МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 613

Надина опустила ресницы и отвернулась.

— Ну, дома, в Хартленде, о Ричарде мечтали многие девчонки, не только я. Он был не такой, как другие. Особенный. Помню, однажды, когда ему было лет десять — двенадцать, он сумел утихомирить двух взрослых мужчин, которые уже собирались подраться. Что-то в нем всегда было такое… Он их рассмешил, и они ушли из лавки моего папы в обнимку. Ричард всегда был необычным человеком.

— Таковы все волшебники, — объяснила Кэлен. — Так, значит, у Ричарда было много подружек?

— Да нет. Он был со всеми добр, вежлив. Всегда готов был помочь. Но никогда никому не отдавал особого предпочтения. Правда, от этого девушки, кажется, еще больше по нему сохли. Но у него не было возлюбленной. После того как Томми с Лестером хотели…

— Тебя изнасиловать.

— Угу. Я всерьез никогда не верила, что они способны на такие дурные поступки, но… Наверное, именно это они и хотели со мной проделать. Изнасиловать меня. Хотя некоторые называют это иначе. Иногда, когда парень делает это с девушкой, то говорят, что он предъявил на нее права, родители заявляют, что она сама его соблазнила, и женят их прежде, чем беременность станет заметной. У нас в Хартленде, особенно по деревням, обычно родители решают, кто на ком женится. Но бывает, что парню не нравится девушка, которую ему подобрали родители, и тогда он предъявляет права на ту, которую хочет, в надежде, что она «залетит» и ей придется за него выйти. Томми, по-моему, именно этого и добивался. Родители велели ему жениться на костлявой Рите Веллингтон, а он ее на дух не выносил. А порой девушка действительно сама соблазняет парня, потому что ей тоже не по душе родительский выбор, хотя обычно все покорно исполняют волю родителей. У меня, правда, все было по-другому. Мои ма и па никого для меня не выбирали. Они говорят, что родительский выбор с тем же успехом может не принести счастья, и считают, что я сама вполне способна определить, кто мне нужен. Так вот, после той истории с Томми Ричард стал вроде как присматривать за мной. И я вообразила, что он наконец-то обратил на меня внимание. Мне казалось, что он видит во мне женщину, а не только ребенка, которого защищает. Я была в этом совершенно уверена на празднике Середины лета в прошлом году. Он танцевал со мной больше, чем с другими девушками, и те зеленели от зависти, особенно когда он меня прижимал. И я хотела только его. Никого другого. Я думала, что после праздника он скажет мне, что я значу для него больше, чем прежде. Ждала, что он начнет всерьез за мной ухаживать. Но так и не дождалась.

Одной рукой Надина придерживала на коленях чашку, а другой терзала носовой платок.

— Другие парни были не прочь за мной приударить, и я не собиралась рисковать своим будущим, если Ричард так никогда и не соберется с духом, поэтому я решила немного его подхлестнуть.

— Подхлестнуть?

Надина кивнула.

— За мной увивался и брат Ричарда, Майкл. Наверное, он делал это только из зависти к Ричарду, но тогда я ничего не имела против его ухаживаний. Я его плохо знала, но он уже приобрел у нас определенное влияние. А Ричард, я думала, так навсегда и останется лесным проводником. Я не к тому, что это плохо. Я ведь тоже ничего особенного собой не представляю. Ричард очень любил лес.

— И сейчас любит, — улыбнулась Кэлен. — Уверена, если бы он мог, то охотно остался бы простым лесным проводником. Но он не может. Так что же было потом?

— Ну, я подумала, что, если заставить Ричарда немножко поревновать, может, он выйдет из спячки и начнет шевелиться. Мама всегда говорила, что иногда мужчину требуется подтолкнуть. Ну, так я его хорошенько пнула. — Надина откашлялась. — Я подстроила так, чтобы он увидел, как я целуюсь с Майклом. И позаботилась сделать вид, что получаю от этого удовольствие.

Брови Кэлен поползли вверх. Она глубоко вздохнула. Может, Надина и выросла вместе с Ричардом, но она его совершенно не знала.

— Он не сердился на меня, не ревновал, остался, можно сказать, равнодушным, — продолжала Надина. — По-прежнему был со мной добр и продолжал присматривать за мной, только больше не приходил к нам в гости и не звал погулять по лесу. Я пробовала поговорить с ним, все объяснить, но бесполезно. Только выражение глаз у него стало таким, как было сегодня. — Надина уставилась в пространство невидящим взглядом. — Выражение, которое означает, что ему просто-напросто все равно. Я не понимала этого вплоть до сегодняшнего дня, когда вновь увидела у него этот взгляд. Наверное, он тогда действительно был неравнодушен ко мне и ждал, что я своей верностью докажу ему, что он мне тоже небезразличен. Но я его предала.

Закусив губу, Надина тяжело вздохнула.

— Шота сказала, что Ричард обязательно женится на мне, и я была так рада, что просто не хотела верить, когда он заявил, что этого никогда не случится. Не хотела верить этому выражению его глаз и поэтому притворилась, будто оно ничего не значит, но на самом деле значит, и очень много.

— Я сожалею, Надина, — мягко сказала Кэлен.

Надина встала и поставила чашечку на стол. По ее щекам текли слезы.

— Простите, что я вот так сюда заявилась. Он любит вас, а не меня. Он никогда меня не любил. Я очень рада за вас, Мать-Исповедница, у вас хороший жених, который станет беречь вас и защищать и всегда будет к вам добр. Я знаю.

Кэлен встала и ласково сжала руку Надины.

— Кэлен. Меня зовут Кэлен.

— Кэлен. — Надина по-прежнему избегала смотреть ей в глаза. — А он хорошо целуется? Мне всегда хотелось это знать. Я ночами лежала без сна и думала об этом.

— Когда любишь кого-то всем сердцем, то поцелуи этого человека всегда приятны.

— Наверное. Не знаю. Во всяком случае, меня никогда не целовали так, как я мечтала. — Надина провела рукой по подолу. — Я надела это платье, потому что Ричарду нравится этот цвет. Вам надо знать, что он любит синий.

— Я знаю, — прошептала Кэлен.

Надина придвинула к себе дорожную сумку.

— Я жалуюсь на то, что уже в прошлом, и забываю о своей профессии.

Порывшись в сумке, она достала бараний рог, заткнутый пробкой. Рог был расписан кругами и полосками. Вынув пробку, Надина обмакнула в содержимое рога палец и протянула руку к Каре.

Морд-сит отшатнулась.

— Что это?

— Это мазь из тысячелистника, окопника и подорожника. Она останавливает кровь, снимает воспаление и помогает заживлению ран. Порез у тебя на щеке кровоточит. У меня есть еще наперстянка, но, по-моему, она не понадобится. Мой па говорит, что важен не столько состав, сколько правильные пропорции каждого. В этом секрет врачевания.

— Обойдусь, — заявила Кара.

— Ты очень красивая. И ты же не хочешь, чтобы у тебя остался шрам, правда?

— Шрамов у меня и так полно. Просто ты их не видишь.

— А где они?

Кара прожгла ее взглядом, но Надина не отступала, и морд-сит наконец согласилась.

— Ладно, — буркнула она. — Давай мажь, только отстань от меня. Но я не собираюсь раздеваться, чтобы показать тебе мои шрамы.

Надина уверенно улыбнулась и принялась втирать коричневую мазь в щеку Кары.

— Она снимет боль. Запах неприятный, но он быстро выветривается.

Кара и бровью не повела. Должно быть, это удивило Надину, поскольку та на секунду замерла и поглядела Каре в глаза, прежде чем продолжить свое занятие. Закончив, Надина заткнула рог и убрала его в сумку.

— Никогда не видела такой красивой комнаты, — заметила она, оглядываясь вокруг. — Спасибо, что позволили мне ею воспользоваться.

— Не за что. Тебе что-нибудь нужно?

Покачав головой, Надина в последний раз вытерла нос и убрала платок в карман. Потом взяла со стола чашечку, выплеснула остатки воды и тоже убрала в сумку.

— Путь неблизкий, но у меня есть немного серебра. Я не пропаду.

Она положила руку на сумку и посмотрела на свои дрожащие пальцы.

— Ни за что бы не подумала, что мое путешествие закончится так. В Хартленде все будут надо мной смеяться. — Надина сглотнула комок в горле. — И что скажет папа?..