Просроченное завтра (СИ) - Горышина Ольга - Страница 34

Он говорил это просто, с улыбкой, во весь голос, не понимая, что у нее не осталось на спине места для третьего горба. И вообще трехгорбых верблюдов, кажется, не бывает… Но в фирме «Ева» теперь точно будет один; вернее, одна, верблюдиха Лена.

— Мне цветы не нужны, — ответила Алена едва различимым шепотом, хотя хотела кричать так же громко, как и он. Не получилось, увы. Хотя в воцарившейся в офисе тишине даже шепот звучал набатом. Особенно для Марины. Впрочем, они с Катей на одной волне — две озабоченные мужиками дуры!

Александр Сергеевич вернулся на склад, и целых полчаса Алена делала вид, что переводит статьи, которые были прикреплены к одному из утренних писем. Но в голове крутилась только песня битлов — да, да, она та самая неудачница, она не такая, как всем кажется — хоть кто-то из этой пятерки увидит ее настоящую? Хоть к грузчиками идти — они уж точно не станут фантазировать на тему чужой постели!

Наконец эти двое вернулись, но к ней подсел не Стас — Александр Сергеевич видимо решил заодно к цифрам проверить и ее английский, чтобы Стас оставил «ля-ля-тополя» про профпригодность себе. Только он не просто сидел рядом, а держался рукой за спинку ее кресла и в итоге завладел клавиатурой, обняв Алену за талию. Его туалетная вода была намного тоньше, чем у Стаса, и в ней, вместо хвои, присутствовал какой-то фрукт — и только когда хозяин отправил письмо и вернул ее телу свободу, Алена поняла, что он просто жует жвачку. Наконец Александр Сергеевич откатил кресло к своему столу и направился к окну. Катя судорожно зашуршала бумагами, освобождая хозяину край стола. Кажется, два брата-акробата не в курсе, что за столом нормальные люди вообще-то едят и потому придумали стулья.

В общем, весь день Александр Сергеевич проводил ревизию, но к счастью в тетради Алены не лез, хотя она давно не писала таким красивым почерком. Стас увел всех ровно в шесть, а она просидела над каракулями чуть ли не до семи. Хозяин все писал что-то и распечатывал, писал и распечатывал, всякий раз предлагая Алене вызвать такси, если она больше не может его ждать.

— У меня дома никого. Могу хоть в десять прийти, — выдала она под конец.

— Не могу сказать то же самое о себе. К счастью, — добавил он с улыбкой и наконец, собрав бумаги в папку, позвал на выход, где извинился, что нет рук подать плащ.

У него явно ни на что не хватало рук, потому что у машины Александр Сергеевич снова нагнулся, хотя Алена не заметила, чтобы он что-то обронил, положил папку с бумагами назад и распахнул Алене переднюю дверь БМВ.

Глава 20 "Гнев Арчибальда"

Алена хотела остаться в машине, но Александр Сергеевич с улыбкой сообщил, что мать не поверит в то, что его с преогромным нетерпением дожидается какая-то там Елена Премудрая. Интересно, почему же не Прекрасная? Наверное, это был бы уже комплимент, которого она не заслуживала.

— Слушай, сестрица Аленушка…

Даже интонации у них со Стасом одинаковые — оба забавляются ей, как малым ребенком. А ведь это она должна ему сейчас подыгрывать, но видимо бизнесменам, как воздух, необходимо чувствовать себя хозяевами положения. С него хватило того, что на предложение притормозить у ларька она тотчас протянула ему батончик «Баунти».

— Я действительно хочу попасть домой в нормальные часы. Это, конечно, форменное свинство впутывать тебя во все это, но я уже довольно потряс перед тобой грязным бельем, и мать к этому многого не добавит.

Александр Сергеевич скривил губы в совсем уж горькой усмешке, и Алене сделалось до безумия жалко господина Светлова. Может, это послужит ему уроком не пить в таком количестве хотя бы вне дома? Она вышла из машины первой, чтобы тот не подумал, что она ждет от него ухаживаний. У набережной, как выяснилось, Невы, стоят трехпалубные пароходы, но дома сталинские — в этих краях она никогда не бывала и вряд ли заберется сюда еще раз. Александр Сергеевич придержал дверь парадной и начал подниматься довольно резво, пришлось бежать — благо этаж третий, не запыхаешься.

— Я ждала тебя одного.

Эльвира смерила ее недружелюбным взглядом. Без макияжа, но лицо для возраста довольно ухожено. Волосы в ассиметричном каре. Брюки и кофта дорогие, но явно не первого года носки — домашние, и тапочки с опушкой напоминают туфельки гнома. Нога маленькая, а вот в росте мать не многим уступает сыну. Алене бы и шпилька не помогла. Во всем Эльвира выглядела на порядок лучше ее матери, хотя была лет так на десять старше.

— Я подумал, что Лене неплохо познакомиться с тобой на случай, если придется срочно отвезти документы, когда меня нет, — отчеканил сын, на что мать недовольно вздернула подбородок.

— Я надеялась, что ты поужинаешь со мной.

Александр Сергеевич скинул туфли и в носках прошел в комнату со стеклянной дверью. Эльвира указала рукой на тапочки, и Алена выдала заготовленную фразу:

— Александр Сергеевич сказал, что это на пять минут. Я подожду его в прихожей. Эльвира снова смерила ее злым взглядом и махнула в сторону полукруглой арки.

— Сядь на диван. Можешь в обуви.

Но Алена разулась. Только плащ не сняла. Большая комната действительно напоминала залу — диван, два кресла с низеньким столиком, большой телевизор у стены и это все. Только портьеры золотые, и пальма в кадке зеленая. Остальное все белое — сесть страшно. В коридоре щелкнула дверь — мать с сыном закрылись. Даже лучше, теперь она не хочет слышать даже про дела. Впрочем, кажется, сынок отгораживался вовсе не от дел. Вернее, от дел, но только семейных.

Алена опустила глаза к столику и наткнулась на фотографию в черной рамке. Пришлось пройти по ковру к креслу. По фотографии молодого мужчины шла траурная полоса. Матовая бумага, точно Кодак или Фуджи. Это не может быть отец Александра Сергеевича — только брат.

В коридоре послышались торопливые шаги, и Алена еле успела плюхнуться в кресло, чтобы хозяйка не подумала, что она рассматривает фото.

— Елена, позвони домой и предупреди, что задержишься, — Эльвира протянула ей трубку радиотелефона.

— Спасибо. Мне звонить не надо. Брат в театре. Раньше половины десятого не придет, — протараторила Алена.

Эльвира опустил руку с телефоном.

— Повесь плащ и иди на кухню, поставь тарелки. Они в шкафчике со стеклянными дверцами. Там же и бокалы.

— Я не пью, — пролепетала Алена на автомате, ошарашенная предстоящим ужином. Она провалила роль. С треском.

— А тебе никто и не предлагает пить, — отчеканила хозяйка с долей презрения.

— Саша вообще-то за рулем. Бокалы для минеральной воды.

Она засеменила за хозяйкой, на ходу сдергивая плащ — какое счастье, что она его не застегнула, а то сейчас оторвали бы новые пуговицы! Или переломала даже короткие ногти. Эльвира скрылась за стеклянными дверями, за которыми разлилась пугающая тишина — Александр Сергеевич закипел, наверное, до нужного градуса, чтобы ошпарить ее в машине, как следует. Что она не так сделала, что он не сумел уйти? А, может, не так и хотел? Может, ужин с мамой — хороший повод не ужинать с женой? Лучше не думать на эту тему — сказано накрыть стол. Значит, накрыть. А от непрошенных мыслей еще руки задрожат. За битый английский сервиз — она увидела на тарелках с синими ирисами английскую корону — влетит куда больше. Госпожа Светлова, похоже, порядочная стерва.

Зарезервировав стол, Алена встала у окна. Жаль, вид не на Неву. Хотя, может, и к лучшему — не дует. Хотя она бы окно закрыла — но, раз, не ее дом и, два, она понятия не имеет, как пластиковые окна закрываются. На подоконнике кактус — наверное, альтер-эго хозяйки. Или ее сына — она побоялась взглянуть ему в глаза, когда он вошел следом за матерью. Когда он направился прямо к ней, Алена перестала дышать. Фу, Александр Сергеевич просто закрыл окно и спросил без тени злости:

— Кота видела?

Алена затрясла головой.

— Арчибальд к посторонним не выходит, — Эльвира повернулась от холодильника с двумя стеклянными формами и направилась к микроволновке.