Невеста наместника (СИ) - Караванова Наталья Михайловна - Страница 80

— Но у нас мало осталось его картин, — с сожалением говорила она. — Только те, которые он не смог продать, или которые он считал недоделанными.

— А та, которая там, в гостиной, в которой мы ждали?

— О, это такая история. Ее отец делал на заказ одному знатному чеору. Несколько лет назад. Тот чеор в живописи не понимал ничего, но ему очень хотелось картину Росвена, чтобы было море, закат, и чтобы лично для него, и чтобы посвящение было написано прямо на холсте. Я не шучу. Именно так он и сказал. А отец тогда сильно заболел… и долго не мог закончить работу. А когда закончил, мы с Фадде наняли сиана и с его помощь сделали магическую копию картины. Заказчик получил настоящую картину, а у нас осталась эта. Отец сказал, что магические копии убивают половину очарования… но мне она все равно нравится…

О Фадде она тоже рассказала — он раньше служил в доме отцова приятеля, но тот разорился, и попросил отца, который тогда уже стал довольно известен, приютить старика. Фадде стал для дочери художника и слугой и другом, и товарищем по ее детским проделкам — в общем, чем-то вроде любимого деда.

Единственное, о чем Энайтери не заговаривала — это о своем будущем ребенке и об его отце. А Темери и не спрашивала. О таких вещах случайным знакомым не рассказывают, особенно если история эта — без счастливого конца.

Темери спохватилась, когда уже начало темнеть. Но хозяйка решительно сказала:

— Давайте пошлем вашу служанку в замок. А вы заночуете у меня. А вернетесь — завтра утром. Это не навредит ни вашей, ни моей репутации, а наместник будет предупрежден.

На том и решили.

Дорри на той же карете отправилась в цитадель, а Темершана и Энайтери остались коротать время за разговором.

Время шло к полуночи, когда Фадде напомнил девушкам, что час поздний, и что для гостьи давно подготовили комнату.

Гостевые комнаты, не требующие ремонта, располагались на том же этаже дома, но в соседнем крыле. Прощаться с новой знакомой было жаль, но не исчезнет же она завтра? Темери только попросила лакея разбудить ее до рассвета. Хотелось бы вернуться в цитадель к завтраку.

Комнатка оказалась небольшой и теплой — видимо где-то в стене проходила каминная труба. Кровать накрывала свежая постель, шторы были раздвинуты. В окно Темери увидела часть крыши, широкий карниз и пятиугольную пристройку, образующую с основным зданием что-то вроде небольшого двора. Рай для воров и трубочистов, а не дом: почти куда угодно можно подняться без лестницы. Пожалуй, даже в юбке.

Темери представила, как лезет в своих пусть не широких, но все равно длинных юбках на крышу — чистить огромной щеткой здешние каминные трубы и прыснула в кулак.

Все-таки, даже не смотря на то, что пресветлой здесь не оказалось, выбраться из цитадели стоило. Разговор с Энайтери оказался именно тем, чего ей больше всего не хватало — лучшим видом отдыха — искренним разговором с человеком, которому ты ничего не должен, и который ничего не должен тебе.

Надо будет обязательно позвать Энайтери в цитадель… — с этой мыслью Темери и заснула.

Проснулась снова оттого, что кто-то как будто издалека звал ее по имени.

— Ровве? — Спросила и тут же закашлялась.

Было жарко, почти нестерпимо жарко, хотя, вероятно во сне, она сбросила и одеяло и простыни. Кожа вспотела, дышать было тяжело.

Так с Темери уже было однажды. В самом начале, в лесу, в доме Старика. Тогда она едва справилась с горячкой — и Старик нехотя признался, что был уже готов к тому, чтобы выкопать за землянкой еще одну могилу. Но теперь причиной вряд ли была болезнь.

К жаре, к темноте сегодня добавился и еще густой запах горящего костра — и этот запах Темери совершенно не понравился.

В темноте она села, наощупь дотягиваясь до подсвечника.

— Поспеши, — прошелестел голос Ровве, — иначе не сможешь спуститься вниз…

— Что происходит? Роверик, ты знаешь?

— Нет, я не знаю. Я не всеведущ, как бы мне этого ни хотелось, но тебе действительно стоит спешить.

Темери нащупала спички, зажгла свечу, и сразу поняла, что комната полна дыма, и дым продолжает пробиваться сквозь дверные щели.

Платье… нет, слишком много шнуровок и завязок. А вот сапожки придется надеть. И шаль накинуть…

— Да быстрее же!

Темери набрала полную грудь воздуха, понимая, что в коридоре все может быть намного хуже, ведь дым течет оттуда.

Да, здесь дыма было намного больше, и жар оказался куда ощутимее. Тут его уж не спутаешь с жаром от перетопленной печи.

Она поспешила к центральной лестнице, поторапливаемая короткими репликами Ровве… ровно до того момента, пока не вспомнила про Энайтери. Спаслась ли хозяйка?

Чтобы не передумать, она вслух спросила:

— Ровве, хозяйка дома. Я должна ее найти.

— Нет! Темершана, времени почти не осталось!

— Нельзя ее бросать. Помоги!

Он не ответил, но словно исчез — если только так можно сказать о голосе, который и звучал-то только у нее в голове.

Темери рассудила, что скорей всего хозяйская спальня где-то неподалеку от той гостиной, где они вчера чаевничали. Не дожидаясь возвращения покровителя, она поспешила туда. Свет свечи почти не помогал, дыма возле лестницы стало еще больше, а на стеклах над ней стали заметны багровые отсветы.

Темери скомкала шаль и прижала к лицу — дышать легче не стало, но кашель вроде утих.

Вдруг она увидела, как темнота впереди всколыхнулась, наполнив собою размытый человеческий силуэт. Ровверик махнул рукой, показывая дорогу.

Почему-то больше он не спорил.

Хозяйка нашлась в «голубом зале», где картина.

Она была в том же самом платье, в котором встречала гостью, только прическу успела распустить. Энайтери лежала на полу… но она не сама упала. Темери ахнула: руки девушки были крепко связаны, на лбу — длинная ссадина, у платья один рукав почти оторван. Лежала на боку, но так, словно пыталась отползти от чего-то, что ее напугало. Что здесь случилось?

На девушку напали… но почему Темери этого даже не услышала?

Да, ее спальня далеко, а преступник мог действовать тихо…

А, возможно, он просто не знал, что у хозяйки гости и давно готовил это убийство. Ведь, когда дом сгорит, вряд ли кто-то станет искать причины.

То есть все эти мысли в голове Темери промелькнули как бы сами собой — за это время она успела потормошить хозяйку, и понять, что она жива, но в беспамятстве.

Узел на руках был затянут крепко.

— Нож на столе, — прошелестел Ровве каким-то слишком уж ровным голосом. Темери не придала значения. Сейчас не это было важно.

— Вода, — снова подсказал Ровве. — В кувшине. Намочи свой платок. Протри ей лицо. И сама дыши через него, немного поможет.

Темери так и сделала.

Нож оказался обычным столовым серебряным ножиком, таким сразу трудно разрезать довольно толстую двужильную веревку. Но Темери справилась.

Когда она несильно хлопнула Энайтери по щекам, та застонала и открыла глаза.

— Встать сможете? — спросила Темершана, вопреки собственным сомнениям помогая ей подняться.

В этот момент внизу что-то гулко загрохотало, заскрипели балки дома. Дом сопротивлялся огню, но он не мог держаться слишком долго.

Под потолком начал клубиться густой серый дым.

— Лестница рухнула, — все так же отчужденно произнес Ровве. — К окну! Это единственный выход!

Второй этаж, вспомнила Темери. Может, они и не разобьются насмерть…

Но тут же перед глазами всплыло виденное из окна — довольно широкий карниз, по которому, если очень постараться, можно пройти до декоративной башенки, у которой крыша почти плоская…

Да, сама она может и пройдет. Но как быть с Энайтери?

— Сюда, — показал дорогу Ровве. Открой это окно, оно ближе к башне.

Темери подчинилась. Снаружи было темно, лил мелкий дождь, но по всей округе, по кустам и деревьям, плясали огненные всполохи. Горел первый этаж, и видимо — уже часть второго этажа тоже.

— Нужна веревка, — поняла Темери.

Если через раму на карниз она еще перелезет, то в темноте, в полосах дыма, на мокрой поверхности устоять будет слишком сложно.