Натюрморт с живой белкой (СИ) - Горышина Ольга - Страница 51

Он подтянулся на руках и сел на бортик. Чтобы не оставаться на уровне его ног, Белка тоже вылезла из воды и устроилась рядом.

— Если только ты сам хочешь поговорить?

Последовала секундная пауза.

— Если только ты хочешь это услышать? — прошептал он едва различимо. — Чтобы чувствовать себя рядом со мной в безопасности.

Белка положила сцепленные в замок руки себе на колени.

— Да, я хочу это знать.

На самом деле она не хотела. Она просто знала, что должна помочь ему. Мужчин вообще трудно разговорить. И когда они начинают говорить, лучше слушать. И еще их учат никогда не плакать, а плакать им порой хочется не меньше, чем девчонкам.

— Самой большой моей ошибкой было устроить Алису на работу к нам в офис. Но мне и всем остальным это казалось в тот момент самым правильным решением. Может, тебе и не понять, но у нас до сих пор к девушкам не очень хорошее отношение в рабочей среде, ну ты поняла…

Белка кивнула.

— Знаешь, Алиса ни в коем разе не казалась мне, как у вас говорят, форчун хантер. Ну, я не думал, что она ради денег может продать себя… И, когда пару раз заставал ее за странными разговорами в кабинете начальника, я списывал это на дела. Потом тогда еще навалилось море проектов, я, как вол, пахал. Уставал страшно и совсем потерял бдительность. Я вообще считал, что ей можно доверять. Но потом был корпоратив. Будешь смеяться — на день независимости России. В июне. Шампанское на нее подействовало странно, и в общем я увидел их целующимися. Дома она сказала, что он ее заставил и попросила замять тему. Я внял просьбе и уехал на пару дней в Москву, выпросив командировку. Когда я вернулся, она оказалась у мамы. Во всяком случае, я поверил, когда она сказала это по мобильнику. На следующий день она зашла ко мне в офис. Дальше ты знаешь… Она сказала это тихо и собиралась уйти. А на меня как помутнение нашло. Вы это называете блэкаут. Я ударил ее на глазах у всех. Больше я пока в офисе не был. Тусуюсь в Европе, — закончил он бодро и вдруг зажал себе рот, будто при приступе тошноты.

Белка сидела неподвижно, не зная, надо что-то говорить или нет…

— Денис, — позвала она тихо и, даже когда он не обернулся, продолжила: — Я совершенно случайно нашла у отца книгу американского психолога по воспитанию мальчиков. Там было написано, что главное наше с вами отличие, что мы тут же отдаем миру эмоции, а вы — копите. И потом, когда ваша копилка переполняется, вы взрываетесь. Никто, и тем более вы сами, не можете предсказать, какая капля будет последней в чаше вашего терпения. Может, лающая собака или придурок, который подрезал тебя на дороге. Поэтому так и много мужской агрессии на дорогах. В тот момент твоя чаша просто переполнилась. Относись к этому так.

Прошла секунда. Две. Три. Наконец Денис повернул голову, но продолжал молчать.

— Ты что, не понимаешь? Я не наорал, я ударил ее. Будто передо мной был мужик. Сжал руку в кулак и врезал со всей дури.

Белка почувствовала у своего носа кулак Дениса и заставила себя не дернуться.

— Это была последняя капля. Относись к этому так, — повторила она.

Кулак исчез, но Белке пришлось склонить голову под градом посыпавшихся на нее ругательств, когда Денис вскочил на ноги.

— Дура! — было последнее, какое она услышала, и тут же получила по голове полотенцем.

Схватив его, она принялась судорожно вытирать и так уже почти сухое тело. Высохло ли оно под солнцем или под взглядом Дениса, непонятно, но обернуться к нему оказалось делом трудным, но Белка все же сумела взглянуть ему в глаза. И чуть не проговорилась про мать… Нет, она погибла в автокатастрофе. Пусть для нее мать умерла немного иначе, но Денису достаточно ее прежних слов. Нынешние оказались не нужны ему.

И когда Денис резко повернулся к ней спиной, уже замотанный в полотенце, Белка вдруг подумала страшную вещь — а что, если мать не врала судье? Врала, конечно, про постоянные издевательства — их бы Белка точно заметила. Но ведь могло же случиться такое, что и задерганный на работе Мартин мог утратить на мгновение контроль. У матери характер не из легких, она вечно донимала его тем, что он постоянно, по ее мнению, экономил на них. А что если… Нет, об этом лучше не думать.

— Денис!

Он обернулся очень быстро, будто только и ждал, чтобы она его окликнула. Хотел бы сбежать, давно бы уже дошел до двери в дом.

— А я хочу гамбургер! — и добавила тут же почти шепотом. — Хамбургесу… Забыл?

И свой хриплый низкий голос ей совсем не понравился, но понравился ему. Денис почти что бегом вернулся к бассейну и, подхватив ее на руки, поднял высоко к фонарям и спросил:

— Что же в тебе такого? Что? Когда же тебе надоест играть во всезнайку? — Денис опустил ее на мокрую плитку и сжал лицо во влажных от напряжения ладонях. — Ты одного не знаешь — дороги в место, где раздают хамбургесы. Придется тебе взять меня в спутники. Если тебе не страшно?

Белка шмыгнула носом и мотнула головой:

— Я умею давать сдачи. У нас курсы самообороны обязательны для девочек. Ну… — Белка улыбнулась. — И для мальчиков тоже. Девочки у нас бывают очень злыми.

— Мне уже страшно…

Денис разжал ладони и отпустил Белку без поцелуя.

Глава 32 "В охранительном круге"

Давно Белка не ходила пешком так далеко — обычно такие расстояния она пробегала, но помня, как выглядел Денис утром, Белка решила вспомнить, что такое прогулочный шаг. Разговор не особо клеился. Денис все время смотрел под ноги, явно раздосадованный своим незапланированным признанием. Или же реакцией Белки, хотя та не корила себя ни за единое сказанное ему слово. В конце концов ей пришлось перейти на монолог про Дега, Пикассо и чуток про Сальвадора Дали. Теперь Денис хотя бы кивал, но все равно не задал ни одного вопроса. И вот Белка стала говорить все тише и тише, пока не замолчала совсем. Так в тишине они и дошли до кафе.

Небольшая крытая кухонька с пластиковыми столами располагалась на территории спортивного клуба неподалеку от бассейна, где уже никто не плавал, хотя фонари горели пока лишь для антуража. Меню осталось прежним, написанным мелом на грифельной доске каталонскими словами. Женщина тут же выглянула из-за стойки и по-английски предложила им свою помощь с переводом, но им нужна была не помощь, а два гамбургера, о чем Белка и сообщила по-испански, и еще — два гаспачо, и если можно, побыстрее. Обоим уж очень хотелось пить.

Устроились они в тени раскидистых кустов, в отдалении от шумной компании парней, и Денис, чтобы не сидеть истуканом, вдруг начал тасовать тонкие картонные подстаканники.

— Хочешь пива? — спросила Белка, когда им принесли в стаканах охлажденный томатный напиток, потому что заметила, что Денис то и дело косится в сторону соседнего стола, почти полностью заставленного уже пустыми стаканами с огромными логотипами пива «Галиция».

— Нет, не хочу, — ответил тот, наконец посмотрев ей в глаза. — Мы договорились не пить, и я не отступлю от своего слова. А это, — он незаметно махнул в сторону шумных соседей, — это танталовы муки, вещь иногда очень полезная…

И вдруг он перегнулся через стол и тронул стакан чуть повыше того места, где стекло сжимали пальцы Белки.

— Эти муки у меня сегодня в квадрате. Пиво и девушка. Второе, впрочем, тоже полезно. Как там насчет терапии воздержания? Ты ничего полезного в отцовской библиотеке не нашла?

Денис откинулся на спинку пластикового кресла, и Белка поспешила допить оставшийся в стакане гаспачо. Лучше промолчать — Денис явно обиделся. Возможно, ждал от нее какой-то другой реакции на свое признание, но она сказала то, что чувствовала. А сейчас он делал, что нравилось ему — поднес салфетку к ее лицу и промокнул губы.

— Спасибо, — поблагодарила Белка, и Денис тут же отдернул руку, будто ошпаренный ее словами.

Женщина принесла гамбургеры, и снова можно было не говорить, а на обратный путь у нее припасено много других историй про художников и их картины. Как-нибудь уж дотянут до утра с тысячей и одной сказкой.