Просроченное завтра (СИ) - Горышина Ольга - Страница 16

— Я совсем недовольна.

— Тогда возьми вот это, — Алена протянула матери семьсот рублей. — Нам с Максом хватит до зарплаты.

Но мать не взяла. Пришлось положить деньги на стол и придавить чашкой.

— Много у тебя еще таких? — спросила мать тем голосом, каким обычно требовала у учеников достать шпаргалки.

— Нет, — ответила Алена. — Это аванс.

— Бухгалтер так и написала — аванс?

— Мам! — Алене хотелось топать ногами. — Бухгалтера в офисе нет, зарплата будет в конверте, будто не понимаешь?

— Мне кажется, это ты не понимаешь. Ты не помнишь, что случилось с твоей подругой?

Алена вцепилась в край стола:

— Лидка спала за деньги, а я за деньги работаю. Мне вчера продыху не дали. Я даже чая попить не могла!

— В восемнадцать лет девочке столько просто так не платят…

— Мам! — теперь уже кричала Алена. — Мне платят не просто так! Мне платят за английский, которому ты меня учила все эти восемнадцать лет!

— Лучше бы я другому тебя научила!

У матери затряслась губа, и Макс понял, что пора вмешаться. Он положил руку ей на плечо и сказал:

— Мам, я там был. Я всех их видел. Это нормальная фирма. Аленке просто повезло. Че ты заводишься на ровном месте?! Порадуйся за нее, — и тут же добавил, решив больше не тянуть: — Хорошо, что она нашла работу, потому что в «кулек» ее не взяли.

Алена вышла с кухни в их с братом бывшую комнату. Сейчас здесь жила бабушка. На Аленкином столе лежали пакеты с нитками и две пары очков. Бабушка совсем ослепнет с этим вязанием!

— Ты почему мне солгала?! — ворвалась следом мать. — Как у тебя язык повернулся?!

— Мам…

Алена присела на свою кровать. Сегодня придется спать с бабушкой. Мама с дивана перейдет сюда, а Макс ляжет в большой комнате.

— Мам, я знала, что ты мне запретишь искать работу. Если бы я ничего не нашла, я бы вернулась к тебе, честно. Но, мам, так будет лучше. Ну ты посмотри вокруг… Ну что мне тут делать?! Если есть возможность выбраться в город, то только идиотка ей не воспользуется.

— Да, — мать трясла головой. — И только идиот не воспользуется восемнадцатилетней дурочкой.

— Мам, я не дура. И никто мной пользоваться не собирается. Только моим английским. Пожалуйста, успокойся. И еще я хочу пойти на курсы гидов- переводчиков. Говорят, там много работы и хорошо платят.

— А здесь плохо, значит, да? Тебе этого уже мало? Одного дня не проработала. Ты, вот деньгами б не швырялась, а отложила на черный день.

Алена кивнула.

— Мам, я отложу. Но сейчас-то можно съесть вкусной колбасы, а?

Мать убрала с лица тонкие пряди. Сколько можно кичку делать — училка из советских фильмов! Со стрижкой моложе бы выглядела, а так столько морщин! А ведь матери всего каких-то сорок семь лет.

— Алена, — мать подсела к дочери и развернула к себе за плечи. — Будь осторожна, ладно? Ты такой ребенок… Не надо только этих мужиков, хорошо? Да¬ну все эти деньги…

— Мам! — выдала нетерпеливо Алена, но не сумела высвободиться из материнской хватки.

— Ты не отмахивайся от меня. Сейчас вас, девчонок, вообще никто ни во что не ставит. Не надо, ладно? Ты встретишь кого-то, полюбишь, — мать провела ладонью по щеке дочери, — а потом уже все остальное… Это же ужасно, что с Лидой было. А ведь, оказалось, что эта сволочь не только ее оприходовал… Тебя Бог сберег…

Алена взяла мать за запястье и отвела ее руку.

— Бога не вмешивай! Я сама Михаилу Владимировичу отказала. А Лидку не жалей, она блядь последняя, она деньги из него тянула. Так что хватит тут панику разводить. Я в пятнадцать понимала что к чему, а сейчас мне почти девятнадцать. Хватит меня маленькой считать!

Алена вскочила с кровати и пошла на кухню помочь бабушке с чаем. Та уже сделала бутерброды, но суетилась как-то очень нервно.

— Как вы там вдвоем-то будете с Максом?

— Да так и будем. Мы же и собирались жить вдвоем, что изменилось-то…

— Большой он стал просто, — бабушка перешла на шепот, чтобы с дивана ничего не было слышно.

Алена тяжело вздохнула.

— У него никого нет. Я бы знала. Если кто-то появится, тогда и думать будем. Ладно, бабуль? Ну хоть ты-то улыбнись! — повысила голос Алена и попыталась обнять бабушку, но объятие оказалось слишком коротким, и Алена в который раз убедилась, что Макса любят больше, прямо, как в рассказах Зощенко.

Алена села на табурет — ну, зачем бабушка это сейчас сказала? Куда ей деться? Искать мужика с хатой? Пусть они с мамой хоть договорятся между собой, на какой путь ее наставлять! Алена повернула голову к окну — солнце, но прохладно. Наверное, уже и не покупаешься в этом году…

— Ален, я на речку. Пойдешь?

Макс будто прочитал ее мысли и застыл в дверном проеме.

— А чай? — ответила за нее бабушка. — Я же тебе бутерброды сделала.

Вот так, сжала губы Аленка, ему…

— Пойду! — подскочила она с табуретки.

Только купальник лучше надеть сплошной — теплее будет. И кофту захватить. Шлепки звонко прошлепали вниз. Решили срезать путь через двор, нескошенную траву и дорогу. Холодно, похоже, только ей. На пляже полно народу и машин. Козлы чуть ли не к самой воде подъезжают — под ногами пивные банки «Балтики». Поскорее бы уже дачники свалили в город. Как же достал этот товарищ сержант! Другой песни, что ли, нет!

Они потоптались на месте, ища песочек без окурков, и решили перейти мост. Там нет пляжа и более мелко, зато никого нет. Только в воду Аленка не зашла — холодно, но кофту скинула, пока Макс плавал. Как хорошо, что они никого не встретили — не хочется никому о себе рассказывать и доказывать, что она не верблюд. Достало! Радоваться за других, кажется, все разучились. Даже брат рад только на словах. Скорей бы понедельник! Теперь она не опоздает…

Макс наконец вылез и накинул полотенце на голые плечи. Возвращались через деревню, мимо выставленных ведер с молодым картофелем и трехлитровых банок с солеными огурцами. У других давно урожай, а они из-за школы опоздали с посадкой, картошка меньше пальца пока. Может, купить с собой? И Алена подошла к сидящей на низенькой скамеечке бабульке.

— Баба Нина, можно мы возьмем у вас это маленькое ведерочко?

В нем килограмма три — довезут. Старушка, кряхтя, поднялась.

— Сейчас, Аленка, только за мешочком сбегаю.

— Да я свой принесу. Не продавайте только, я быстро за деньгами сбегаю.

— Совсем обалдела! Какие деньги!

— Баб Нина, тогда не возьму.

— Алена теперь работает, — процедил сквозь зубы Макс. — Ей это ничего не стоит.

Баба Нина запричитала, что так нельзя с соседями и что рада за, Аленку, и как же она одна теперь в городе! Да какие кошмары рассказывают, вчера в последних известиях… Насилу отбились, но за картошкой вернулись и даже сумели всучить бабке деньги.

Дома продолжало висеть напряжение, и Алена выдохнула, только когда села в воскресенье в электричку. Уезжали сразу после перерыва — народу хоть и много, но дачники в основном все равно сидят до последнего.

— В следующие выходные я не приеду. Мы играем три вечера подряд, — буркнул Макс.

— Тогда и я не поеду, — обрадовалась Алена.

— А что делать будешь? — Макс вскинул на сестру глаза, а до того рассматривал свои сцепленные между колен руки.

— В Эрмитаж схожу или в БДТ. Всяко лучше, чем нотации выслушивать.

Макс кивнул.

— Полина хочет, чтобы мы к ней на спектакль сходили, пойдешь?

Он пытался говорить буднично, чтобы сестра не догадалась, что он не может идти туда один. Боится лишних разговоров с Полиной. Еще надо как-то пережить понедельник.

— Конечно! Я ж никогда не видела, как она играет.

— Хорошо играет, — буркнул Макс. — А в «Ментах» ее видела?

— Она что, в кино снимается? Круто!

Макс только нервно кивнул.

— Ну, я спрошу тогда, когда у них спектакль. В среду я точно не смогу. Олька договорилась, чтобы нас в одном новом клубе прослушали. В среду как раз пробный концерт. Они там только начинают с джазом. Хотим вписаться.