Просроченное завтра (СИ) - Горышина Ольга - Страница 48

Глава 26 "За здравие!"

Макс осторожно затворил дверь, и на ней тотчас отразился отсвет торшера.

— Я думал, ты спишь, — обернулся он к дивану.

Полина лежала на неразобранном прямо в одежде, без подушки, прикрытая лишь пледом.

— Ты что так долго?

В ее голосе сквозило раздражение, которое ему не понравилось и удивило. Он не говорил, во сколько придет, а она сказала, что зверски устала и хочет пораньше лечь спать. И нате. Всю жизнь разбирала диван сама, а теперь ждет слугу и потому злится?

— Да всего на полчаса задержался. Надо было с одним чуваком переговорить.

— А сообщение послать? — не унималась Полина.

— Блин, я же не ночью пришел! Одиннадцати еще нет. Чего завелась с полоборота? Вставай, я разберу диван, — и когда Полина не пошевелилась, Макс процедил сквозь зубы. — Давай я пойду к себе, раз так?

Ответа не последовало, и Макс взялся за дверную ручку. Чего с ней воевать…

— Макс, я встать не могу.

Он обернулся:

— Слушай, уже ж не первый день. Тебе что, целую неделю так плохо?

Он остался в дверях, не зная, куда и зачем его сейчас пошлют.

— У меня нога.

— Чего нога? — не понял он.

— Завтра в травму поеду, тогда и узнаю.

Макс шагнул к дивану, и Полина вскрикнула:

— Только не трогай!

Он замер и повторил вопрос.

— Пальцы, не сама нога. Может, сломаны. Может, ушиб. Но встать я не могу.

— А домой как дошла? Или у дома уже оступилась?

Макс опустился подле дивана на колени, переводя взгляд с бледного лица Полины на спрятанные под пледом обездвиженные ноги и обратно.

— Перед самым спектаклем. Свет настраивали. Я назад шагнула, а там бревно из первого акта. Я о нем забыла… Ну и перекувырнулась. Еще и спину ушибла, но на фоне пальцев это такая ерунда…

— Так ты не играла, значит?

— Какое там не играла?! Кого за десять минут найдешь! Залили ногу обезболивающим, засунули в сапог и вперед. Ну и таблеток наглоталась, конечно. Думала ничего, пронесло. Даже хотела пешком идти. Спасибо, администратор не уехал. Из машины я уже не вышла. Он меня на руках нес, но сапог я ему не позволила снять.

Она откинула плед. Сафьяновый сапожок на одной, на второй ноге — носок, но пальцы поджаты — видимо, из солидарности, чтобы справиться с болью.

— Слушай, я не могу… — выдохнул Макс и потер зачесавшийся нос.

— Что значит, не могу? Вот я не могу… Не могу согнуться. И вообще от одной только мысли тронуть пальцы в холодный пот бросает. Сними.

Макс вскочил на ноги.

— Полин, давай скорую вызовем, а?

— Ты что, больной? Так и скажешь — сапог снять помогите, да? Так и скажешь?

— Какой сапог, у тебя ж нога!

— Нога у меня на месте. А на пальцы рентген нужен. Я не хочу ночью в больницу. Я насмотрелась на приемный покой. Иди нафиг! Сними сапог, не будь идиотом! А завтра Алексей Михайлович отвезет меня на рентген. Производственная травма все-таки… Сними сапог, Макс! Ну что, я умолять тебя должна? Так я на колени встать не могу! Или мне соседа звать? Или твою сестру? Блин, ты что совсем…

Полина прикусила губу и даже шмыгнула. Большие глаза блестели — слезы боли и обиды смешались вместе и выкатились на щеки.

— Полин, я боюсь сделать тебе больно, — взмолился Макс.

Лицо Полины перекосилось.

— Мне больно! Мне уже больно! Мне надо снять сапог. Смазать троксевазином хотя бы и забинтовать. У меня все есть. Алексей Михайлович купил… Блин, Макс! Я теперь жалею, что отказалась от его помощи. Он бы слюни не пускал, а взял и сделал. Как мужик!

Макс прикрыл глаза и досчитал до пяти. Не помогло. Подмышки вспотели. В висках стучало. А что если он повредит палец еще больше? Полная дура, раз не поехала в больницу. Ходить же не сможет. А у нее съемки…

Полина подтянула плед к самому лицу, и когда нижний его край коснулся живота, Макс склонился к больной ноге, ища на сапоге молнию.

— Это чулок. Стаскивай. С молнией я бы сама сняла. Встань за диван и резко потяни. Если даже буду орать, тяни все равно. Дубль я не выдержу.

Макс схватился за сапог и дернул. Полина не пикнула. Только согнулась пополам и подтянула коленки к подбородку. Макс едва удержал равновесие и так и остался стоять в обнимку с сапогом, ища, где его пара.

— Брось на пол, — скомандовала Полина и с перекошенным болью и страхом лицом дотронулась до распухшего пальца. — Все в пакете на столе. Пожалуйста, поторопись. И захвати воды, хочу еще таблетку принять.

— Сколько ты их уже приняла?

— Слушай, не задавай вопросы, а делай. Фельдшер тут нашелся. Шляешься непонятно где, когда нужен. А являешься, так воды даже не допросишься!

Макс поставил сапог за диван и встал подле двери, расставив ноги.

— Слушай, Полина. Я понимаю, что тебе сейчас плохо. Но, может, хватит хамить, а? Я все сделаю. Только разговаривай со мной по-человечески, ладно?

Она глянула на него в упор, но промолчала. Он вынул из упаковки таблетку и протянул ей на ладони.

— Дай две, — попросила Полина тихо, и он так же тихо, но твердо отказал:

— Если так сильно болит, надо врача вызывать, а не травить себя.

Она запила таблетку и откинулась на валик дивана.

— Делай быстрее.

Макс осторожно выдавил на палец прозрачный желтоватый гель и начал размазывать по больному пальцу, едва касаясь кожи, и все равно слышал за спиной сдавленное шипение Полины. Когда он заматывал ногу, она пару раз ойкнула в голос, а потом уткнулась в спинку дивана и замерла.

— Полина, а тебе в туалет не надо? Давай я тебя отнесу? Или сможешь на одной ноге допрыгать? Хотя лучше не прыгать, а то в пальцах будет отдавать.

Она согласилась и вцепилась ему в шею. Макс убедился, что в коридоре и на кухне пусто и оставил дверь открытой — иначе им вдвоем было б не поместиться в крошечном туалете.

— Фу, — выдохнула Полина, пытаясь коснуться пяткой больной ноги пола. — Хорошо, что мы уже спим друг с другом, верно? — усмехнулась она. — Иначе, как бы я попросила тебя об этом…

Макс не мог не улыбнуться в ответ. Но улыбка была краткой. Он смотрел на забинтованный палец, и сердце предательски сжималось — а что, если он перетянул или наоборот не дотянул бинт? Какого черта они ждут утра и какого-то Алексея Михайловича?!

— Полина, может не будешь дурить? Давай скорую, а? Я с тобой хоть до утра сидеть буду, а? Там хоть помогут.

— Никто там не поможет. Уложи меня спать и все.

Она вновь повисла на нем, и он кое-как усадил ее на стул, чтобы разобрать диван. Теперь на нем было две подушки. Только раздев и уложив Полину, он решил сходить за чистой футболкой. Дверь открыта — не будет Аленка запираться. Макс на цыпочках подкрался к шкафу и вытащил футболку, ненароком уронив всю стопку. Пока поднимал, глянул на кровать. Идиотка даже не разделась! Таким в девять часов спать ложиться надо, а не со взрослыми мужиками по театрам шляться.

Макс растолкал спящую, и та, хлопая глазами, уселась на кровати.

— Разденься и ляг под одеяло. Ты чего?

Алена тряхнула головой.

— Ничего.

— Ничего? — переспросил он. — Пила, что ли? А-ну говори!

Он тряхнул ее за плечи, но Алена вдруг с невероятной силой оттолкнула брата.

— Макс, сдурел, что ли?! Я сплю! Кто тебя просил меня будить? Я, как собака, устала за эту неделю!

— До такой степени, что не раздеться?

— Да, до такой! Какая тебе разница, в чем я сплю? Уходи!

Но он не закрыл еще дверь, а сестра уже принялась сдирать платье. Еще одна ненормальная на его голову! Они обе говорить нормально разучились… Как хорошо, что Аленка к матери поедет. Может, ей там вправят мозги, которые ей некоторые личности, похоже, вынесли окончательно. Она, по ходу, не только ключи, но и голову забыла где-то. Какой же он все-таки мерзкий… Просто слизняк с манерами рубаха-парня. Держался бы он от Аленки подальше, а то ведь такая дура на все согласится. Ради интереса, как оно со взрослыми богатыми дядьками бывает. А как бывает, всем ясно. Только каждая думает, что с ней будет все иначе. Но матери нельзя трепать нервы. Надо выждать недельку-другую и посмотреть, что этот олень выкинет…