Натюрморт с живой белкой (СИ) - Горышина Ольга - Страница 12

— Денис, прекрати, пожалуйста обсуждать меня. Ты мне не… — Белка запнулась и проглотила слово «муж». Оно в этот контекст не вписывалось в любом случае. Надо было сказать «отец», но изо рта почему-то вырвалось: — Мать.

Денис ещё глубже засунул руки в карманы и даже сгорбился. Но перекошенные усики говорили о том, что он продолжает смотреть из-за тёмных стёкол ей в лицо.

****

— Мне кажется, твоей матери стоило обсудить с тобой твоё поведение и все вытекающие из него последствия. И что-то подсказывает мне, что она этого не сделала.

Белка наконец опустила голову и взглянула на Дениса поверх очков.

— Я уже много лет не живу с матерью. И её мнение меня вообще не интересует, — добавила она зло.

Злилась Белка на себя. За то, что спроецировала вопрос Дениса на себя настоящую. Зачем, понять было трудно. Или же ответ выходил до жути простым — Мартин разбередил рану, а этот Денис ака Владимир сейчас, сам того не ведая, щедро посыпает её солью.

— Пошли купаться! — почти закричала Белка, поняв, что продолжи она настаивать на возвращении сумки, неприятный разговор не то, что не кончится, а примет ещё новый виток.

Денис даже присвистнул, а Белка для пущего впечатления ухватилась за его локоть, блеснув на солнце обручальным кольцом. Он чуть ли не побежал за ней следом, потому что шаг Белки получался размашистым, как при спортивной ходьбе.

— Эй! — Денис потянул её в сторону. — Ты куда так рванула?

Белка потянула его обратно на дорогу.

— Ты сказал, что умираешь от жары. Я с тобой полностью согласна…

— Твоя солидарность хоть в этом меня, прямо скажу, окрыляет. А ты по какой-то личной причине не даёшь шанс русским парням или только по меркантильной?

Белка теперь желала перейти на бег и оторвать свою руку от руки Дениса, хоть и понимала, что легче разжать челюсти крокодилу!

— Мы договорились не обсуждать меня больше, — прорычала Белка, сознавая, что уже настолько запуталась во лжи, точно муха в паучьей сети, что начинает выдавать правду.

— Я ни о чём таком с тобой не договаривался. Тебе трудно ответить? Я же не прошу подробностей. Просто… Как бы сказать помягче… Заранее идти на отношения без любви можно лишь за деньги или из-за боязни этой самой любви. Белла, мне кажется, вся эта катавасия из-за какого-то мудака. Так я тебе говорю, наплюй и разотри и не ломай себе жизнь… Белла, да остановись ты, чёрт тебя возьми! Он тебя бросил, да? А ты его безумно любила? Смотри мне в глаза!

В ту же секунду Денис сорвал с её носа очки. Белке с большим трудом удалось не зажмуриться от яркого солнца. Но остановиться она остановилась.

— Нет! — Белка вколачивала ответ в его грудь, не желая смотреть в лицо. — У меня… — она запнулась, не в силах вспомнить слово, которое Денис использовал в своём вопросе. — У меня запросы большие. И удовлетворить их может только французский мужчина. «Пириод». Точка! — тут же спохватилась она. — Я хочу, чтобы у моего ребёнка был достойный отец, ясно? Русские мужчины не так воспитаны, понятно? И только посмей задать мне ещё хоть один вопрос. Мне плевать на сумку — телефон можно купить новый, а кредитки заблокировать. Но если я убегу сейчас от тебя, то ты станешь наглядным примером того, что с русским парнем даже рядом стоять опасно… И противно!

Она замолчала. Денис тоже не спешил отвечать. Просто вернул ей на переносицу очки.

— И говорить с русским парнем по-русски тоже не комильфо, так?

Белка отступила на шаг.

— Я что… — голос у неё дрогнул. — Говорила сейчас по-французски?

Денис покачал головой.

— По-английски. Жаль, что не по-французски. Лучше бы я не понял то, что ты только что мне сказала. Я просто хочу уберечь тебя от ошибки. Серьёзно. Если дело в любви, то наплюй. Ты клёвая девчонка, будет другой… Если в деньгах, то я могу тебе помочь… Без всяких там условий. Поддержать тебя пару месяцев. У тебя внешность, языки… Можно найти работу за довольно хорошие деньги. А с деньгами отдыхай где угодно и с нашим паспортом. Белла, тебе двадцать два года… Ты чего на себе крест-то поставила? Чего в чужой хомут лезешь?

— Мы идём купаться или нет? — теперь она на все сто была уверена, что орёт на него и точно по-русски!

Внутри всё кипело. Она чувствовала, что ещё секунда и она сорвется и выдаст ему всю правду о себе. Но это было бы глупо. Столько держаться и поддаться минутной слабости. Нет, нет, нет… Она будет доброй феей и не лишит Дениса рыцарского сана. Пусть и дальше мыслит себя золотым и хорошим мальчиком, вспоминая русскую дуру… Но ведь есть такие, есть… Не с небес же он взял образ этой Беллы! Нет, она Бель, Бель Деграсси и ей не место подле напыщенного русского индюка! Он даже после шести часов в духовке будет таким сухим, что никакой клюквенный соус не поможет! Хотя она готова благодарить его и не день, и даже не два, а целый год, если он как можно скорее избавит её от своего общества!

Такой боевой настрой прогнал Белку через запруженную машинами пляжную парковку, по деревянным мосткам, прямо на раскалённый песок, где в лицо пахнуло совсем не раскалённым воздухом. Одного взгляда на воду было достаточно, чтобы усомниться в необходимости следующего шага. В воде почти никого не было. Волны накатывали одна за другой, поднимаясь у самого берега выше детских голов. Неужто на Средиземном море везде так? Она купалась только в своей деревне, где вдоль всего пляжа высились каменные волнорезы.

— Чего ждёшь?

И, не дожидаясь ответа, Денис подхватил Белку на руки, предварительно вручив ей кеды. Она вновь вцепилась ему в шею, радуясь, что у спринтера под ногами песок, а не лёд.

— А теперь чего ждёшь? — спросил Денис, ещё даже не убрав от своей ноши руки.

Белка отвернулась к морю, с которого старалась не сводить глаз, чтобы не оказаться с Денисом лицом к лицу, если не сказать хуже — губами к губам. Их несостоявшийся поцелуй по-прежнему обжигал ей губы. Может, дело в бороде? Может, он поцарапал губу усами? В их семье все брились начисто. Белка не знала даже колкости однодневной щетины. Даже в походе у отца с сыном в ход шла электрическая бритва. Этот русский тоже бреется каждый день. Иначе подобная бородка с чистой ямочкой на подбородке не могла выглядеть такой аккуратной.

Белка хотела обернуться и показать на волны, которые только слепой мог не заметить, но открыть рот не успела, вперив взгляд в покрытые тонюсенькими чёрными волосками пальцы, стремительно закручивающие подол сарафана. Денис уже добрался до талии, и Белка так втянула живот, что почувствовала стразы, которыми было вышито название фирмы сзади на чёрных бикини. К счастью, не розовых, которые она думала надеть поначалу. Сейчас его руки окажутся на голой коже, а там и на груди.

«Я сама!» — хотела сказать Белка, но пересохшее горло не выдало никакого звука. Но вдруг из него вырвался крик. Она звала Дениса по имени, не соображая, что несёт. За именем последовало сдавленное «парасоль!» Рука взметнулась вверх так стремительно, что почти ударила Дениса по лицу, и он, уворачиваясь, обернулся и сразу бросил сарафан.

Прямо на них летел зонтик, который порыв ветра вырвал из песка. Денис схватил его сначала за ткань, чтобы отвернуть в сторону от Белки, но дотянуться до палки у него не получилось. К счастью, загоравшая рядом женщина бросилась на помощь, а там уже от воды бежал, должно быть, и сам хозяин зонтика.

— Как ты назвала эту хрень? — спросил Денис, раздав направо и налево «ю-а-велком» и выучив французский вариант «не за что» — «па-де-куа».

Белка улыбнулась:

— Это зонтик по-испански. Для солнца, а у французов он «параплюи», для дождя. Глупо… Сейчас дождя нет.

Денис покачал головой.

— Ты ещё и испанский знаешь, полиглотка?

— Так, пару слов… Всё же граница. Музей Сальвадора Дали недалеко.

— А ты странная, Белла. То совсем дурочкой прикидываешься, то умная-умная, что аж страшно становится. Это неправда, что мужики любят дур. Неправда…

Он отвернулся к волнам. Теперь они оба глядели на молодую пару, пытавшуюся пробиться через третью волну. Девушку накрыло с головой и выкинуло к берегу, и она осталась стоять на четвереньках, пока парень не помог ей подняться.