МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 252

Птичий Человек склонился над темным предметом. Когда он выпрямился, в руках у него была мертвая сова; шея сломана, крылья раскинуты. Старейшины переглянулись. Чандален нахмурился, но ничего не сказал.

Ричард поднес к глазам окровавленные пальцы.

— Первый раз в жизни сталкиваюсь с совой. Но почему она погибла?

Птичий Человек ласково погладил серые перья.

— Птииы живут в воздухе, на другом уровне нашего мира. Вернее, на двух: ведь им принадлежит и воздух, и земля. И они могут перемещаться с одного уровня на другой. Птицы теснее связаны с миром духов, чем мы, особенно совы. Они могут видеть в ночи, когда мы слепы — так же, как слепы мы и в мире духов. Я — духовный наставник Племени Тины. Только Птичий Человек может быть духовным наставником, ибо только ему доступны такие вещи. — Он поднял мертвую птицу повыше и продолжал: — Это предупреждение. Впервые я вижу, чтобы послание из мира духов принесла сова. Она отдала свою жизнь, чтобы предостеречь тебя. Ричард, прошу тебя, обдумай еще раз свою просьбу. Это событие означает, что сборище будет опасным — достаточно опасным, чтобы духи прислали нам своего вестника.

Ричард перевел взгляд с лица старейшины на мертвую птицу. Потом протянул руку и тоже коснулся взъерошенных перьев. Никто не проронил ни звука.

— Опасным для меня — или для старейшин?

— Для тебя. Ведь ты же просишь о сборище. Сова несла послание именно тебе. Ты — тот, кого духи хотят предостеречь. — Он взглянул на Ричарда из-под бровей. — Это — кровавое предостережение. Одно из самых ужасных. Хуже совы только ворон. Если бы предостережение принес ворон, оно означало бы верную смерть.

Не отрывая глаз от мертвой совы, Ричард вытер пальцы о рубашку.

— У меня нет выбора, — прошептал он. — Если я буду бездействовать, завеса будет порвана окончательно, и Владетель подземного мира проникнет к нам. Смерть поглотит нас всех. Я должен узнать, как остановить его. Я должен хотя бы попытаться.

Птичий Человек кивнул:

— Как пожелаешь. Приготовления займут три дня.

Ричард вскинул глаза:

— В прошлый раз они заняли два. Нам нельзя терять времени, старейшина.

Птичий Человек глубоко вздохнул:

— Два дня.

— Благодарю тебя, почтенный старейшина, — Ричард повернулся, и Кэлен увидела, что глаза его мутны от боли. — Кэлен, пожалуйста, найди Ниссел и приведи ее в дом духов. Я буду там. И пусть захватит с собой что-нибудь сильнодействующее.

Она стиснула его руку:

— Конечно, Ричард. Я быстро.

Ричард кивнул. Он вытащил меч из земли и ушел в темноту.

Глава 13

Итак, причина смерти… Она задумалась, приложив к губам кончик простой деревянной ручки. Маленькая скромная комнатка тонула в полумраке: свечи, которым с трудом нашлось место среди многочисленных бумаг, едва рассеивали темноту. На столе громоздились стопки толстых фолиантов, а между ними лежали пожелтевшие свитки. Свободным оставался лишь небольшой пятачок, и на этом пятачке размещался сейчас составляемый ею отчет.

За ее спиной пылились на полках разнообразные магические предметы. Вездесущим служанкам запрещалось касаться их, стирать с них пыль входило в ее обязанности, но у нее вечно не было для этого ни времени, ни желания. Кроме того, покрытые пылью, эти предметы привлекали к себе меньше любопытных взглядов.

На окнах висели тяжелые плотные шторы. Единственным светлым пятном в комнате был желто-голубой коврик перед столом. Посетители, как правило, предпочитали смотреть именно на него.

Причина смерти… Эти отчеты — сплошное мучение. Она поморщилась. Но мучение необходимое. По крайней мере пока. Во Дворце Пророков обожали отчеты. Некоторые сестры всю свою жизнь не вылезали из архивов, регистрируя отчеты, перекладывая их с места на место, оберегая эти бумажки, которые, может быть, когда-нибудь кому-нибудь понадобятся.

Ну что ж, пока времена не переменились, придется придумывать подходящую причину смерти. Истина никого не интересует, но удовлетворительное объяснение представить необходимо. Эти сестры трясутся над каждым, у кого есть дар. Какая глупость!

Несчастный случай в процессе обучения? Она улыбнулась. Этой формулировкой она не пользовалась уже много лет. Она обмакнула перо в чернильницу и, сложив губы трубочкой, начала писать:

Причиной смерти стал несчастный случай, связанный с Рада-Хань. Даже самый молодой и гибкий побег, как я неоднократно предупреждала сестер, ломается, если согнуть его слишком сильно.

Вот и все. И кто станет задавать вопросы? Пусть поломают голову, кто именно допустил ошибку. Это избавит их от чрезмерного любопытства. Она потянулась за песочницей, и в этот момент раздался стук в дверь.

— Одну секундочку! — Взяв двумя пальцами письмо этого мальчишки, она поднесла его к свече, а потом, когда оно разгорелось, бросила в остывший камин. Больше он писем писать не будет. — Войдите!

Тяжелая сводчатая дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова.

— Это я, сестра, — шепнула голова.

— Не стой на пороге, как послушница. Входи и закрой дверь.

Женщина вошла, осторожно закрыла за собой дверь и огляделась. На ковер она даже не взглянула.

— Сестра…

Сердитый взгляд и палец, прижатый к губам, заставил ее замолчать.

— Никаких имен, даже когда мы одни! Я же тебе говорила!

Гостья взглянула на стену так, словно боялась, что оттуда сейчас кто-то выскочит.

— Я думала, ваша комната защищена…

— Конечно, защищена. Но всегда остается возможность, что ветерок донесет наши слова до чужих ушей. Если это случится, не хотелось бы, чтобы вместе со словами он донес и имена. Или тебе, наоборот, хочется именно этого?

— Конечно, нет! Конечно, вы правы! — Девушка нервно сцепила пальцы. — Когда-нибудь это станет не нужно. Ненавижу, что мы должны прятаться. Когда-нибудь мы…

— Что ты узнала?

Гостья поправила платье и, положив руки на стол, слегка наклонилась вперед. Ее глаза блестели. Это были необычные глаза — бледно-голубые с темно-фиолетовыми крапинками. Хозяйке кабинета стоило большого труда не смотреть в них.

Девушка наклонилась к ней поближе и прошептала:

— Они нашли его.

— Ты видела книгу?

— Да, видела. Во время обеда. Я ждала, пока все не ушли. — Она взглянула на собеседницу. — Он отверг первое предложение.

— Что? — Она хлопнула ладонью по столу. — Ты уверена?

— Это сказано в книге. И не только это. Он уже вырос. Вырос и стал мужчиной.

— Взрослым! — Сидящая за столом женщина тяжело вздохнула.

— Как звали эту сестру?

— Какая разница? Ведь все они наши.

— Нет, не все. Я не смогла послать трех наших сестер. Только двух. Одна — сестра Света.

В голубых глазах вспыхнуло удивление.

— Как это? Как же вы допустили это? В таком важном деле…

Ладонь снова хлопнула по столу:

— Молчать!

Гостья вздрогнула и выпрямилась, покраснев.

— Это была сестра Грейс.

Хозяйка кабинета, прикрыв глаза, откинулась в кресле.

— Сестра Грейс была одна из наших.

— Значит, из двух оставшихся наша только одна. Но кто? Сестра Элизабет или сестра Верна?

— Это не то, что тебе следует знать.

— Но почему? Ненавижу оставаться в неведении. Ненавижу, когда говоришь с сестрами и не знаешь, кто из них сестра Света, а кто — сестра Тьмы.

Хозяйка кабинета в гневе ударила кулаком о стол.

— Не смей больше произносить этого вслух! — прошипела она. — Или я отправлю тебя к Безымянному по кусочкам!

На сей раз гостья опустила взгляд на ковер. Лицо ее побледнело.

— Простите меня, — прошептала она.

— Тех сестер Света, которые верили в наше существование, уже нет в живых. Но если твои слова коснутся чужих ушей, подозрения проснутся вновь. И ты никогда, слышишь, никогда не должна их произносить! Если сестры поймут, кто ты и кому ты служишь, ты и пикнуть не успеешь, как у тебя на шее окажется Рада-Хань.