МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 481

Улыбка Брогана стала шире.

— Как вам будет угодно, магистр Рал.

Он потянулся к кинжалу. В то же мгновение красный прут одной из мордсит оказался у него перед носом. Броган замер, боясь пошевелить даже пальцем.

— Эго быть обычай моей страны, магистр Рал. Я не думал вам угрожать. Я хотел вручить вам свой кинжал в знак того, что намерен выполнить ваши требования и остаться во дворце. Это быть способом дать слово, символом моей искренности. Вы позволите?

Женщина не сводила с него глаз.

— Все в порядке, Бердина, — сказал магистр Рал.

Она неохотно убрала прут, одарив Брогана злобным взглядом. Тобиас медленно достал кинжал и аккуратно положил на край стола рукояткой вперед. Магистр Рал взял его и отложил в сторону.

— Благодарю, генерал. — Броган протянул руку ладонью вверх. — В чем дело?

— Традиция, магистр Рал. В моей стране, по обычаю, тому, кто вручает вам свой кинжал, в ответ дают монетку, серебро за серебро, и этот обмен становится символом мирных намерений.

Магистр Рал пристально посмотрел на Брогана, потом откинулся на спинку кресла, достал из кармана серебряную монетку и кинул на стол. Броган взял монету и сунул в карман камзола. Но чеканку он успел разглядеть: Дворец Пророков.

Тобиас поклонился:

— Благодарю, что почтили наши обычаи, магистр Рал. Если вы больше ни о чем не хотите меня спросить, то позвольте мне удалиться, чтобы поразмыслить над вашим сегодняшним заявлением.

— Только один вопрос. Я слышал, что Защитники Паствы не благоволят к магии. — Магистр Рал наклонился чуть ближе. — Почему же с вами колдунья?

Броган бросил взгляд на сестру.

— Лунетта? Но она ведь моя сестра, магистр Рал. Она всюду со мной путешествует. Я ее нежно люблю, несмотря на то что у нее дар и она такая толстуха. На вашем месте я бы не очень доверял словам герцогини Лумхольц. Она быть кельтонкой, а я слышал, что кельтонцы тесно связаны с Орденом.

— Я слышал это и о других, не только о кельтонцах.

Броган пожал плечами. Этой кухарке надо было отрезать ее длинный язык.

— Вы просили, чтобы о вас судили по вашим делам, а не потому, что о вас говорят другие. Почему же вы отказываете мне в этом праве? Я не в состоянии пресечь слухи, но у моей сестры есть дар, и я люблю ее такой, какая она есть.

Магистр Рал снова откинулся на кресле. Взгляд его оставался холодным.

— Среди тех, кто устроил резню в Эбиниссии, были Защитники Паствы.

— Так же, как и д’харианцы, — поднял бровь Броган. — Впрочем, все, кто напал на Эбиниссию, уже мертвы. Ваши сегодняшние слова означают предложение начать все заново? Каждый получает возможность жить в мире, согласившись на ваши условия?

Магистр Рал медленно кивнул:

— Верно. И последнее, генерал. Я не раз сражался с приспешниками Владетеля и буду сражаться с ними и впредь. Но эти битвы научили меня одному: они не нуждаются в тени, чтобы спрятаться в ней. Приспешником Владетеля может оказаться даже тот, кого вы заподозрили бы в последнюю очередь, и хуже того — они могут выполнять волю Владетеля, сами того не подозревая.

— Мне тоже доводилось об этом слышать, — склонил голову Броган.

— Так хорошенько убедитесь в том, что тень, которую вы преследуете, — не та, которую отбрасываете вы сами.

Броган нахмурился. Многое из того, что ему довелось услышать из уст магистра Рала, ему не нравилось, но это было первое высказывание, которого он просто не понял.

— Я абсолютно уверен, что преследую именно Зло, магистр Рал. Не тревожьтесь за меня.

Броган повернулся, чтобы уйти, но остановился и поглядел через плечо.

— И позвольте поздравить вас с помолвкой с королевой Галеи... Нет, я, похоже, действительно начинаю дряхлеть. Никак не могу удержать в голове имена. Простите меня. Как ее имя?

— Королева Кэлен Амнелл.

Броган поклонился.

— Ну да, Кэлен Амнелл. Больше я не забуду.

Глава 14

Ричард долго смотрел на тяжелую дверь из красного дерева, закрывшуюся за Защитниками Паствы. Все же приятно увидеть среди разряженных гостей простушку, одетую в платье из разноцветных полосок ткани, подумал он. Все, конечно, уверены, что она чокнутая. Ричард оглядел свою собственную одежду, простую и перепачканную. Интересно, не сочли ли сумасшедшим и его. А может, он и есть сумасшедший.

— Магистр Рал, — спросила Кара, — как вы узнали, что она колдунья?

— Она была окружена своим Хань. Разве по ее глазам ты этого не увидела?

Скрипнув кожаной одеждой, Кара оперлась бедром на стол.

— Мы можем узнать колдунью, если она воспользуется своей магией против нас, но не раньше. Что такое Хань?

Ричард, зевнув, провел ладонью по лицу.

— Ее внутренняя сила, сила жизни. Ее магия.

— Вы сами владеете магией, — пожала плечами Кара, — поэтому вы ее видите. Мы — нет.

Поглаживая пальцем рукоятку меча, Ричард неопределенно хмыкнул.

Со временем, сам не зная, как у него это получается, он начал видеть чужой Хань. Хотя у каждого дар обладал своими особенностями, все же что-то объединяло их, и это что-то Ричард немедленно распознавал. Может быть, как сказала Кара, благодаря собственному дару, а может, он просто слишком часто встречал этот особенный, бездонный взгляд у многих людей, владеющих магией: у Кэлен, у Эди, костяной женщины, у ведьмы Шоты, у Дю Шайю, мудрой женщины народа бака-бан-мана, у Даркена Рала, у сестры Верны, у аббатисы Аннелины и у других сестер Света, когда они касались своего Хань. А иногда, если сестры Света использовали мощную магию, он видел даже, как вокруг них потрескивает воздух. Попадались среди них и такие, чей Хань был настолько сильным, что у Ричарда вставали дыбом волосы, когда они проходили мимо.

Такой же взгляд Ричард увидел и у Лунетты. Он знал, что во время его речи она касалась своего Хань. Он только не знал — зачем. Она ничего не делала, а колдуньи, как правило, не касаются Хань без определенной цели, так же, как и сам Ричард никогда не извлекает без нужды Меч Истины. Может быть, для нее это просто забава, вроде разноцветных ленточек на платье? Но Ричард в это не верил.

Он был обеспокоен: возможно, Лунетта прибегла к магии, чтобы определить, говорит ли он правду. Но Ричард был недостаточно знаком с магией, чтобы наверняка сказать, что такое возможно. Однако колдуньи часто каким-то образом знали, говорит ли он правду, и если он лгал, для них это было так же очевидно, как если бы при этом у него загорелись бы волосы. Не желая рисковать, Ричард был весьма осмотрителен в выборе слов, особенно когда речь зашла о Кэлен.

Брогана явно интересует Мать-Исповедница. Ричард бы очень хотел, чтобы слова генерала соответствовали истине. Во всяком случае, говорил он весьма убедительно. Может быть, заботясь о безопасности Кэлен, он, Ричард, стал чересчур подозрительным?

— Этот человек выглядит как петух, потерявший насест, — невольно произнес он вслух.

— Хотите, чтобы мы подрезали ему крылышки, магистр Рал? — Бердина поиграла висящим на запястье эйджилом. — Или что-нибудь ниже? — лукаво изогнула она бровь.

Ее подруги хихикнули.

— Нет, — устало проговорил Ричард. — Я дал слово. Я потребовал от этих людей решиться на поступок, который навсегда изменит их жизнь. И я должен выполнить обещание, дать им возможность убедиться, что это делается для общего блага. Ради того, чтобы никто не погиб.

Гратч зевнул, продемонстрировав великолепные клыки, и плюхнулся на пол возле стула Ричарда. Улик с Иганом, казалось, не обращали внимания на разговор. Они стояли, заложив руки за спину, неподвижные, как мраморные колонны. Но взгляд их не терял остроты и оставался настороженным, хотя в огромном помещении не осталось никого, кроме них самих, трех морд-сит, генерала Райбиха и гара.

Потирая пальцем золотую подставку лампы, стоящей у края подиума, генерал Райбих спросил:

— Магистр Рал, вы всерьез говорили о том, что солдаты не воспользуются правом победителей?

Ричард посмотрел в озабоченные глаза генерала: