Кареглазка и чудовища (СИ) - Наседкин Евгений - Страница 10

****

Я добрался до парковой зоны, где решил передохнуть. Вытер руки проспиртованной салфеткой, чтоб покурить — обожаю спирт и ненавижу грязь. Спрятался за беседкой, и осмотрелся.

Наверное, заблудился. Нужно было найти Полярную звезду, а это оказалось не так просто. Деревья, даже без листьев, сильно затрудняли обзор. Лучше стало, когда я выбрался на площадь с помпезными беломраморными фонтанами, сразу за сквером. Оглядывая небо, я заметил мерцающий красный огонек прямо над головой. Интересно, это спутник? Они еще работают?

Я остолбенел, услышав автомобильный двигатель. Широкий луч света ослепил меня. Фары?! Машина остановилась метрах в тридцати, очевидно, что она подъехала бы и ближе, но дорогу ей преградили бордюры. Хлопнула дверца. И — мужской голос.

— Подними кейс над головой, и подойди!

Друзья Латыша? Вряд ли. Выглядело все это нехорошо. Смогу ли я снова улизнуть, или это конец? А как же моя суперспособность? А великое предназначение? Хотя, наверное, так думает каждый — перед отстроченной насильственной смертью. Так думал и вояка, погибший под аптекой.

— Зачем? — спросил я. — Мне кажется, что лучше убежать.

В машине включили ближний свет, и я увидел силуэт говорившего. Его лицо не было видно — из-за очков ночного видения. Длинная черная куртка с капюшоном, а в руках — что-то похожее на автомат, правда, я таких никогда раньше не видел. Оружие смотрело на меня.

Я шагнул вправо, и красная светящаяся точка на стволе последовала за мной. Лазерный прицел — наверное, прямо у меня на лбу. И, конечно, этот чувак выстрелит, если будет надо. Я поднял дипломат над головой и сделал шаг к нему.

— Я знал, что тебе этот кейс нужен больше, чем мне, — и еще один шаг к нему.

Из автомобиля появился еще один человек, мельче первого… Не знаю, но почему-то они вызвали у меня ассоциацию с монахами. Глядя в мою сторону, они обменялись парой фраз.

И как раз в этот момент я бросил кейс подальше влево, а сам бросился наутек — сначала вправо, к ранее замеченному вагончику быстрого питания, чтоб потом, под его прикрытием — назад в сквер. Я не думаю, что стоит объяснять, почему я так поступил. Горький опыт вселял категоричную уверенность, что живым меня никто не отпустит.

Раздались выстрелы, и несколько пуль пронеслись рядом, наперегонки с лазерными лучами, рассекающими темноту. Это подтверждало правильность моих действий — монахи собирались убить меня, даже получив желаемое. Все еще несясь на всех парусах, я засунул пистолет под руку и несколько раз пальнул в них. Конечно, о прицельности речь не шла, нужно было просто угомонить стрелков.

Я как раз нырнул за вагончик, когда машина тронулась. Монахи пытались подъехать ближе к кейсу, но площадь не была предназначена для дорожного движения, и им было трудно лавировать между фонтанами, клумбами и скульптурами. По стуку каблуков и по голосам я понял, что кто-то пошел в сторону кейса, а кто-то — ко мне. Пока что я находился под прикрытием вагончика, но время истекало. И я побежал в парк.

Что-то вынырнуло навстречу, я упал — перекатываясь, и изо всех сил затормаживаясь. Существо пронеслось мимо, и фары на мгновение осветили его. А затем — еще несколько краклов… их мускусный запах, терпкий, как уксус, заставил меня сжаться от страха. В этот раз они были совсем близко. И меня ничего не защищало от них — ни стена, ни оружие, ни жертва. Хотя… из джипа открыли огонь, и монстры с разъяренным стрекотом бросились вперед.

Темп и масштаб стрельбы возрос. Я почти ничего не видел, в отличие от монахов с их ночной оптикой, поэтому пребывал в неизвестности. Слышал крики за вагончиком, и иногда мрак разрезался светом фар, по большей мере выхватывая пустые гротескные участки площади.

Стрелки занялись краклами, и я воспользовался этим. Другого выхода не было, я не мог просто дожидаться смерти. Пригнувшись, чтоб не привлекать внимание, я побежал влево. Возможно, это был и не лучший вариант, но я посчитал левую часть площади более безопасной — на тот момент. По моим наблюдениям, схватка была за вагончиком, то есть совсем рядом. А слева, за фонтанами, стоял джип, и где-то там валялся мой кейс. А еще я увидел, что слева был спуск к реке, а река вела куда? Логично — к мосту, дорогу к которому я потерял.

Даже в новых классных ботах я бегу с трудом, так как брусчатка подмерзла и оледенела, и один раз даже падаю — как раз в тот момент, когда за вагончиком взрывается граната. Машина едет туда, сбивая тварь, внезапно выросшую на пути. Вряд ли, что насмерть.

Я хватаю дипломат, намереваясь ускакать отсюда, как резвый арабский конь. Облом — меня сносит с ног кракл. Зубастая пасть стрекочет буквально надо мной, и я задыхаюсь от вонючего дыхания. Отталкивая упыря ногами, стреляю — снова и снова. И наверняка, даже попал, так как он пошатнулся. Но, никуда не делся — и все также высился надо мной.

Спасло меня счастливое провидение. Красная звездочка, до того мирно светившая в небе, опустилась в виде дрона, застыв прямо перед тварью. Монстр свалил аппарат, раздирая металл и пластик, и в это время появился хлипкий монах с внушительным автоматом и стал накачивать тварь крупным калибром. Я вижу лицо — совсем юный, черноволосый парень, удивительно спокойный и уверенный в себе.

Этот юнец дает мне передышку, и я пытаюсь открыть канализационный люк. Он то ли подмерз, то ли заржавел, поэтому приходится использовать Кракобой. Я скрываюсь под крышкой как раз перед тем, как кракл бросается на монаха, и тот взрывает гранату. Безумный поступок — но, наверное, у него не оставалось другого выхода. Машина едет в мою сторону, наезжая на бордюры и врезаясь в бетонные чаши фонтанов. Но, меня это уже не касается. «Жизнь полна неожиданностей, — подумал волк, проваливаясь в яму», — так любил говорить мой отец.

****

Путешествие в канализации оказалось едва ли не самым приятным событием этой ночи. Пока что, по крайней мере.

В коллекторе давно высохло, у меня был фонарь, я удачно выбрал направление и распылил аэрозоль, для устранения своего запаха и, в итоге, трусцой пробежал не менее километра под землей. Тогда я перекурил, глотнул алкоголя, а заодно и оглядел дипломат с бумажками.

У кейса был кодовый замок, который я не смог открыть. Хотел уже вскрыть или разбить его Кракобоем, но удержался. Во-первых, выглядел он крепко и добротно, поэтому затея могла и не удаться. Да, пошумел бы, потратил силы и время, но результат не был гарантирован. С такими кейсами я еще не сталкивался. Это, фактически, стало второй причиной, почему я оставил этот минисейф в покое — в нем могло быть нечто, являющееся особо ценным… или опасным.

Бумажки я изучил. Удостоверение майора Артура Мчатряна — с фотографией того самого чувака, который помер под аптекой. Большая карта с изображением едва не половины страны, вкупе с Горноречьем и Межником. Тут меня привлекли рукописные пометки на карте. Некоторые города были обведены, возле них стояли плюсики, иногда от них расходились стрелки… а на юге, километрах в ста от меня, если я правильно оценил масштаб, красным фломастером был нарисован кружок с подписью «Новый Илион». Может, колония выживших?

Последнее — пожелтевшая фотография двух парней и девушки, стоявших на желто-горячем пляже на фоне темно-синего моря. «Анапа 2019». Парни были похожи между собой, но я смог их точно разделить. Майор Артур Мчатрян — постарше, высокий и носатый, а второй — и ростом поменьше, и мордаха у него послащавей. Два молодых мигранта. Я таких недолюбливал.

От вида девушки перехватило дыхание, а по телу пробежали «мурашки». Такое было лишь однажды, давным-давно, когда я сидел в зале на репетиции концерта, а Вероника танцевала на сцене. Я глядел и глядел на нее, пока не стал задыхаться — так редко я дышал, боясь пропустить хоть одно движение. Сейчас мне показалось, что девушка на фото была намного красивее Ники. Может, я просто относился к бывшей с меньшей симпатией, а может, блондинка на фото действительно была лучше.

У незнакомки были длинные пепельные волосы, исчезавшие ниже плеч, плоский спортивный живот, длинные крепкие ноги и аппетитные бедра. У нее были темные глаза, но точный цвет я не смог определить. Ярко-алые губы улыбались той самой улыбкой, увидев которую на улице, обязательно улыбнешься в ответ. А острый вздернутый нос словно говорил — я люблю жизнь, а также мне нравится лезть везде, куда не просят…