Кареглазка и чудовища (СИ) - Наседкин Евгений - Страница 25

— Этот выродок… я не верю, что он сектант, — задумчиво сказал муж. — Никаких следов религиозности и экстремизма я у него не увидел. Лживый и хитрожопый, вот и все.

— Мне кажется, что он ко мне подкатывает, — невзначай заметила девушка.

— Ерунда, — ответил Илья, и по нему было заметно, что он действительно не озабочивается этим.

— Ты вообще ревнуешь меня когда-нибудь?

— Не в таких случаях. У него ведь нет шансов, — он оскалился. — Или тебе хочется, чтоб я был ревнивым отелло?

Крылова натянуто улыбнулась в ответ, и отрицательно помахала головой — ей и так было предостаточно его жестокости. Хотя раньше ей нравилось, когда муж ревновал, делая этим свою любовь к ней более осязаемой. Хотя, о какой любви речь?!

— Ты сможешь расколоть его? — спросила она, прижавшись к Горину. — Так, чтоб скорее.

— Могу. Но, зачем пытки? — заметил он, отстраняясь и справедливо подозревая, что она лишь хочет его использовать. — Поверь, скоро он сам все расскажет.

Она насупилась, закусив губу. Между ними давно пробежала черная кошка, и теперь каждый ход одного из супругов сопровождался соответствующей ответной реакцией. Когда она хотела примирения и нежности, он ее грубо отшивал. И наоборот. Замкнутый круг, из которого больше не было выхода. Разрыв на разрыве, разбитая чаша, которую не склеить…

Илья продолжал делать вид, что все в порядке — но это была больше дань каким-то своим принципам и привычкам. Не выносить сор из избы, не показывать подчиненным слабость, не унижать привселюдно члена семьи… Единственное, что еще вызывало у него муки совести — это его приступы ярости, когда он мог ее ударить. Боясь потерять молодую жену, он задаривал ее роскошными дорогими нарядами, добытыми разведчиками в экспедициях. Но, она не бросала — и, постепенно, страх потери исчез, а Горин привык к своим срывам — люди ко всему привыкают.

Поэтому, когда муж ушел спать, Лена уже привычно не проследовала за ним, а осталась на кухне, вспомнив о рюкзаке Менаева. Томик со стихами Есенина, карта и туристический каталог… в принципе, только карта и представляла интерес.

Пока она не обнаружила в потайном кармашке тетрадь… вот это была находка! Заварив зеленый чай, она пролистнула несколько страниц, с трудом разбирая отвратительный почерк, когда ей удалось прочесть четверостишие:

Вдруг ты кися, то я котик,

Ласковый, и весь в пуху

Так что, кися? Возьмешь в ротик?

Мой стоячий хуй…

От прочитанного она поперхнулась и закашлялась, заплевав тетрадный лист… глаза стали квадратными, а брови полезли на лоб. ЧТО?! Крылова вытерла тетрадь салфеткой, и перечитала стихотворение. Божечки, что же он сочиняет? Прочла другие подобные стихи. Какая-то вульгарная лирика с пошлыми акцентами. Возмутительная, грязная, извращенная. Она вернулась к четверостишию о котиках, и почувствовала странный жар в животе. Нет — ДА НЕТ! Он совершенно не вызывает у нее каких-то эмоций, а тем более — желания. Этот бред… это просто бред собачий!

Она уже хотела убрать тетрадку, когда между смятых страниц наткнулась на старую фотографию. Юная белокурая девушка стояла между двумя смуглыми парнями. Кровь прилила к вискам, и Крылова ощутила, как ее сердце остановилось.

****

Вечером Свинкин принес запеченную свинину, картофель и кулич — оказывается, сегодня была Пасха. Наверное, поэтому санитар и был подшофе, демонстрируя дивное дружелюбие. И, кстати, он сообщил, что мои анализы хорошие. Слава Богу — у меня отобрали столько крови и образцов ДНК, что можно было легко создать моего клона.

В целом, как оказалось, я пострадал не так сильно, как мог. Кроме контузии и осколка под лопаткой, у меня были многочисленные ссадины, гематомы и ушибы. Колено побаливало, но Ливанов сказал, что это вообще не проблема — само пройдет со временем. Еще были ожоги — не страшные, и, конечно, поврежденный глаз. Периодические головные боли, тошнота, и головокружения при резких сменах положения. Нормально.

Безусловно, важную роль в моем спасении сыграла степень моего опьянения — прямо скажем, до невменяемости. Хотя мысленно я признал и заслугу Цербера, выхватившего меня из взрывного облака. Цербер-спаситель.

Я давно так не питался, поэтому наполнял желудок, как будто я — с голодного края. А когда тарелки опустели, еда тяжким балластом придавила меня к кровати.

— И… десерт! — скалясь отличными зубами, заявил Иван, доставая из почтальонской сумки планшет. — Когда в последний раз смотрел кино?

Он включил «Розовую пантеру». Признаюсь, даже не могу вспомнить, когда я последний раз так хохотал — аж начали болеть все увечья. Пользуясь случаем, я потихоньку расспрашивал Свинкина о месте, в котором оказался, и здешнем населении. И в этот раз он был более разговорчив. Естественно: все-таки, я не болею ничем заразным, у меня есть пес, и я был чуть ли не героем — по моим словам, конечно. Он в это не очень верил — но, а вдруг это правда?

Итак, я находился в Новом Илионе, который, правда, не всегда назывался так. Раньше это была важная военная база, предназначенная для защиты державных рубежей от угроз на юге и востоке. А рядом, буквально в двух километрах, находился городок Новогорск, население которого, в основном, обслуживало одноименную гидроэлектростанцию. До Вспышки, конечно — сейчас Новогорск был пуст.

В октябре 23-го, в разгар пандемии, и даже, правильнее сказать, под ее конец, Новогорская воинская часть была усилена батальоном майора Горина, прибывшего из Екатеринбурга. Илья Андреевич быстро оттеснил от управления прежнего командира — полковника Калюжного, и возглавил оборону от краклов. Он инициировал дневные рейды по подземельям, чтоб уничтожать трескунов, и, тем самым, снизил уровень опасности. Военные искали выживших и давали им приют в крепости — а в дальнейшем они были привлечены как обслуживающий персонал.

Кстати, о фортификации. В 2024 году Горин начал строительство стены, которая оградила базу от окружающего мира, и реализовал схему многоступенчатой защиты, которая начиналась еще на Катунь-реке, и продолжалась городской застройкой Новогорска. А учитывая, что Новый Илион с двух или трех сторон (толком я не понял) был окружен труднопроходимыми горными участками, то таким образом он полностью обезопасил это место. Конечно, угроза сохранялась, и периодически нелюди появлялись на горизонте, но люди обычно отслеживали их появление — и заранее истребляли.

Уже с 24-го Илион стал одним из немногочисленных объектов, где сохранилась человеческая цивилизация вместе со всеми благами и органами власти. А к 2027 году было завершено его превращение в неприступную крепость, имеющую на вооружении вертолеты, артиллерию, танки и бронетехнику. И постоянное население под 400 ртов.

Помимо прочего, с 2026 года Илион стал еще и центром по изучению фуремии с целью разработки вакцины. Руководила биоцентром Елена Ивановна Крылова — молодая ученая-вирусолог, прибывшая с Арктического Трилистника — с колонии, где укрылось правительство. Кроме того, оказалось, что Крылова — жена Горина. Пренеприятнейшее известие.

И да, Новый Илион так назван в честь Горина, которого зовут Илья Андреевич. Сначала название было шуточным, а затем генерал-президент присвоил объекту это название для официального документооборота.

— Ладно. Сейчас ты сам все увидишь! — улыбнулся Иван, а я подумал, что он восхищается своим Боссом, как современным Леонардо да Винчи.

Санитар перекрыл клапан на шнурке и ловко вытащил иглу из руки. Секунду с сомнением смотрел на наручники, затем достал из халата ключ, и отомкнул их.

— Бежать тебе некуда, — констатировал инвалид, откидывая одеяло. — Держись за меня, и пошли.

Он подтянул меня, как мешок, за спину, и потащил в сторону окна, шипя гидравлическим суставом своего протеза. Оказалось, что он в хорошей физической форме, я прямо чувствовал мышцы под халатом. Я было запротестовал, но его это не остановило. Еще чуть-чуть, и мы оказались на балконе. Кажись, это было вторым этажом — не так уж и высоко, но для меня, в моем состоянии, сбежать отсюда было бы трудно.