МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 397

Что касается нужных Ричарду сведений, то Уоррену удалось отыскать очень немного. В древних книгах он нашел лишь несколько упоминаний о Долине Заблудших и о народе бака-бан-мана. Но и то немногое, что он нашел, оказалось весьма интересным. Книги говорили о силе, которой наделили волшебники бака-бан-мана, отняв у них землю. Эта сила должна была помочь им вернуться домой. Еще там было сказано, что, когда будет восполнено недостающее звено, эта сила пробудится, воплощенная в женщине, которая посвящена духам, и Башни Погибели падут. Ричард вспомнил Дю Шайю, называвшую его Кахарином и своим мужем. Ведь это тоже можно понять как связь или звено. Но верна ли его догадка, он пока не знал. Когда они вдвоем сидели и любовались равниной, Уоррен сказал:

— Аббатиса последнее время читала книги пророчеств и хроники, где говорится о камне, брошенном в пруд.

Ричард насторожился. Песню о камне, брошенном в пруд, он слышал от Кэлен. Но Уоррен был плохо знаком с этим пророчеством и не мог сказать, в чем тут дело.

— Ты знаешь Второе Правило Волшебника? — спросил неожиданно Ричард.

— Второе? А что, у волшебников есть правила? А какое тогда первое?

— Помнишь тот вечер, когда Джедидия сломал ногу, а я сказал, что на твоей одежде остался пепел? Ты еще попытался отряхнуть его. Я тогда применил Первое Правило Волшебника. — Уоррен нахмурился. — Подумай об этом, Уоррен, и расскажи мне, до чего ты додумался. А пока было бы неплохо, если бы ты поскорее нашел нужные мне сведения.

— Ну, теперь мне будет полегче. Сестре Бекки по утрам нездоровится, и ей уже не до того, чтобы следить за мной. — Ричард нахмурился, и Уоррену пришлось пояснить. — Она беременна.

— А у многих сестер есть дети?

— Конечно. Вспомни, сколько во Дворце молодых волшебников, которым не дозволено выходить в город? Сестры помогают им удовлетворить некоторые потребности, чтобы они не отвлекались мыслями от занятий.

Ричард подозрительно покосился на Уоррена:

— А у сестры Бекки не от тебя ли ребенок?

Уоррен зарделся.

— Нет. Я жду ту, которую люблю.

— Пашу?

Уоррен молча кивнул. Ричард задумчиво смотрел на Дворец Пророков.

— Уоррен, — спросил он, — все ли дети от мужчин, имеющих дар, наследуют его?

— О нет. Говорят, прежде, когда Новый и Древний мир еще не разъединились, дар был очень у многих. Но шло время, и те, кому удавалось достичь власти, убивали детей, рожденных с даром, опасаясь соперников. Тем, кто оставался в живых, они не позволяли учиться. Прежде сыновей обучали отцы, но детей с даром со временем рождалось все меньше, а имевшие знание ревниво оберегали его. Дворец Пророков и был создан специально для того, чтобы учить людей, рожденных с даром. Но в наши дни такие люди — большая редкость. Теперь даже у волшебников почти не рождаются одаренные дети. Мы — вымирающая раса.

Ричард бросил последний взгляд на город и медленно встал.

— Они не «удовлетворяют некоторые потребности», — прошептал он. — Они используют нас как производителей.

Уоррен тоже встал, изумленно глядя на Ричарда.

— Что? — переспросил он.

— Они используют юношей, которые живут во Дворце, чтобы плодить волшебников.

Уоррен нахмурился:

— Но зачем?

— Не знаю, но надеюсь выяснить, — ответил Ричард.

— Хорошо, — улыбнулся Уоррен. — Это так смахивает на приключение, а мне хочется приключений.

— А что ты знаешь о приключениях, Уоррен? — спросил Ричард.

— Ну, это какие-то захватывающие события, — сказал тот, продолжая улыбаться.

— Приключения, — холодно произнес Ричард, — это когда ты напуган до смерти и сам не знаешь, выживешь ты или погибнешь. Когда ты не знаешь, выживет ли тот, кто тебе дорог. Это неприятности, из которых непонятно, как выбраться.

— Я об этом не думал! — растерялся Уоррен.

— Тогда подумай, потому что я собираюсь устроить одно приключение.

— Что ты затеял?

— Чем меньше ты будешь знать, тем меньше беспокойства доставят эти приключения тебе. Лучше отыщи нужные мне сведения. Если завеса между мирами действительно повреждена, вся наша жизнь скоро превратится в одно бесконечное приключение.

— Знаешь, — нерешительно сказал Уоррен, — кажется, мне удалось выяснить кое-что о том, что тебя интересует.

— О Камне Слез?

Уоррен кивнул.

— Я выяснил, что ты никак не мог его видеть, потому что он скрыт завесой. Точнее, он — часть завесы.

— Ты уверен, что я не мог его видеть?

— Конечно. Камень Слез — печать, удерживающая Безымянного в царстве мертвых.

— Прекрасно! — воскликнул Ричард. — Молодец, Уоррен, хорошо поработал. Значит, ты уверен, что Камень Слез никак не мог попасть в наш мир?

Уоррен покачал головой:

— Это невозможно. Единственный путь, которым Камень мог бы сюда попасть, — через врата.

У Ричарда мурашки по спине побежали.

— Какие врата?

— Ну, это такое название, — пояснил Уоррен. — Так называют ход из мира мертвых в мир живых, который пока закрыт, но чисто теоретически может открыться. Но открыть его можно, лишь владея обеими сторонами магии. Безымянный в подземном мире владеет одной только Магией Ущерба. Мы, в нашем мире, владеем только Магией Приращения.

Ричард похолодел.

— А если кто-то в нашем мире владеет обеими сторонами магии, он может открыть врата?

— Ну конечно, — ответил Уоррен немного испуганно. — Но людей, владеющих обеими сторонами магии, больше нет. Последние погибли более трех тысяч лет назад. — Он ободряюще улыбнулся Ричарду. — Нам нечего бояться.

Ричард не улыбался. Схватив Уоррена за рукав, он посмотрел ему в глаза.

— Уоррен, скажи мне, что эти врата не связаны с магией Одена! Скажи мне, что их не открывают три шкатулки Одена!

— Откуда ты знаешь эти названия? — прошептал Уоррен. — Кроме аббатисы и еще двух сестер, во всем Дворце только мне дозволено читать книги, где врата названы своим древним именем!

Ричард стиснул зубы.

— Что случится, если открыть одну из трех шкатулок?

— Но ее нельзя открыть! Я же тебе говорил, для этого необходимо владеть и Магией Приращения, и Магией Ущерба.

Ричард тряхнул его.

— Что случится, если открыть одну шкатулку?

— Тогда… тогда врата между двумя мирами откроются. Завеса прорвется, и печать, удерживающая Безымянного, будет снята!

— И Камень Слез появится в этом мире? — Уоррен кивнул. — А если шкатулки закрыть, это восстановит печать?

— Нет. То есть да. Но закрыть их сможет только тот, кто владеет магией. Но если волшебник закроет шкатулку, равновесие все равно будет нарушено, потому что все волшебники владеют лишь Магией Приращения. И тогда Безымянный вырвется из подземного мира. Точнее говоря, наш мир будет поглощен миром смерти.

— А как же закрыть шкатулку, чтобы снова разделить миры?

— Так же, как она и была открыта. Силой Магии Приращения и Магии Ущерба.

— А при чем тут Камень Слез?

— Не знаю. Мне надо изучить это.

— Тогда прошу тебя, поторопись! — прошептал Ричард.

— Пожалуйста, ответь, — Уоррен испуганно посмотрел на него, — не хочешь ли ты сказать, что тебе известно, где эти шкатулки? Ведь ты не нашел их? Правда?

— Нашел ли я их?! — переспросил Ричард. — Последний раз, когда я их видел, одна из них была открыта. И тогда моего подонка-отца забрал подземный мир.

Уоррен потерял сознание.

Глава 57

Вечерело. Старушка посыпала золой ступени, покрытые ледяной коркой. Кэлен прошла мимо, вздохнув с облегчением. Если бы старушка подняла голову, она бы без труда узнала в этой по-зимнему одетой женщине с вещевым мешком и луком Мать-Исповедницу, вернувшуюся в Эйдиндрил.

А Кэлен была вовсе не настроена на торжественный прием. Она слишком устала. Прежде чем вернуться домой, она уже побывала в замке Волшебника в горах, но там было пусто, темно и холодно, как в склепе. Волшебные щиты были на месте, но Исповедница все же могла войти туда.

Зедда там не было.