Неизменная любовь (СИ) - Горышина Ольга - Страница 50

На парикмахерских курсах нам рассказали историю — выдуманную или нет, неважно, но тогда, девочкой, я в нее поверила. Пришла как-то раз к нашему мастеру подруга за сорок. Сказала — еду на море, последний шанс. И та подстригла ей ассиметричное каре. Подруга вернулась довольной — у курортного романа оказалось продолжение. Только попросила убрать челку — надоела. И вместе с челкой ушел тот самый «последний шанс», заявив, что в даме полностью пропал шарм: ему, типа, нравилось следить за ее рукой…

Я тоже следила, как завороженная, забывая оборачиваться к сцене хотя бы для имитации заинтересованности концертом. Как же она хочет ему понравиться, а он впечатлить — хотя нечем, вот и пытается сделать это деньгами. Заказал бутылку самого дорогого в меню вина. Смех и грех — испанского!

Я все время крутила в руках пустой стакан из-под глинтвейна. Наверное, очень нервно, потому что девушка-официантка сцапала его у меня прямо из рук и спросила, хочу ли я еще?

— Она хочет, — ответил за меня Березов, уже не в силах сдерживать улыбку.

Мужик глянул на него с какой-то злостью, а баба — с презрительной усмешкой — на меня. И я нарочно протянула через столик правую руку, заставляя мужа вынуть из-под стола свою, чтобы показать шумным соседям по столику наши чуть потускневшие золотые кольца.

Эти двое говорили о чем-то совершенно бессвязном: о какой-то работе, каждый о своей, и прочих вещах — из серии «о погоде», как принято у людей впервые встретившихся. И временами он спрашивал — чего не пьешь, налить еще, новую бутылку заказать? Дурак, чего ее спаивать? Она уже и так твоя. Все сделает, чтобы только не ушел.

— Яна, это было некрасиво, — сказал Березов, когда мы решили прогуляться пешком до Невского проспекта и только там взять такси.

— Это было пошло, — буркнула я, сильнее сжимая его тонкий итальянский джемпер.

— Я не про них говорю, а про тебя. Яна, ты же не в цирк пришла.

— Ты сам на них смотрел! — почти обиделась я за незаслуженную отповедь.

— Я смотрел на тебя, пытаясь понять, что тебя так веселит в этой паре? Может, ответишь?

— Да ничего меня не веселило!

Я прибавила шагу. Березов тоже, чтобы удержать мою руку у своей. Даже накрыл ее теплой ладонью.

— Мне было ее жалко: говно пытается выловить в проруби голыми руками. Не знаешь, что хуже — быть одной или, как Алла, мучиться замужем за идиотом. Я ей сказала — разводись. А сейчас вот подумала: ну разведется, а потом? Потом-то что? Когда взвоет от одиночества, вот так же будет собачкой смотреть в рот козлу, который выбирает вино по ценнику?

— Будто ты выбираешь вино как-то иначе?

Березов, я с тобой серьезно, а ты меня высмеиваешь — как всегда!

— Слав, я выбираю вино для семейного ужина. Это нечто другое. Я его выбираю для тебя.

— А, ну да… Тогда давай прекратим покупать алкоголь. Смотри, я до тебя не пил вообще. Это ты меня споила. Спрашивается, зачем? Ты же и без вина мне нравишься.

Я замерла. Нет — встала как вкопанная.

— Слава, твоя шутка глупа!

Он поймал мой взгляд и перестал улыбаться.

— Яна, я сейчас не шучу. Я налил тебе один раз, для храбрости. Я не собирался наливать тебе каждую ночь.

Я сжала ему руку, даже ущипнула, но он остался серьезным.

— Отлично! Теперь ты меня в алкоголички записал! Я не пью одна. А вообще, знаешь что, я хочу амаретто! Прямо сейчас. Так что пошли в кофейню за Тирамису!

— Яна, ты сейчас придуриваешься или тебя так вынесло с двух бокалов?

Слава резко рванул меня на себя, позволяя прохожим пройти мимо.

— Что я делаю не так? — шепнула я ему в лицо, чувствуя перебор Армани, полфлакона сегодня на себя вылил?

— Для начала, орешь на всю улицу, — Слава по-привычке нагнулся лбом к моему лбу. — Ян, купить тебе кофе? Немного.

— Если я и пьяная, то не хочу трезветь. Мне хорошо. Но если тебе нужен кофе, чтобы не уснуть сегодня, то я куплю тебе две чашечки.

— Ян, если ты думаешь, что ты мне нравишься вот такой, то ты ошибаешься. Взрослость — это не алкоголь в неограниченном количестве, а умение вести себя после него так, чтобы на утро не было стыдно. Кажется, с этим у тебя проблемы.

Я вскинула голову.

— Что еще вас, Вячеслав Юрьевич, во мне не устраивает? Сегодня или вообще. Огласите весь список, пожалуйста.

Шутка не удалась. Березов решил ответить серьезно:

— То, что в сорок, ты пытаешься вести себя, как подросток. Хочешь Тирамису, я куплю тебе Тирамису, только не надо вести себя так, как та дура за столом. Прекрати на мне висеть! Один вечер — даже приятно. Второй — ну ладно… Яна, люди вокруг. Ты не замечаешь, что на нас оборачиваются?

Он одернул на мне кофту, хотя та и не задралась вовсе и, взяв меня за руку, как ребенка, потащил дальше. Я что, действительно пьяная? Даже если так, что я сделала не так? Именно сейчас. Даже не поцеловала ни разу. Раньше на нас да, оборачивались, но сейчас… Столько мужиков в сорок седых или вообще лысых. В остальном мой муж на пенсионера не похож. Да и я, увы, давно не девочка.

Ну что так смотришь? Не договорил? Так не на ходу же!

— Слав, к черту Тирамису! — я не шептала, цедила сквозь зубы. — Давай уже такси вызовем и поедем домой. Еще с собакой гулять…

Не, я же соображаю, как трезвая. Может, вино дерьмовое с фруктами намешали? Хотя надо было брать третий стакан, чтобы не вспомнить наутро этот разговор. У меня — медовый месяц, а у него — бочка с дегтем, оказывается. Может, для поцелуев на улице ему в Париж нужно попасть? Кто там из советских писателей в почтенном возрасте удивлялся, впервые оказавшись в городе любви, а? В школе нам еще говорили… Про метро там было: на эскалаторе в обнимку едут и без стеснения взасос… Завидовал писатель просто, что ему слабо!

Не хочешь, не надо. Я даже в такси сейчас отсяду подальше, а то в машине зеркало заднего вида имеется. В динамиках какая-то западная хрень, а в голове — Аллегрова, снова, как наваждение: «Давай поедем в Мулен Руж, куда с женой своей законной, ходить считают моветоном, ты это правило нарушь…» Нет, Березов если и нарушает, то только скоростной режим. На красный — ни-ни, никогда… «Кончай молчать, зачем ты мелешь, что ты мой муж на самом деле, ну кто поверит в эту чушь…»

Я даже не поворачивала в сторону Березова головы, смотрела в окно, жалея, что еще не август и по-прежнему светло. Все видно, и главное — мои глаза на мокром месте… Перепила, да? «Давай поедем в Мулен Руж, ты там напьёшься и докажешь, что ты не скучный муж со стажем, а искуситель женских душ…» Какой Мулен Руж, я вообще ни разу не видела Березова пьяным! За чужим столом ни стопки, всегда за рулем. И теперь своей правильностью ты упрекаешь меня? Что-то ты, милый, всегда спокойно сводил дебет с кредитом в обход налоговой морали…

— Яна, тебе нехорошо?

— Да, мне не хорошо…

Спросил он меня не в машине, а уже у подъезда.

— Я в порядке, не надо меня держать, — добавила я тут же, чтобы он не вздумал хватать меня под руки.

Пусть уберет руки, мне они неприятны…

— Не жди меня, ложись, — бросил он, пристегивая Стелле поводок.

— Не буду…

Не буду ждать… Ничего хорошего. Испортит все одной фразой. Я хочу в Мулен Руж, одна…

— Ян, ты Вконтакт проверяешь? — это мне неожиданно позвонила Алла. В одиннадцать. Что-то случилось? Мы не общались с ней с Барсы…

— А чего там?

Нет, со вчерашнего дня я точно в соцсетях не была. Сегодня у меня выходной от арт-студии. А лучше бы кошек рисовали! Мой воздушный замок целее бы был…

— Наш класс снова решил собраться. Спонтанно. В эту пятницу. Недалеко от школы, там ресторанчик есть. Выпивку можно с собой. Только за банкет заплатить…

— По какому поводу? Еще и летом… Все же по дачам…

— Не все. Даже ты не на даче. Пойдешь?

— Нет, — ответила я, не раздумывая. — Зачем?

— За компанию. Со мной.

— А тебе зачем?

— Чтобы из дома выйти. И на дачу не ехать.

— Ну так иди без меня…

— Без тебя меня не пустят. И без тебя я не хочу туда идти. Давай? Неужели не отпустит? Со мной же. Янка, ну пожалуйста… Я даже за тебя заплачу. В кой-то веке.