Промокшие насквозь (ЛП) - Кестуик Стейси - Страница 5

— Ты и правда будешь отрицать это?

— Я... — он открыл и закрыл рот, потом посмотрел на свои ноги, будто там, среди тысячи окурков и пустых банок из-под пива таились ответы на все вопросы, и вновь посмотрел на меня. Он покачал головой. — Как ты вообще узнала об этом?

— Вау. Это твой ответ? Это именно то, что ты хочешь сказать?

Я моргнула, не веря собственным ушам.

Развернувшись, я направилась в сторону автомобильной парковки, подальше от него. Я неустойчиво стояла на ногах, пока мой мир рушился.

Горячие слёзы наполнили глаза. Я стиснула зубы, ненавидя женскую склонность лить слёзы, как в печали, так и в гневе. Из-за этого я ощущала себя слабой, и, хотя из-за своих предательских глаз я едва ли могла идти прямо, в каждой клеточке своего тела я ощущала ярость.

Ни одна слеза не должна быть пролита из-за жалости к себе.

— Сэди, — моё имя прозвучало как предупреждение. Как приказ остановиться.

Нахер его, вместе с его требованиями.

Я продолжала идти дальше по неосвещённой парковке.

— Сэди!

Я подняла руку и показала средний палец.

Прежде чем я успела опустить руку, он уже был рядом - схватил меня и закинул себе на плечо.

Тёплый ветер обдувал мой голый зад в тех местах, где платье перестало прикрывать его.

Я начала извиваться в его руках, хотя знала, что это бесполезно. Он сжал меня ещё крепче, одной рукой удерживая за бёдра, а второй обнаруживая, что на мне не хватает одежды.

Он замер, когда его пальцы прикоснулись к оголённой коже вместо кружева или шёлка.

— Серьёзно? — его злой смех эхом разнёсся по стоянке. — Даже не знаю, что мне сделать: задушить тебя за то, что танцевала с тем парнем в таком виде, или трахнуть прямо здесь на стоянке.

— Ты больше никогда не прикоснёшься ко мне! — я ногтями царапала его спину.

— Ещё как прикоснусь. Ты - моя.

Он провёл рукой по моей попе, потирая нежную кожу, сжимая меня. Моё тело словно последняя шлюха предало меня, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях.

Когда мы добрались до его машины – большой, белой и блестящей, совсем не похожей на его старый драндулет, - он усадил меня на заднее сиденье и залез сам, нависая надо мной. Моё платье задралось до бёдер, и одна бретелька спала с плеча, оголяя часть груди. Я попыталась перебраться на другую сторону, но он оказался быстрее и нажал на кнопку прямо у меня перед носом, блокируя дверь, чтобы я не могла выбраться.

Он провёл пальцем вдоль декольте, опуская ниже бретельки и освобождая мою приподнятую благодаря пуш-апу грудь. Наклонившись, чуть прикусил мою шею, после чего поцелуями продолжил путь к вырезу платья.

— И к этому я не могу прикасаться? К этой мягкой, нежной коже, которая так и умоляет меня о прикосновениях?

Его щетина царапала моё горло и прежде, чем я смогла остановить себя, из меня вырвался стон.

— Отвали от меня! — зашипела я, толкаясь бедрами, чтобы сбросить его. Дверь грузовика была всё ещё открыта и наши ноги торчали снаружи.

Он расположился между моих ног, его эрекция остро ощущалась под джинсами.

— Не волнуйся, детка. Мы оба кончим (прим.перевод.: здесь имеется в виду выражение «Get off». В случае с Сэди оно переводится как «Отвали от меня», но также это выражение имеет значение «кончить»).

О, да. Пожалуйста.

Подняв мои руки над головой, он захватил мой рот своим в неистовом поцелуе - он брал больше, чем давал взамен. Мой язык сопротивлялся, но бёдра дёрнулись в благоговейном ответе.

Удерживая мои запястья одной рукой, он провёл другой вниз к основанию шеи и схватил меня за волосы, наклоняя голову так, как ему удобно. Его твёрдые губы снова и снова блуждали по мне. Я напряглась в его объятиях, но мои губы встретились с его, приветствуя это, стремясь лизнуть и изведать каждый изгиб, и он обрушился на меня. Когда он стал отстраняться, чтобы сделать вдох, я потянулась за ним, прикусив его губу, вынуждая вернуться, его бицепсы сжимались от напряжения.

— Чёрт, да, — прорычал он, прикусывая мочку уха и опускаясь вниз вдоль моего тела.

Мои пятки впивались ему в поясницу, бёдра предательски двигались навстречу, бесстыдно ударяясь об его, в то время как я пыталась освободить руки.

— Мы закончили.

Он носом оттолкнул чашечку моего бюстгальтера в сторону, а затем втянул сосок в рот, яростно его посасывая. Я выгнула спину, предлагая ему ещё больше оголённой груди. Он отпустил мои волосы и сорвал другую бретельку платья с такой силой, что ткань затрещала. Он потёр мой набухший клитор, и низкое рычание вырвалось из его горла. Я не могла думать ни о чём другом.

Он поднял голову и легонько потянул сосок, его взгляд цвета грозы, наполненный обещаниями, нашёл мой.

— Мы только начали.

Я посмотрела на него, прикусив губу, и мои бёдра двинулись навстречу к нему; не знаю, я умоляла о большем или пыталась его оттолкнуть.

— Отпусти меня. — Господи Всемогущий, не останавливайся.

Он покачал головой, посылая предупреждение взглядом, но отпустил мои запястья. Моё тело дало ему именно тот ответ, на который он рассчитывал, когда я приподняла бёдра, чуть расставив ноги, он закрыл глаза и опять вернулся к моей груди, посасывая и сжимая её. Я всхлипывала от каждого прикосновения его языка и губ, от каждого лёгкого покусывания, которые заставляли меня забыть обо всём, кроме этого момента.

Я ухватилась за его рубашку, дёргая вверх, он приподнялся и стянул её с себя одной рукой, бросив на пол. Провела ногтями по его спине и притянула его голову ближе к своей груди.

— Останься, — боль, сквозившая в одном этом слове, разрывала меня на части.

Я покачала головой, но придвинулась ближе.

— Не уезжай завтра.

— Это не имеет значения. Мы закончили. — Я не хочу, чтобы это происходило вновь, - я одинаково цеплялась как за свои убеждения, так и за его твёрдое тело.

Он чуть сдвинулся, выше задирая моё платье и предоставляя себе больше доступа к моему телу.

— Ты ошибаешься. Мы будем заниматься этим всю ночь.

Я разрывалась на части, зная, что это ошибка, но я так хотела последнюю ночь с ним. В последний раз хотела сгорать от наслаждения, от прикосновений его кожи к моей, от ощущения его губ на моих губах, его пальцев, ласкающих меня, и его члена, я хотела сохранить всё это в памяти.

— Нет!

Он застонал и, приподнявшись на локтях, посмотрел на меня полуприкрытыми глазами.

— Ты и правда собираешься отрицать это? Я не знаю, о чём, чёрт возьми, ты говоришь и причём здесь Обри, и возвращение к ней, но я точно знаю, что единственная женщина, о которой я забочусь, сейчас лежит подо мной, и я, блядь, клянусь, что она будет полностью удовлетворена ещё до того, как я закончу с ней.

Он начал лизать моё тело, опускаясь всё ниже к пупку, платье было снято и сброшено куда-то в ноги, и я схватила его за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Я была там сегодня. Я, мать твою, видела, как ты нёс её на руках.

Он остановился, замер на мгновение, между нами были лишь темнота и напряжение. Мы оба тяжело дышали из-за возбуждения, гнева и неуверенности. Слёзы, которые я так тщательно сдерживала, обещали пролиться с минуты на минуту.

— Ты была там сегодня? В Чарльстоне? На пристани?

Я кивнула, сердце забарабанило о рёбра с неистовой силой.

— Так почему же ты ничего не сказала?

У меня ком встал в горле.

— Ты сделал свой выбор. Это было очевидно.

— Я сделал выбор несколько недель назад. По-видимому, это не было достаточно очевидно.

Резким движением он подтянулся выше, моя грудь прижалась к его груди, и жар от его тела опалил меня.

Взяв моё лицо в свои руки, он заставил меня посмотрела на него, его взгляд был жёсткий и яростный. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и усмехнулся, этот звук вибрацией отозвался в моей груди.

— Знаешь, не так я хотел всё это сделать. У меня был план, но ты и твой наполовину трезвый рассудок всё испортили... — он замолчал и прижался нежным и чувственным поцелуем к моему лбу.