Просроченное завтра (СИ) - Горышина Ольга - Страница 26

Стас зажал мобильник в кулак и поднес к губам, чтобы выдохнуть. Алена же боялась вдохнуть и даже забыла пристегнуться.

— Что хочешь делать? Времени до восьми море.

Алена пожала плечами. Что она хочет? — оказаться подальше отсюда. Быть его бабой не входит в круг ее обязанностей! Что у пьяного на языке, то, похоже, у трезвого на уме. Продавщицам он, видимо, сказал правду. И правду говорили взгляды, которыми награждали ее приличные прохожие.

— Лен, у человека должны быть собственные желания, а? Хочешь в кино? Хочешь в музей? Хочешь просто погуляем по городу? Чего ты хочешь?! — спросил Стас уже на тон выше, и Алена ответила едва слышно:

— Меня все устроит. Ничего из перечисленного я давно не делала.

— Я тоже, — усмехнулся Стас. — Ну так чего ты хочешь?

Алена наконец повернула к нему лицо, но все равно старалась смотреть в окно на проносящиеся мимо машины.

— Стас, это все серьезно, что он сказал? — И тут же исправилась, испугавшись слишком прямого вопроса: — Про разбежаться? Или он пьян?

— Я же сказал, что пьян. Но проблемы у нас действительно серьезные. Только Сашке от меня не сбежать — он без меня ноль. Мы с ним повязаны, потому что прекрасно дополняем друг друга. Я, конечно, тупой, у меня нет такта, я не могу общаться с представителями крупных фирм, не умею пить, не умею поддерживать беседу… У меня десять классов образования, да и то хренового. Я отцу помогал семью кормить, не до учебы было. Зато у меня недостач не бывает, — и почти рассмеявшись, добавил: — В общем, если отведешь меня в музей, я скажу большое спасибо. Мне давно пора заняться самообразованием, чтобы самому от него уйти.

Алена натуженно улыбнулась.

— А в какой музей ты хочешь? — Она кусала губы за фамильярное обращение. Ей не нужна близость даже на словах, но на этом этапе игры он уже не допустит между ними обращения на «вы».

— А который ближе. Ненавижу центр, вечно приткнуться негде.

Стас перегнулся назад, обдав Алену уже знакомым терпким запахом одеколона, и вытащил из заднего кармашка атлас, нашел по указателю нужный клуб и ткнул пальцем в точку на карте:

— Музей Обороны и Блокады Ленинграда. Была там? — Алена мотнула головой.

— И я не был. Стыдно нам должно быть перед бабушками. Будем исправляться? Давай пристегивайся тогда, а то еще закроют перед самым носом. Так и останемся с тобой невежами или невеждами. Блин, Лен, как правильно?

Алена вновь глядела вперед, и Стасу пришлось взять ее за подбородок, чтобы развернуть к себе, но лишь только глаза их встретились, он убрал руку и сжал руль.

— Лена, пожалуйста, улыбнись. Проблемы будем решать завтра. Сегодня у нас свободный вечер. Ты просто не можешь понять, что значит работать круглые сутки. Я хочу взять от этого вечера все, потому что не знаю, когда мне еще раз выпадет такое счастье. Понимаю, что я не лучшая компания для такой, как ты, но этот вечер ты со мной, нравится тебе это или нет. Считай это отработкой вчерашнего опоздания. В одиннадцать твой рабочий день закончится, обещаю.

Алена не отвела взгляда — понять бы, где его шутки перестают быть шутками.

— Ну, такой расклад устраивает? Или я снова ляпнул не то?

Алена зашевелила губами, но так ничего и не произнесла. Он поругался с партнером отчасти из-за нее, и ей хотелось извиниться и поставить точку на возможном продолжении вечера — неспроста ведь в бардачке лежит не только пистолет. Взять от вечера все с ней у него не получится — пусть не раскатывает губу, и не только ее! Однако поиск нейтральной формулировки слишком затянулся, дав ему время поверить, что она уже почти его.

— Лена, ну, в классе у вас не все же мальчики умными были? Ну, чего ты так на меня смотришь? Ленка, обещаю, это первый и последний раз, когда я вытащил тебя из офиса. Пристегивайся. Полетели!

Алена щелкнула замком. Поскорее бы оказаться рядом с братом!

Глава 16 "Мороз по коже"

Стас сумел втиснуть «Форд» в крохотный зазор между огромными джипами и озаботился содержимым багажника. В брелке у него оказался складной ножик, который быстро справился со всеми этикетками. Алена решила по второму кругу не благодарить, хотя через минуту засомневалась, что изначально сказала хотя бы элементарное «спасибо» — но если говорить его с таким опозданием, то лучше на старинный манер — Спаси Бог от подобных подарков. Однако пришлось взять дарителя под руку и оставить набережную за спиной. Стало теплее, но без пальто она б действительно продрогла, а сейчас ее трясло только внутри — не принимать слова Александра Сергеевича на свой счет не получалось — слишком правдивую картинку они рисовали, и нынешнее молчание Стаса только подтверждало ее шальные мысли.

Стас не отпускал ее от себя ни на секунду. Если надо было разойтись с людьми, он просто сходил с тротуара, и они становились с Аленой одного роста. Тогда она получала шанс рассмотреть его поближе. Лоб прорезали две глубокие мимические морщины, такие же залегли и вокруг рта, делая его человеком, который всегда смеется. Он действительно улыбался, и прищуренные глаза компенсировали строгость костюма. Если заменить пиджак свитером, то его можно помещать в журнал по вязанию «Верена». А если убрать морщины и вновь разлохматить темно-русую голову, то он действительно сойдет за вчерашнего выпускника, и его юмор лишится взрослой пошлости. Но, увы, все «если» на месте — и она обязана быть начеку. Ей не нужны с ним внеслужебные отношения — если она сумеет вежливо отказать, то, может, еще и сохранит работу, хотя это сомнительно. Если он включил себя в список ее обязанностей, то лучше сбежать как можно быстрее. Даже если он требует с нее только один вечер — она не сможет после этого с ним работать.

В пальто стало мучительно жарко, и Алена судорожно принялась расстегивать пуговицы. Взгляд Стаса провожал ее пальцы, и ей казалось, что под пальто больше ничего нет. Она стиснула пальцы, чтобы вытереть о ткань вспотевшие ладони — иначе мокрым станет рукав пиджака, выдав владельцу ее состояние, хотя навряд ли оно осталось для него тайной.

— Хочешь, возьму пальто?

Оно власяницей кололо тело, и Алена с радостью избавилась от осеннего подарка, а Стас от пиджака, который, игнорируя протесты, накинул ей на плечи.

— Замерзнешь же! — пропищала Алена, поняв, что к пиджаку прилагалась и рука.

— Рядом с тобой? — Пальцы намертво впились ей в плечо. — Ты шутишь!

Пока здесь шутил только он или скорее играл, а ей бедной мышкой приходилось вжиматься ухом ему в рубашку. Такая близость незнакомцам простительна лишь под зонтом! Стас уже считал себя хозяином положения, и его пальцы по дороге успели наиграть на ее плече собачий вальс. Спутанные волосы ушами спаниеля вздымались на ветру и заодно от возмущения — или злости на идиотскую покорность своей хозяйки.

— Прошу!

Стас распахнул тяжелую музейную дверь, и его рука с плеча скользнула на спину, парализовав окончательно волю жертвы. Алена мечтала скинуть оковы пиджака, но Стас уже взял в кассе билеты, а она так и осталась стоять, скрестив перед собой руки, даже не заправив волосы за уши. Это сделал за нее Стас, с улыбкой констатировав, что зря посоветовал ей снять резинку.

— Сколько же, бедным, вам приходится терпеть ради того, чтобы радовать наш взор. У тебя есть расческа?

Алена судорожными движениями вытащила ее из сумочки, минуя косметичку, которой, к счастью, не воспользовалась — пусть не думает, что она для него прихорашивается! Он и не думал, а делал — вырвал из ее дрожащих рук расческу и со знанием дела принялся за волосы, придерживая каждую прядь, чтобы не причинить лишней боли.

— Вы желаете присоединиться к экскурсии? — подошла к ним женщина.

Стас кивнул и, поспешно сложив расческу, сам положил ее Алене в сумку. Затем нагнулся, чтобы поднять визитку с номером своего мобильника, которую Алена случайно выронила.

— Маша-растеряша!