лет, скоро будет шесть. Я и так затянула со свадьбой.

— Очень смешно, Ира.

— Слушай, Ариш. Мне не хватило шести лет, чтобы выйти замуж за Вадима, потому что я замуж за него не собиралась. И мне хватило шести дней, чтобы понять, что я выйду замуж за Виктора, потому что я хочу его, ясно? И я хочу быть Витиной, а не Никитиной, ясно? — нагло украла я шутку жениха. — Поэтому спешу поменять паспорт. И лучшим подарком на свадьбу мне будет твоя улыбка и отсутствие нетактичных вопросов. Кстати, можно я куплю платье для Василисы, чтобы они с Глебом составили прекрасную пару? Можно?

— Покупай, что хочешь. Тебе теперь все можно.

Обратно в офис я не пошла. Осталась в кафе доедать свою булочку и булочку сестры. Пару раз порывалась позвонить маме. Потом отправила сообщение, что приеду завтра утром и о том, что в воскресенье у меня свадьба. Мать прислала короткий ответ: хорошо. И я набрала Нине: