МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 501

— Конечно, аббатиса. Что от меня требуется?

Верна положила принесенный доклад на стол Дульчи, чтобы утром он сразу попал ей на глаза.

— Некая девушка просит финансовой поддержки. Один из наших воспитанников скоро станет отцом.

— Ой, как хорошо! — обрадовалась Феба. — Мы помолимся, чтобы это был мальчик и чтобы он родился с даром! В Танимуре не рождалось ни одного ребенка с даром с... Не припомню даже, с каких времен! Может, на этот раз...

Сердитый взгляд Верны заставил ее замолчать. Аббатиса обратилась к сестре Дульчи:

— Я хочу видеть эту юную особу и юношу, ответственного за ее нынешнее состояние. Завтра ты организуешь встречу. Возможно, ее родителей тоже стоило бы пригласить.

Сестра Дульчи невозмутимо спросила:

— А что, есть какие-то сложности, аббатиса?

Верна крепче прижала к себе кипу документов.

— Пожалуй, я бы сказала, что есть. Один из наших юнцов обрюхатил девушку.

Поставив чашку с чаем обратно на стол, сестра Дульчи шагнула вперед.

— Но, аббатиса, именно для этого мы отпускаем наших воспитанников в город. Там они не только дают волю своим инстинктам, чтобы посторонние мысли не мешали им в учебе, но также иногда способствуют рождению младенцев, наделенных даром.

— Я не позволю обитателям Дворца портить жизнь горожанам!

Голубые глаза сестры Дульчи скользнули по простому синему платью Верны.

— Аббатиса, мужчин порой одолевают разные желания...

— Меня тоже, сестра, но, хвала Создателю, я еще никого не удавила.

Феба прыснула в кулачок, но тут же осеклась под грозным взглядом Дульчи.

— У мужчин другие потребности, аббатиса. И они не способны себя контролировать. А подобные простые развлечения позволяют им быть более сосредоточенными в учебе. Дворец вполне может позволить себе оплачивать их похождения. К тому же цена невелика, если принять во внимание тот факт, что иногда в результате мы приобретаем еще одного юного волшебника.

— Задача Дворца — обучить молодых людей владеть своим даром и полностью сознавать, что на них лежит ответственность за последствия. Подобное попустительство сводит на нет все наше обучение, — резко возразила Верна. — Что же касается надежды, будто в результате этих беспорядочных связей родится младенец, наделенный даром, то это весьма сомнительно. Возможно, их рождалось бы больше, если бы наши воспитанники серьезнее относились к таким вещам. По-моему, обилие связей лишь уменьшает их способность передавать дар по наследству.

— Или, наоборот, до предела увеличивают те минимальные шансы, которые существуют сейчас.

— Возможно, — пожала плечами Верна. — Но я точно знаю, что местные рыбаки не просиживают всю жизнь у одной и той же лунки только потому, что когда-то им посчастливилось поймать там крупную рыбу. А поскольку мы, говоря фигурально, закидываем широкий невод, то, полагаю, пришла пора двигаться дальше по течению.

Сестра Дульчи сплела пальцы. Она с трудом сохраняла терпение.

— Аббатиса, Создатель благословил людей, даровав им плотские радости, и мы не в силах этому противостоять. Мужчины и женщины и впредь будут заниматься тем, что доставляет им удовольствие.

— Разумеется, будут! Но оплачивать результаты этих занятий значит поощрять безответственность. Сколько детей выросли без отцов только лишь потому, что мы даем женщинам, забеременевшим от наших воспитанников, деньги? Сколько жизней мы исковеркали своим золотом? Детских жизней, сестра!

Сестра Дульчи недоуменно развела руками:

— Но наше золото дает им возможность прокормить себя и ребенка!

— Наше золото дает женщинам Танимуры возможность просто-напросто не работать! — Верна махнула рукой, указывая на город. — Мы унижаем людей нашим золотом! Наше дело — учить волшебников, а не разводить, как скот!

Сестра Дульчи побагровела.

— Неужели мы будем так бессердечны, что откажем им в небольшом количестве золота? Детей, наделенных даром, рождается все меньше, и их все труднее находить. Новые жизни важнее золота!

— Я читала отчеты. Едва ли это можно назвать «небольшим количеством золота». Но суть не в этом. Суть в том, что мы подрываем доверие к тому, чему сами же учим. Представь, что мы будем учить абсолютной правдивости, но при этом давать пенни за каждую ложь. Каким, по-твоему, будет результат?

Сестра Феба рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Смею предположить, что вскорости мы обнищаем.

Голубые глаза сестры Дульчи превратились в ледышки.

— Не думала я, что вы так бессердечны, аббатиса, и способны обречь на голод новорожденных чад Создателя!

— Создатель дал их матерям грудь, чтобы вскармливать младенцев, а не для того, чтобы получать дармовое золото от Дворца.

Сестра Дульчи на мгновение потеряла дар речи.

— Но мужчины неспособны контролировать свои потребности!

Голос Верны стал угрожающе низким.

— Они неспособны их контролировать, если колдунья наложит чары. Никто из сестер не накладывал чар ни на одну женщину города. Следует ли мне напоминать тебе, что если кто-то себе это позволит, то ей повезет, если ее лишь выдворят из Дворца, а не вздернут на воротах?

Дульчи побелела как полотно.

— Я не то...

Верна задумчиво поглядела в потолок.

— Насколько я помню, в последний раз сестру Света изобличили в том, что она применила любовные чары... постойте... лет пятьдесят назад?

У сестры Дульчи забегали глаза.

— Это была послушница, аббатиса, а не сестра.

Верна посмотрела на нее в упор.

— И если память мне не изменяет, ты тогда тоже входила в состав суда. — Дульчи кивнула. — И голосовала за повешение. Эта девчушка провела во Дворце всего несколько лет, а ты голосовала за смертный приговор.

— Таков закон, аббатиса, — промямлила Дульчи, не поднимая глаз.

— Самое суровое из наказаний, предусмотренных за этот проступок.

— Другие проголосовали так же, как я.

Верна кивнула:

— Да, половина. Голоса разделились поровну, и аббатиса Аннелина приняла окончательное решение, проголосовав за изгнание.

Сестра Дульчи подняла голову.

— И я до сих пор считаю, что аббатиса была неправа. Вальдора поклялась в вечной мести. Поклялась уничтожить Дворец Пророков. Плюнула аббатисе в лицо и поклялась в один прекрасный день убить ее.

Верна изогнула бровь.

— Мне всегда хотелось знать, почему тебя тогда назначили членом суда, Дульчи.

Сестра Дульчи судорожно сглотнула.

— Потому что я учила ее.

— Вот как? — Верна прищелкнула языком. — И где же, по-твоему, девушка научилась приворотному заклинанию?

В лицо сестры Дульчи бросилась краска.

— Нам так и не удалось выяснить это точно. Вероятно, у своей матери. Матери частенько учат дочерей таким вещам.

— Да, я слышала, но мне трудно судить. Моя мать не владела даром, я получила его через поколение, от бабушки. Но твоя мать, если я правильно помню, даром обладала...

— Обладала. — Сестра Дульчи поцеловала кольцо на пальце: жест, который сестры делают часто, но почти никогда — на людях. — Уже поздно, аббатиса. Нам не хотелось бы отнимать у вас время.

— Что ж, тогда спокойной ночи, — любезно улыбнулась Верна.

Сестра Дульчи чопорно ей поклонилась.

— Как вы велели, аббатиса, завтра я приведу к вам эту девушку и молодого волшебника — после того, как посоветуюсь с сестрой Леомой.

— Вот как? — приподняла бровь Верна. — Теперь сестра Леома выше рангом, чем аббатиса, да?

— Конечно, нет, аббатиса, — вспыхнула сестра Дульчи. — Просто сестра Леома просила, чтобы я... Я просто подумала, что вы захотите, чтобы ваша советница знала о вашем решении... Чтобы оно не застало ее... врасплох.

— Сестра Леома — моя советница, сестра, и я сама сообщу ей о принимаемых мною решениях — если сочту нужным.

Феба поворачивала свое круглое личико от Верны к Дульчи и обратно, ловя каждую реплику, но помалкивала.

— Я сделаю все, как вы желаете, аббатиса, — сказала Дульчи. — Пожалуйста, простите мое... излишнее рвение... Я только хотела помочь.