МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 492

— Ну, я не знаю... Возможно...

Верна холодно улыбнулась:

— Возможно, мастер Финч продал их, а нам сказал, что они убежали, чтобы скрыть кражу?

Сестра Дульчи выпрямилась.

— Аббатиса, вы, конечно же, не хотите обвинить...

Верна вскочила, хлопнув ладонью по столу.

— Упряжи тоже нет. Она что, тоже сбежала ночью? Или лошади сами себя взнуздали, перед тем как пробежаться?

Сестра Дульчи побледнела.

— Я... Ну, я... Я пойду проверю...

— Вы немедленно отправитесь на конюшню и скажете мастеру Финчу, что, если лошади не будут найдены до следующей проверки, их стоимость, как и стоимость упряжи, будет вычтена из его жалованья!

Сестра Дульчи торопливо поклонилась и вылетела из кабинета. Когда дверь за ней захлопнулась, Уоррен усмехнулся:

— Похоже, ты вполне втянулась в работу, Верна!

— Уоррен, хоть ты меня не трогай!

Уоррен сразу перестал улыбаться.

— Верна, успокойся. Это всего лишь лошади. Финч их отыщет. Не стоит из-за этого плакать.

Верна недоуменно моргнула. Коснувшись пальцами щек, она почувствовала, что они действительно влажные.

— Извини, Уоррен. Не знаю, что со мной творится. Наверное, я просто устала.

— Верна, нельзя так расстраиваться из-за какой-то кучи бумажек.

— Ты только погляди, Уоррен! — Она выхватила из стопки первый попавшийся доклад. — Аббатисса, которая утверждает стоимость вывоза навоза! Ты хоть имеешь понятие, сколько навоза производят эти чертовы кони?! И сколько они жрут, чтобы произвести этот навоз?

— Честно говоря, нет. Должен признать, что...

Верна выхватила следующую бумагу.

— Масло...

— Масло? — переспросил Уоррен.

— Да, масло. — Верна пробежала глазами документ. — Оно прогоркло, и нам нужно купить десять фургонов масла, чтобы восполнить запасы. А я должна рассмотреть этот вопрос и решить, будем мы платить цену, которую назначил торговец, или поищем другого.

— Вероятно, это действительно важно... — с сомнением произнес Уоррен.

Верна взяла третий доклад.

— Кровельщики. Кровельщики и плотники чинят крышу в обеденном зале. И перекрытия. Ударила молния, Уоррен, ты понимаешь? Они говорят, что теперь чуть ли не половину крыши нужно снимать и менять. Десять человек будут работать две недели, и мне нужно решить, подходящее ли сейчас для этого время, и завизировать сумму, которую им заплатят.

— Ну, раз люди работают, они имеют право получать за это деньги, разве не так?

Верна потерла пальцем тяжелый золотой перстень.

— Я надеялась, став аббатисой, многое изменить во Дворце. Мы, сестры Света, порой ошибаемся, считая, что выполняем волю Создателя. Но эти бумаги — все, чем я занимаюсь, Уоррен. Посмотри на них. Я читаю их днем и ночью, пока в глазах не начинает рябить.

— Наверное, это все-таки важно, Верна, — повторил Уоррен.

— Важно? — С преувеличенной аккуратностью она извлекла из кипы еще один документ. — Посмотрим, что здесь... Похоже, двое наших «молодых людей» напились и устроили пожар в гостинице... огонь распространился... нанесен значительный ущерб... владельцы хотят, чтобы Дворец компенсировал убытки. — Она отложила бумагу в сторону. — С этими двумя придется провести серьезную и продолжительную беседу.

— Вот видишь, Верна... — начал Уоррен, но она его перебила:

— А здесь у нас что? Счет от швеи. За платья для послушниц. — Верна взяла следующий. — А это? Соль. Трех наименований.

— Но, Верна...

Не дав Уоррену и слова сказать, Верна выудила еще один.

— Ну а тут? — Она с издевательской серьезностью нахмурила брови. — Копание могил.

— Что?

— Два могильщика. Хотят получить деньги за свою работу. — Она пробежала глазами документ. — И должна заметить, они довольно высоко оценивают свое мастерство.

— Послушай, Верна, мне кажется, ты здесь чересчур засиделась. Тебе нужно подышать свежим воздухом. Как ты на это смотришь?

— Прогуляться? Уоррен, у меня нет времени...

— Аббатиса, вы слишком долго сидите на одном месте. Вам необходим моцион. — Уоррен многозначительно показал глазами на дверь. — Так как насчет прогулки?

Верна тоже взглянула на дверь. Если сестра Дульчи отправилась выполнять ее поручение, то в приемной сейчас только сестра Феба. А Феба — подруга... Но Верна тут же напомнила себе, что верить нельзя никому.

— Ну... Да, полагаю, небольшая прогулка мне не повредит.

Уоррен, обогнув стол, взял ее за руку и помог подняться.

— Вот и прекрасно. Пошли?

Вырвав руку, Верна одарила его убийственным взглядом.

Она стиснула зубы, но почти пропела:

— О да, почему бы и нет?

Услышав звук открывающейся двери, сестра Феба, поспешно вскочив, склонилась в поклоне.

— Аббатиса... Вам что-нибудь нужно? Может, немного супа? Или чай?

— Феба, я тебе сотню раз говорила: не надо кланяться всякий раз, как ты меня видишь!

Феба поклонилась опять:

— Да, аббатиса. — Ее круглое личико вспыхнуло. — Я хотела сказать... Извините, аббатиса. Простите меня.

Верна, вздохнув, собрала остатки терпения.

— Сестра Феба, мы знаем друг друга еще со времен послушничества. Сколько раз нас с тобой отправляли на кухню скрести котлы за... — Верна глянула на Уоррена. — Ну, не помню уже за что, но, одним словом, мы с тобой — старые друзья. Пожалуйста, постарайся об этом не забывать, хорошо?

Феба несмело улыбнулась:

— Конечно... Верна. — Она чуть вздрогнула, называя аббатису по имени, и покраснела еще больше.

Едва они вышли в коридор, Уоррен сразу же поинтересовался, за что подруг отправляли чистить котлы.

— Не помню! — рявкнула Верна, оглядывая пустой коридор. — Ну и зачем ты меня вытащил из кабинета?

— Просто, чтобы ты прогулялась, — пожал плечами Уоррен. Он, в свою очередь, тоже внимательно оглядел коридор, затем многозначительно посмотрел на Верну. — Я подумал, что, возможно, аббатисе захочется навестить сестру Симону.

Верна споткнулась на ровном месте. Сестра Симона вот уже несколько недель была не в себе — ей снились кошмары, и ее держали в защищенной комнате, чтобы она не могла причинить вред ни себе, ни кому-то еще.

Уоррен, наклонившись к Верне, прошептал:

— Я к ней уже заходил.

— Почему?

Уоррен указал пальцем вниз. Подвалы. Он имел в виду библиотеку. Верна нахмурилась:

— И как дела у бедной Симоны?

На пересечении коридоров Уоррен еще раз огляделся по сторонам.

— Меня к ней не пустили.

На улице лило как из ведра. Верна, накинув на голову шаль, нырнула под дождь, стараясь ступать по камням. В свете, льющемся из окон, блестели огромные лужи. Стражники, охраняющие покои аббатисы, почтительно склонились, когда Верна с Уорреном пробегали мимо, спеша оказаться под крышей.

Добежав до укрытия, Верна стряхнула с шали капли дождя и укутала плечи. Балахон Уоррена промок насквозь. Переход, в котором они оказались, был образован виноградными лозами, но, поскольку ветра не было, здесь оказалось довольно сухо. Верна вгляделась во тьму, но не увидела ничего подозрительного. До следующего здания — больницы — было довольно далеко.

Верна села на каменную скамью. Уоррен был готов двинуться дальше, но, подумав, присел с нею рядом. Верна дышала полной грудью, наслаждаясь запахом дождя и влажной земли. Она не привыкла подолгу сидеть в четырех стенах. Она любила простор, мягкая земля служила ей удобной постелью, а деревья и поля — отличным кабинетом, но эта жизнь для нее закончилась. Под окнами аббатисы был разбит замечательный сад, а у нее до сих пор не нашлось времени хотя бы взглянуть на него.

Издалека доносился барабанный бой — словно мерная поступь рока.

— Я коснулся своего Хань, — нарушил наконец молчание Уоррен. — И не чувствую посторонних поблизости.

— А ты можешь почувствовать присутствие того, кто владеет Магией Ущерба, да? — шепнула Верна.

Уоррен вгляделся во тьму.

— Об этом я не подумал.

— Так в чем дело, Уоррен?

— Ты думаешь, мы одни?