Осенние звёзды - Мосман Ирина - Страница 62

— Странные вы какие-то, — возмутилась Светлана. — Ларка постоянно бубнит, что надо осваивать новые горизонты, расти над собой, вы ее поддерживаете, а как что, так сразу в кусты.

— Так там жизнь, — с театральной грустью заметила почитательница «Камасутры», — а здесь что? Нет, я никоим образом не отговариваю, я даже очень рада.

Она поднялась.

— Куда едем? Наталья, хватит куст щипать, что ты переживаешь из-за ерунды? У тебя в бауле косметики как в магазине, есть чем красоту подправить.

— Неправда, у меня там слезы, позор женщины. Смотри! — Наталья высыпала доказательства на скамейку. Она сильно нервничала, ругая себя, что именно вчера отдала любимое платье от Гуччи в химчистку, и утром пришлось надеть черную юбку и белую блузку, нарядик школьницы. Шикарно подойдет для старых извращенцев из интернета, а не для приличного рекламного ролика.

— Видишь, тушь маленькая, пробник, дезик, румяна, карандаш для губ, помада, маскирующий карандаш, салфетки для снятия макияжа, точилка, бретельки прозрачные на всякий случай, «женское», — показывая на «тампаксы», — таблетки от головы, пудра, основа под крем-пудру, крем-пудра…

— Тормози, — взмолилась Лариса, — мы до завтра в твоем мешке будем копаться. Валюш, скажи нам честно, что из декоративно-прикладного у тебя в котомке?

— У меня пудра и помада, губы сохнут, приходится подкрашивать, — смущаясь своей заурядности, сообщила та.

— Учись! И цвет лица, заметь, у нее лучше, чем у нас троих.

— У Валюшки внутренний мир во все стороны прет, а мне бог не дал мира, поэтому мне его рисовать на морде лица приходится, — заныла Наталья, собирая атрибуты женственности обратно в открытую сумку.

— Да твои глаза никакой косметикой не замажешь, — обняла подругу Лариса, — улыбнись и поехали покорять спонсора.

— Мне сказали, что кастинг будет в поселке Медный, — уточнила Света.

— Понятно, три дня на оленях по тайге, а потом на тракторе по старому тракту. Ты представляешь, что от моей «девочки» останется, когда я в ту глушь полезу? В общем, план таков: я довезу до черты города, а в попу мира мы едем на такси, — достав мобильник, Лариса быстро набрала номер популярного городского «извозчика».

— Стратег, — с восторгом посмотрела на нее Валентина, как только трубка была спрятана в карман.

— Нет, мне просто машину жалко. Между прочим, девицы, вы когда своих коней заведете? Почему всегда я? Нет, я не отказываюсь возить, но я принципиально против поощрения вашего бездействия. Ладно, я мирюсь с тем, что Наталья ленится эпилировать зимой волосяное покрытие ног выше колена, Светланка царапает когтями кафель в бассейне, а Валюшка носит брюки мужа, радуясь, что они мужского размера М. Но женщина в двадцать первом веке без машины, это как в девятнадцатом без любовника — позор и моветон, мои девочки, — выдала она на одном дыхании.

«Обвиняемые» привычно молчали, рассматривая небо.

— А теперь плечи расправили, отбросили грустные мысли, и красиво, как стюардессы в кино, с левой ноги, и-и-и «раз»…

Глядя на четырех женщин, с улыбкой идущих по площади, молодежь думала, что тетки совсем умом тронулись, мужчины с интересом смотрели им вслед, втягивая пиво-пельменные животы. Ровесницы завидовали, шепча товаркам: «Ну ты только взгляни на это! Конечно, хорошо этим богатеньким, а попробовали бы, как мы, утром на работу, вечером в магазин, посмотрела бы я, как они зашагают, да на таких каблучищах».

Где-то через час четыре грации добрались до конечной остановки двадцать шестого автобуса. Бетонный козырек был сверху донизу расписан монстрами и каракулями. Граффити пересекала свежая трафаретная реклама «веревка 555-55-55».

— Краткость — сестра таланта, — скривилась Лариса.

— Тянет дописать: «купившему пять метров — кусок мыла бесплатно», — пошутила Наталья и только после этого огляделась. — Девочки, это что?

— Как что? Край.

— Лар, а такси на край ходят?

— Спокойствие, все будет в ажуре. Видишь, кафе «Три поросенка», великолепный ориентир для таксиста, — Лариса развернулась и припарковалась почти у входа в заведение.

По количеству машин — «Жигули», одна штука — Шерлок Холмс определил бы, что поросят уже съели, и транспорт принадлежит оставшемуся в живых волку. Вряд ли поросенок, взявший кредит на строительство каменного домика, ездил бы на потрепанной «шестерке». Они зашли внутрь, пытаясь разглядеть ступеньки в полумраке кафе. Зал был оформлен по мотивам избушки на куриных ногах, «под старину», скамейки и столы из цельного дерева, несложный декор явно исполнен на заказ в одной из исправительных колоний, в изобилии понатыканных в губернии еще с царских времен. Обитали там люди мастеровые и за небольшие деньги по договору с начальством могли запросто сварганить и шкаф, и теремок. Главным украшением зала был огромный очаг с котлом, явно предназначенным для варки небольшого слона. По всем признакам заказчики и оформители сказок никогда не читали, но очень хотели там оказаться.

— М-да, я всегда думала, что жизни за городом нет, а оказывается, — Наталье кафе понравилось, и она расположилась на скамейке, сбросив нещадно жмущие туфли на девятисантиметровой платформе. Она с удовольствием носила бы кроссовки или тапочки на плоской подошве, но рядом с подругами ощущала свой незавидный рост. Даже на фоне Ларисы, которая подавляла скорее авторитетом, она казалась себе паркетной собачкой. Каблуки добавляли ей десяток сантиметров уверенности.

Валя с Ларисой направились к барной стойке. Стоявший за ней официант яркой наружности развлекался с антикварной вертушкой для помывки стаканов. В незапамятные советские времена такой агрегат украшал каждую бочку с квасом или пивом.

— Здравствуйте, дайте, пожалуйста, сок, — попросила Валентина.

— Какой, милая? — спросил мужчина, отрываясь от увлекательного занятия.

— Томатный.

— Прости, красавица, — сосредоточенно глядя прямо «в глаза» обширному Валиному декольте, ответил бармен, — нет такого.

Для убедительности он развел руками и поскреб буйно пробивавшуюся на подбородке щетину.

— Извините, — Валентина собралась уже отойти, но споткнулась о Ларису.

— Как это «нет», а это что? — строгим голосом школьной старосты поинтересовалась она, указывая идеально наманикюренным ноготком на выстроившиеся рядком в холодильнике маленькие бутылочки.

— А, это? Так бы и говорила «памыдорный», да, — воздел палец к бревенчатому потолку бармен. — Савсем русский язык забыли.

Издав звонкое «чмок», банка открылась, кроваво-красная жидкость полилась в стакан.

— Держи, красавица, — он подал сок Валентине, — пей на здоровье.

Неожиданно в тишине пустого зала раздалось:

— Такси заказывали?

Все обернулись. На последней ступеньке лестницы стоял невысокой, идеально выбритый мужчина в костюме и при галстуке. На голове красовалась летная фуражка. По легкому акценту можно было предположить, что бармен и «летчик» родом из одной республики, но «земляки» не кинулись друг к другу и даже несколько насторожились. По всему выходило, что родились они по разные стороны гор.

— Я с ним не поеду, — прошептала Наталья, наклонясь через стол к Светлане, — ты же видишь, он не местный.

— Какая разница? Нас же четверо, — удивилась та.

— Ага, знаю я, он нас завезет…

— И продаст на опыты?

— Смейся-смейся, а по телевизору давеча показывали, вот так же женщины садились в купе поезда, а там уже целая бригада медиков, и до конечной станции только оболочка доезжала, а все органы тю-тю в арабские страны.

— А ты мечтаешь к шейху целиком доехать, по частям никак? И потом, тебе что, почку для больного шейха жалко? У тебя же их две! — забавлялась Светлана, привыкшая, что Наталья то ломится к намеченной цели, не видя опасности, то впадает в крайнюю подозрительность, посмотрев на ночь «Дежурную часть».

— Прошу пройти на посадку, — обратился водитель к дамам, и исчез на плохо освещенной лестнице.

Валентина достала кошелек. Лариса стала всех подгонять, убеждая, что потрепаться можно и по дороге. Личное транспортное средство она оставила около теремка, уладив формальности с барменом. По его довольной физиономии было ясно, что он будет беречь машину, как и обещал Ларисе, «как собствэнного младэнца, мамой клянус, да».