Промокшие насквозь (ЛП) - Кестуик Стейси - Страница 40

Я рассмеялась.

— И что это значит?

— Ты уже разговаривала с Уэстом?

— Только когда приехала сюда. С тех пор он постоянно занят.

— Он, может, и занят, но глаз с тебя не сводит.

— Мда, конечно. И как же мне привлечь его внимание?

Грэди заговорил:

— Думаю, с этим я могу помочь. Сэди, не против станцевать… сальсу?

Я не до конца понимала, что задумал Грэди. На острове мы практиковались танцевать в более традиционном латинском ритме, а тут заиграла песня Марка Энтони. Но раз уж я собралась выставить себя напоказ перед всеми, то должна сделать это чертовски хорошо. Если Уэст будет наблюдать за мной, то я хочу устроить для него такое представление, которое он не сможет забыть. К тому же, маленькая эгоистичная часть меня, - тот самый симпатичный дьяволёнок, сидящий на плече, и которым я совершенно не гордилась, - просто жаждала показать долбаной Обри, что, хотя бы в этот раз, она не будет в центре внимания.

Даже если это будет длиться одну чёртову песню.

После двух недельной передышки мои первые движения были немного скованными. Я никак не могла поймать ритм и постоянно сбивалась. Грэди импровизировал как мог, добавляя парочку резких разворотов, чтобы я концентрировалась на нём. И специально отворачивал меня от Уэста.

— Ты не забыла, — пробормотал он, когда наши ноги, наконец, стали двигаться в такт музыке, а движения стали более плавными, — что и мне здесь нужно кое-кого впечатлить? — он сделал разворот, низко прогнул меня и продолжил: — Сосредоточься, у нас есть только одна попытка.

С игривой улыбкой на лице я сказала:

— Давай сделаем это.

Ритм поселился в моей груди, счёт 4\4 стал естественным продолжением ног, когда я последовала за ним. Мы использовали несколько заученных комбинаций и даже попробовали парочку новых.

Моё лицо озарила счастливая улыбка. У нас. Действительно. Получалось.

Грэди закружил меня, но, должно быть, я сделала что-то не так, потому что моё запястье оказалось под неудобным углом, не давая мне завершить движение. Я подняла голову, в замешательстве опустив брови, и наткнулась на бушующий шторм в серо-голубых глазах Уэста. Мой взгляд опустился по его плечу и дальше по мощному бицепсу, мимо сильного предплечья туда, где его пальцы сжимали моё тонкое запястье, не больно, но достаточно крепко.

— Уэст, — выдохнула я.

Не отрывая от меня пронзительного взгляда, он приподнял подбородок и обратился к Грэди, его слова звучали одновременно и холодно, и обжигающе горячо:

— Не против, если я вмешаюсь?

Покосившись через плечо на Грэди, я заметила, как он едва сдерживает улыбку. С достоинством южного джентльмена, он согласно кивнул:

— Леди в полном вашем распоряжении.

Глаза Уэста опасно вспыхнули, когда он рассматривал моё лицо, как будто искал что-то, вот только что? Сигнал? Чтобы это ни было, он, казалось, нашёл это, и переплёл свои пальцы с моими, притягивая меня ближе, пока не стал единственным, кого я могла видеть и чувствовать. Я уловила лёгкий аромат соли и цитрусов, отчего мои ноги подкосились, воспользовавшись моей слабостью, он прижал меня сильнее к своей широкой груди.

— Да. Так и есть. — Он полностью заключил меня в свои железные объятия, прижимая к своему твёрдому телу. — Прошу нас простить, но я должен напомнить ей об этом.

Мои глаза расширились и вдруг стало нечем дышать, но я инстинктивно продолжала двигаться. Наш танец сложно было назвать сальсой. Нет, теперь это был более медленный и грязный танец, хотя всё такой же чувственный, особенно, когда он двигал бёдрами, а мои повторяли все его движения.

Воспоминая того, как мы танцевали в «Якоре», промелькнули у меня в голове. В первую ночь, которую мы провели вместе, он украл меня у парня с британским акцентом. А потом мои мысли вернулись к воспоминаниям того, как наши танцы всегда были прелюдией перед бешеными, дикими и страстными занятиями любовью.

Это напомнило мне наш последний раз. Когда любовь и гнев боролись за контроль и власть. Потому что, глядя в его глаза, я не сомневалась, что и сегодня вечером в нём сражаются эти эмоции. Напряжение окутало воздух между нами, как патока, густая, тёмная и сладкая.

Я с вызовом вздёрнула подбородок. Он был не единственным у кого были на пределе нервы, и кто мог вот-вот взорваться. Я ещё не знала, что буду делать дальше: бить его кулаками в грудь или притягивать настолько близко к себе, пока не заявлю всему этому высшему обществу, что он мой.

Если вокруг нас и были другие люди, я их не замечала. В данный момент я видела только его, чувствовала его прикосновения, липкую влажность и свой пульс, грохочущий так сильно, что была уверена, он ощущал его в своей груди.

Одна его рука скользнула вниз, пока не легла мне на спину, а другой он зарылся в мои кудри и слегка потянул, вынуждая меня посмотреть на него. Лёгкое покалывание от его прикосновений пронеслось по всему моему телу.

Мой язык скользнул по пересохшим губам, и Уэст сразу отреагировал на это движение. Застонав, он уставился на мой рот, в его глазах читалось желание.

— Сэди. — Его голос был резким и требовательным, что полностью противоречило уязвимости, таящейся в его глазах. — Прогуляешься со мной? — его хватка стала чуть крепче, будто он боялся, что я откажу ему.

Я приподняла бровь.

— Долго же ты решался спросить. — По правде говоря, в тот момент мне уже было всё равно. Он игнорировал меня весь вечер, и мне совсем не хотелось снова разговаривать об Обри. Но я не сделала ни одной попытки вырваться из его объятий, когда он повёл меня в дальний угол танцпола, куда не проникал даже мерцающий свет от лампочек, свисающих с массивных старых дубов, поросших испанским мхом. — Обри пойдёт за нами? Кажется, она приклеилась к твоему бедру. — Я старалась звучать не заинтересованно, но, кажется, провалилась.

Склонив голову, он прошептал мне на ухо:

— Разве не заметно, что моё тело заинтересовано только в одной девушке? — он подался ко мне бёдрами, и я отчётливо распознала выпирающую твёрдость сквозь его брюки. Он стал нежно целовать мою шею, растворяя все оставшиеся аргументы на моём языке.

Быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит, Уэст подтолкнул меня в темноту подальше от любопытных глаз.

Я не была уверена какие чувства испытывала. Возбуждение, конечно. Раздражение, однозначно. Но хотела ли я высказать ему всё это словами, или показать телом? Мы обошли бассейн, пока он всё также крепко держал меня за руку, будто боялся, что я сбегу.

Когда мы подошли к домику у бассейна, он затащил меня внутрь и прижал к двери своим мощным телом. Тепло его тела проникло в меня даже сквозь ткань платья, и соски болезненно откликнулись на его поглаживания.

— Ты пыталась заставить меня ревновать сегодня, не так ли? — он зафиксировал мои руки над головой одной рукой.

Свет был выключен, единственным источником света были оранжевые лучи уходящего солнца, пробивающиеся сквозь окно. Уэст обхватил мою щеку свободной рукой, приподнимая мою голову, и когда я посмотрела на него, большим пальцем провёл по моей нижней губе.

— Во-первых, ты была с тем парнем, который угостил тебя коктейлем.

—  Ник.

Он сжал меня сильнее.

— Значит, ты его знаешь.

Я кивнула.

— Мы познакомились на Большом Каймане. Он был вторым фотографом.

Уэст повернул мою голову и прижался ртом к моей челюсти, всё ещё дразня мои губы большим пальцем. Не в силах удержаться, я облизнула грубую подушечку, а потом медленно обхватила ртом и прикусила. Застонав, он опустил руку вниз и отодвинул верх моего платья в сторону, открывая себе доступ к моему затвердевшему соску. Он потёр его влажным пальцем, но этого было недостаточно, чтобы облегчить мою боль. Я выгнула спину, молча прося большего.