Сердце фейри (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 25

Она моргнула.

— Простите?

— Нет.

— Я могу узнать, почему вы отказываетесь покинуть мой порог, хоть я попросила, чтобы вы не затемняли его своим присутствием?

— Этот остров и все на нем под моим управлением. Я делаю, как пожелаю.

Он собирался перешагнуть порог. Сорча стиснула зубы, мышцы челюсти свело от гнева.

— Если сделаешь еще шаг, я активирую защитные чары этой проклятой хижины и прогоню тебя из комнаты.

Его нога зависла над порогом.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, сэр, против мужчины, что не понимает границ. Ты должны спросить у женщины, можно ли пройти в ее жилище, и заходить, получив разрешение. Если вас просят уйти, то нужно уходить. И раз вы правите всем островом, хочу узнать, кто назвал вас королем. У них точно было туго с головой!

Если он продолжит, она придумает, как активировать чары. Она не была ведьмой, но он не знал, что она блефовала.

Он склонил голову.

— Ты права. Прошу прощения, миледи. Я перешел рамки.

Сорча лишилась слов. Этот мужчина не переставал удивлять ее. Он был жестоким, но она не ожидала извинения. Еще и признания вины. Он умел размышлять?

Она склонила голову, окинула его взглядом.

— Что вы сказали?

— Я не был при дворе много лет. Мои манеры уже не такие, как раньше, — он убрал плащ в сторону, скрестил руку у пояса и склонился. — Приглашаю вас на ужин этим вечером.

— Я поем тут.

— В замке ужин лучше.

— Пускай, — Сорча указала на огонь, — мой ужин уже готовится.

— Тогда я прошу впустить меня. Еды не нужно, только составить компанию.

Сорча запаниковала. Она не хотела, чтобы он оставался! Как ей разговорить Боггарта? Она пролепетала, указывая на кровать:

— Боюсь, Боггарт напугана из-за вас. Будет невежливо позволить вам остаться, когда…

— Боггарт не боится меня, — он покачал головой под плащом. — Она боится, что я хочу забрать тебя у нее, как сделал с ее старухой. Я могу войти?

— Я… зачем вы убрали ведьму?

— Она была опасна. Ее чары достигали замка и устраивали хаос среди моего народа.

— Вы защищали фейри?

— Это моя работа. Они заботятся обо мне, а я защищаю их.

Сорча медленно вдохнула и выдохнула. Она не могла спорить и дальше, стен не осталось. Он был вежливым. Было бы грубо прогнать его, и он уже думал, что она была не просто крестьянкой.

Ничего не поделать.

Она указала на стол.

— Хорошо. Проходите и присаживайтесь. Нам должно хватить на троих.

Он пригнулся и вошел в хижину как буря. Он был слишком большим. Сорча раскрыла рот, когда его голова почти задела потолок, а широкие плечи пришлось наклонить, чтобы пролезть в дверь.

Конечно, двери в его замке были двойными. Он не прошел бы в узкие проемы!

— Боюсь, я не могу предложить удобное место или полный ужин, — сказала она, проходя к кровати. — Но два стула найдутся.

— Я ел и в худших условиях.

— Да? Я думала, что «господа» редко едят вне своих роскошных замков, — она склонилась над кроватью и подняла одеяла с головы Боггарт. — Он поест с нами. Он пообещал, что я могу остаться.

— Я не король, и я не всегда жил тут.

Сорча подняла Боггарт на руки и пошла к столу. Фейри сжала ее платье, коготки впились в ткань и кожу.

— Я не хочу сейчас поддаваться любопытству. И я не буду вас жалеть, сэр, если это ваша цель.

— Я прошу не сожаления, а терпения. Я пересек черту. Я помню манеры, но они мне уже не близки. Боюсь, я потерял их раньше, чем пришел на остров, — он сел на ее стул, дерево зловеще заскрипело, но притихло.

Она подцепила стул ногой и подтащила к столу. Она выглядела, наверное, жутко, пока шла к нему со скрипящим деревом, придерживая Боггарт, похожую на монстра, а не зверя. Он не дрогнул, и Сорча расстроилась.

Боггарт села на стул и неохотно отпустила платье Сорчи. Она фыркнула, когда Сорча отошла от нее, и посмотрела на господина глазками-бусинками.

— Я не буду звать вас «господин», — сказала Сорча, снимая хлеб с огня. — У вас есть другое имя.

— Некоторые зовут меня Клох Ри.

— Каменный король? — Сорча вскинула бровь.

Он протянул руку, опустил ее на стол. Кристаллы были на костяшках, пугали, как в первый раз. Фиолетовые и с острыми краями, они превращали его ладонь в камень.

— Ах, — прошептала она. — Тогда подходит.

Она опустила хлеб, подложив под него ткань. Пар поднялся в воздух, теплый успокаивающий запах, ослабивший напряжение ее шеи. Она добавила сыр и свежую клубнику.

— У Циана потрясающий сад, — сказала она, когда села. Хижина показалась теперь маленькой, а воздуха не хватало.

Плащ все еще скрывал его лицо, но она ощущала его взгляд. Он задержался на ее волосах, спустился по спиралям кудрей на плечи и руки. Неприлично. Он сказал, что не был джентльменом, и она верила.

— Он не обрадовался бы, услышав, как свободно ты произносишь его имя.

— Конечно. Может, потому я его и использую, — она отломила кусок хлеба, пар поднялся завитками в воздух.

— Ты так делаешь, потому что это может его злить?

— Раздражать. Я не собираюсь использовать его имя против него.

— Многие люди так говорят, но всегда используют имя.

— Думаешь, я такая, как многие люди?

— Я еще не встречал тех, кто разбивают мое мнение о твоем виде.

Сорча сунула хлеб в рот и жевала, чтобы дать себе время подумать.

— Вы плохо думаете о людях.

— У меня не было повода думать иначе.

— Я могу так сказать о вашем народе.

Боггарт взяла буханку, сунула под руку. Она посмотрела на них с подозрением, спрыгнула со стула и ушла к кровати. Ее чирикающее ворчание показывало, что ей не нравился напряженный разговор, когда она хотела насладиться ужином.

Сорча была с ней согласна. Прием еды должен быть мирным, в это время семья встречалась после долгого дня работы. Но что-то в этом мужчине задевало ее, и она невольно спорила.

— Какие у тебя претензии к фейри?

— Начну с того, что нас бросили. Вы пришли в мир, намереваясь изменить его под себя, а потом пропали.

— Пропали? — он сжал кулак на столе. — Твой народ нас выгнал!

— Сомнительно. Вы сами сказали, что фейри куда сильнее людей.

Она смотрела, как его кулак сжимается сильнее, камни и кристаллы хрустели. Он медленно ослабил хватку. Когда его ладонь снова ровно легла на стол, капюшон его плаща склонился на бок.

— Ты быстро соображаешь, как для человека. Это… интригует.

— Это звучит как комплимент, — она взяла клубнику и откусила большой кусок. Она считала это успешной битвой в их войне. Он победил в первой, выгнав ее в кошмарный дом, но она неплохо ответила.

Клубника лопнула во рту. Сладость окутала ее язык, заполнила чувства вкусом солнца и лета в поле. Сотни лет семья Сорчи боролась за выживание. Ее мама шептала истории на ухо, когда они ели эти красные ягоды.

Сок клубники переполнил ее рот, покатился сиропом по ее подбородку. Сорча не видела, как он двигался, но ощутила его ладонь, словно он клеймил ее. Его шершавый большой палец провел по линии сока на ее подбородке. Он задел ее чувствительную губу, поймав последние капли сока.

Один из кристаллов на его ладони задел ее челюсть. Холодный камень вызвал вспышку ощущений, призвал жар на ее щеки.

Она беззвучно приоткрыла рот. Его гладкий ноготь коснулся ее верхней губы, поймал ее теплое дыхание, которое она выпустила, а потом отодвинулась.

Она была разбита, переродилась. Ее ладони сжались на коленях, она потрясенно смотрела на фейри, который дотронулся ее без спросу, разрезал ее стальную решимость и вышил на ее душе начало влечения.

Они смотрели друг на друга, застыв во времени. Свет луны проникал в ее окно и пронзал тень на его лице. Он плясал на глубоких трещинах с кристаллами, напоминая камень, который она как-то разбила и нашла жеод внутри.

Его глаза опасно блестели, и она не могла дышать. Синие, как ясное небо, как волны океана, они видели ее насквозь.

Он хотел ее. Он не играл. Его эмоции были голодными. Сорча видела такое у мужчин в бордели, даже на нее порой так смотрели, но она никогда не ощущала в себе ответные эмоции.