Эйнит (СИ) - Горышина Ольга - Страница 32

— Два раза в неделю два часа тренировки. Я большего не прошу. Мне нужно с кем- то драться. Ну не с матерью же!

— Ладно, — буркнул Дилан, хотя в голосе его не чувствовалось никакого энтузиазма, — я поговорю с родителями. Дождь обещают еще полчаса, только кто им верит! Хочешь музыку?

— «Дикие розы», — улыбнулась Эна.

— Как скажешь, — улыбнулся Дилан в ответ.

Он включил песню Ника Кейва и вернул телефон на стол.

— Пойду чайник поставлю. И напомни мне родителям позвонить, как песня закончится. Падди, наверное, случайно выключил звук на телефоне, пока звонил. Три пропущенных звонка. Па будет в ярости.

— Так звони сейчас.

— Какой смысл, минутой раньше, минутой позже. После песни и чайника наберу ему. Тебе холодно?

Эна действительно ежилась, хотя почти полностью просушила волосы. Дилан сдернул с подушек покрывало и накинул, как плащ, на плечи Эны.

— Сейчас станет теплее, — сказал он и тряхнул головой.

Эна тоже затрясла волосами, чтобы Дилан хоть немного отстранился от нее, но между их ногами не было и дюйма. Смотреть ему в глаза не было сил, и она перевела взгляд на дверь и тут же сумела вырвать из его рук плечи.

— Чего ты дергаешься? — не понял Дилан и вновь натянул покрывало ей на плечи, только ее затравленный взгляд заставил его обернуться к двери. — Па...

Дилан выпрямился и теперь действительно, казалось, гладил затылком потолок. Эйдан остался стоять в дверях и смотрел только на Эну, которая чувствовала, что сравнялась по цвету с помидором.

— Живо вниз!

Эна не поняла, к кому Эйдан обратился, потому осталась сидеть на кровати, вцепившись пальцами в плед, а Дилан покорно последовал за отцом. Их молчание оказалось недолгим. Даже через музыку Эна слышала повышенные тона и понимала, что отец с сыном специально перешли в своем споре на ирландский. Она скинула плед, застелила кровать, взяла со стола телефон и выключила музыку. Оставаться наверху было глупо. Дилан с отцом не ушли дальше музыкальной гостиной. Стояли друг против друга, как изготовившиеся к прыжку тигры. Дилан что-то ответил на реплику отца, и тут же ладонь Эйдана опустилась ему на щеку. Дилан, пошатнувшись, отступил на шаг, а потом, заметив на лестнице Эну, бегом скрылся в гостиной. Эйдан взглянул на нее все тем же ледяным взглядом и молча пошел за сыном. Она услышала, как хлопнула входная дверь, и не успела спуститься вниз, как на пороге вновь возник Эйдан с ее курткой в руках. Он так быстро сунул ту ей в руки, будто боялся испачкаться.

— Не забудь свою одежду. И только попробуй еще раз заставить мать нервничать. Этот год ты будешь слушаться меня, как отца. Поняла?

Эна кивнула и бросилась наверх, стараясь не уронить телефон Дилана, на котором случайно вновь запустила песню про дикие розы.

Глава 16

— Мам, мы будем у меня до чая! — возвестила Эна после обеда и потянула Дилана в сторону лестницы, не дав Эйдану возможности открыть рот.

Теперь его протест выглядел бы глупым. Хватило того, что он сказал матери, что встретил их по дороге и заставил переодеться. Эна хотела сначала заявить, что не нуждается в его укрывательстве, которое выглядело по-детски глупым, но потом передумала, чтобы Дилан не нажил из-за нее еще больших проблем.

Наверху Эна по привычке плотно затворила дверь и вопросительно уставилась на Дилана, когда тот, отстранив ее за плечо, распахнул дверь настежь.

— Отцу так будет спокойнее.

Эна тяжело вздохнула. Даже если у Эйдана имеется причина не доверять сыну, она здесь не причем.

— Я вообще-то думала переодеться, — заявила Эна с улыбкой.

— Я просто закрою дверь с другой стороны, — сказал парень, только не шагнул за порог.

Эна приняла игру.

— Ты уже привык отворачиваться, а вот твой отец умеет ходить абсолютно бесшумно.

— Тогда я лучше выйду.

И Дилан присел на лестницу, но Эна не закрыла дверь, решив, что дверца шкафа прекрасно справится с ролью ширмы, да и футболка длинная — юбки бывают короче. Так что Эна избавилась лишь от спортивных штанов, которые закрученная резинка с трудом удерживала на талии. Футболку все равно следует вернуть выстиранной, но Дилану она сказала другое:

— Я тебе говорила, что люблю мужские футболки?

— Можешь оставить себе, — Дилан повернул голову и уставился на затянутые в джинсы ноги девушки.

К чему опять это смущение?

— Я все же верну, потом, — Эна поманила гостя обратно в комнату. — Хочешь увидеть рисунки Джеймса?

Не дожидаясь ответа, Эна с шумом открыла ящик стола, достала заветный сундучок и рядком разложила листы по столу.

— Ты тоже рисуешь? — спросил Дилан, по достоинству оценив увиденное.

— Нет, я с трудом справлялась с арт-классом в начальной школе. Джеймс тоже не рисовал до болезни. Во всяком случае никогда мне ничего не показывал. Думаю, это было средством убить скуку больничных дней. И рисовал он только животных, вернее срисовывал. Да и вообще его привлекали лишь кошки, лисы, вороны и вот... Теперь я знаю, что это куница. Странный выбор, правда?

Эна скосила глаза на Дилана. Парень смотрел в окно, и его каменное лицо выглядело пугающе. Он явно боялся открыть рот и в эту минуту до дрожи напоминал отца. Затем Дилан закрыл спиной стол и сказал:

— Только не показывай рисунки отцу.

Эна легонько оттолкнула Дилана от стола и вздохнула с облегчением, увидев, что рисунки брата продолжают лежать на столе нетронутыми. Она начала аккуратно складывать их в стопку, чтобы вернуть в сундучок.

— Он уже видел их.

— И что, ничего не сказал?

Теперь рука Дилана лежала на ее плече, но Эна не оттолкнула парня. Она читала в его лице прежнее сомнение и теперь всей душой желала продолжения разговора.

— А что он должен был сказать?

Эна хотела вопросом подтолкнуть Дилана к ответу, но тот медлил, косясь с опаской на дверь, будто прислушивался к голосам внизу. Но наконец прошептал:

— Понимаешь, для нормального человека это звучит обычным совпадением, но для такого, как мой Па... Он не сумасшедший, — тут же добавил Дилан. — Нет, просто верит. Понимаешь, верит во все это... В общем, лисица — это земное обличье фей, в котором они предстают перед смертными. Ворон — это их слуга, которого они посылают к людям, провинившимся перед ними.

— А куница? — таким же таинственным шепотом спросила Эна, вспоминая свой сон. — Что она означает?

Дилан пожал плечами и убрал руку, сжав пальцы в кулак.

— Ничего. То есть я не знаю, — добавил он тут же. — А вот кошка... Понятно, конечно, что все кошки одинаковы, и это простой карандаш... Но она так похожа на нашу Ведьму, а она...

Руки Дилана вновь оказались на плечах Эны, и он даже присел немного, чтобы глядеть ей прямо в глаза.

— Пообещай не считать моего отца чокнутым!

Эна кивнула и обрадовалась, что Дилана удовлетворил ее кивок, потому что вслух врать не хотелось, ведь она с первой же встречи приметила в Эйдане ненормальность, и Дилан не убедит ее в обратном, пусть даже не пытается.

— В общем, после похорон бабки, Па ушел к озеру, не разрешив нам следовать за ним. Он сказал, чтобы его не ждали до утра. Я думал, что мать за эту ночь поседеет. Утром он явился бодрым — наверное, спал в лесу. У нас много дубов с огромными дуплами у корней — мы с Малакаем часто в них прятались. В общем, это не суть. Он... — Дилан на мгновение закусил губу. — Па вернулся с кошкой. Не знаю, где он ее взял. Сказал, что нашел в лесу, но она не выглядела дикой... Понимаешь, отец никогда не любил кошек, у нас были две собаки. Они сдохли два года назад, и мы не завели новых из-за бабкиных кур. И, представь, кошка кур не трогает... И вообще... Ну, в общем Па иногда разговаривает с кошкой, будто с бабкой... Он вообще странные вещи творил после ее смерти. Вытащил на улицу кровать, на которой бабка умерла, никогда не закрывает окно в ее бывшей комнате... Да и вообще мать с трудом уговаривает закрыть остальные хотя бы в дождь. И еще, мать носит с собой соль... Кажется, он и ее довел... Соль, она в общем призраков отгоняет... Вот так я и живу. Только это пройдет, знаю. Вот первого ноября и пройдет.