Игрушка для мажора (СИ) - Рейн Карина - Страница 52

— Я полдня просидела как на иголках! — рычит, обвиняя. — Говори, или я тебя убью!

— Серьёзно, рука поднимется? — притворно ужасаюсь, но сам всё никак не могу оторвать взгляда от её губ.

— Поднимется, Поляков, ещё как! Честное слово — убью и не пожалею!

Надоело слушать. Я и так всё утро и все выходные был на взводе: грёбаные Калугины со своими ультиматумами, Вари рядом нет, да ещё отец давит со своим «отступись»… Талия девушки идеально вписывается в мой обхват — как всегда, в общем; она успевает только изумлённо выдохнуть для того, чтобы тут же задохнуться от поцелуя, которым я пытался наверстать упущенное за последнюю неделю. Естественно, теперь одного поцелуя мне было мало, но это может подождать и до вечера.

— Ну ладно, может, и не убью. — Варя пытается отдышаться. — Но покалечу точно.

— Да можешь расслабиться, детка, — ухмыляюсь, снова отбирая её кислород. — Отныне ты только моя, и никто другой на тебя не претендует.

Она резко отстраняется и недоверчиво рассматривает моё лицо.

— Ты ведь говоришь это не для того, чтобы меня успокоить?

— Не-а, — пытаюсь перетянуть её к себе на колени, но чёртова машина практически не даёт возможностей для манёвров. — Досиживай свои две пары, и я заберу тебя домой.

Варя взвизгивает, кинувшись мне на шею, и я снова угараю, но теперь по-доброму: она всё же моя жизнь, так что к ней у меня другое отношение. Через десять минут девушка возвращается в универ, а я еду домой, впервые за несколько дней позволяя себе расслабленно выдохнуть и потерять бдительность. Всё-таки нервное напряжение — то ещё гадство: прошла неделя, а я уже смахиваю на труп. Матери дома нет — и слава Богу — и я иду прямиком к себе; такой привычный бардак в комнате сегодня вызывал конкретное отвращение, и я вспоминаю, как уговаривал Варю переехать в мою комнату.

В таком свинарнике она жить точно не согласится.

Усмехаюсь, скидываю пиджак и — не верю, что я это делаю… — принимаюсь сгребать все вещи в одну кучу. Через полчаса приходит осознание, что одному мне в этом «Форт Боярде» можно только сдохнуть, так что я зову на помощь тётю Валю. Она даже не пытается скрыть своего восторга и какого-то маниакального усердия, сгребая мои старые ненужные шмотки в мусорные пакеты. Два часа мы угрохали на то, чтобы привести в порядок тридцать квадратных метров — и это не считая ванной, но туда я бы её не пустил: мало ли, чего она там найти может… Пока она отправляла мешки на помойку, я пытался в режиме форсажа навести порядок в ванной; аплодирую себе за то, что не пустил сюда тётю Валю — и не дай Бог Варю — потому что использованная резина попадалась в самых неожиданных местах.

Чёрт знает, как я мог её там оставить — дебил, не иначе.

В общем, к тому времени, как Варя позвонила и сказала, что будет ждать меня в парке напротив, у меня уже была жопа в мыле — зато чисто в комнате. Я знаю, что сейчас нас ждёт серьёзный разговор, но я не могу больше спать отдельно от неё или постоянно прыгать по комнатам.

Подъезжаю к парку, замечаю девушку и сигналю ей.

— Подвезти тебя, красотка? — вопросительно выгибаю бровь.

Варя фыркает и складывает руки на груди.

— Плохая идея. Мой парень такой ревнивый, что, боюсь, тебя завтра даже кинологи не найдут.

Откидываю голову и хохочу, как ненормальный, но мне нравится, когда она меня подкалывает. Варя прыгает на пассажирское сиденье, ворует поцелуй — неожиданно… — и весело улыбается.

— У тебя такой довольный вид, — гладит меня по щеке.

— Сейчас домой приедем — и у тебя тоже будет.

Не зря ж я чуть не сдох.

Девушка подозрительно прищуривается, но я состраиваю саму невинную мордаху; а через десять минут, когда ввожу её в комнату, она теряет дар речи.

На мгновение.

— Обалдеть… Ты что, сам здесь убрался?

— Ну, почти, — съезжаю с темы. — Ты подумала о моём предложении?

Обнимаю её со спины и легонько кусаю за шею. Варя вздрагивает и замирает.

— О каком?

— Переехать в мою комнату.

Она замолкает; я знаю, что ей страшно — оно и понятно — но ведь речь не идёт об одной ночи, после которой я пошлю её далеко и надолго. И когда я собираюсь привести ей с десяток аргументов в пользу её переезда, она поворачивается ко мне лицом, и в её глазах я неожиданно вижу решимость.

— Ну, раз уж ты отвоевал меня у Калугина, думаю, я могла бы согласиться на это — если пообещаешь, что не будешь храпеть.

Ржу, потому что мы уже достаточно ночей провели в одной постели, и она ни разу не жаловалась. Но веселье быстро проходит, потому что сказать, что я скучал по ней, что хотел её — это ничего не сказать.

Она стала моим кислородом — и в данный момент я задыхался от его нехватки.

Я бы запросто мог уложить её и сейчас и был почти уверен, что она не дала бы мне от ворот поворот; мог бы прямо сейчас заставить её кричать моё имя, наплевав на всех, кто может это услышать… Но голову разрывает от очередной идеи, от которой мышцы сворачивает в тугой узел, и я отстраняюсь от Вари, хотя ещё секунду назад она видела дикий огонь в моих глазах и понимала, что это значит.

— Всё в порядке? — непонимающе хмурится. — Я сделала что-то не то?

Вряд ли это возможно.

— Идём со мной.

Раз уж я планировал стать её первым, единственным и последним, нужно было сделать это в более подходящем месте. Тащу её на кухню, где прошу тётю Валю сообразить нам чего-нибудь на ужин; кухарка собирает небольшую плетёную корзинку — да-да, одну из тех, что показывают в сопливых зарубежных мелодрамах — и разве что не урчит от удовольствия. Вывожу Варю в гараж и снова сажаю в машину.

— Ты сейчас похож на маньяка, знаешь об этом? — пытается отшутиться, хотя испуг в глазах выдаёт её с головой.

Прыгаю в салон и фиксирую пальцами её подбородок.

— Ты мне веришь? Доверяешь мне?

Это два разных понятия, и сейчас я хочу знать ответы на оба вопроса.

— Да и да, — не раздумывая ни секунды, отвечает и получает в награду поцелуй.

— Отлично. Тогда расслабься и получай удовольствие.

— Где-то я это уже слышала.

Я помнил. В прошлый раз после этих моих слов я просто от неё отвернулся, причинив много боли, но сейчас реально другая ситуация, так что её колкость пропускаю мимо ушей. На ходу набираю номер Клима, и пока тот пытается переорать клубную музыку, грохочущую на фоне дикого ора подвыпившей публики, интересуюсь, могу ли воспользоваться бункером единолично — и желательно на ближайшие сутки. Марк и сидящая рядом Варя моментально просекают суть, но реагируют по-разному: Климов весело фыркает, а моя малышка краснеет до кончиков ушей.

Да, за неделю мне катастрофически не хватало этой её реакции на меня.

Марк даёт добро и валит дальше отмечать нашу победу над Калугиным; я паркую машину на дорожке возле бункера и помогаю Варе выбраться, прихватив с собой корзинку. Пока девушка с аппетитом ест — это хорошо, значит, не так уж сильно и боится — я просто залипаю на неё, будто не видел как минимум вечность. После она сбегает в душ, но я решаю, что с нас обоих передышки хватит: таким макаром она никогда не перешагнёт через свой страх. Так что, когда она выходит в комнату, вся такая тёплая и манящая, я даже не стараюсь сделать вид, что оказался здесь случайно — сейчас, когда на ней из одежды одно только полотенце. Подхожу ближе; Варя стесняется, но не настолько, чтобы снова придумать какую-нибудь отмазку. Легонько наматываю её влажные волосы на кулак, чтобы после запутаться пальцами в шелковистых прядях.

— Сбегать не будешь? — на всякий случай уточняю.

Варя как-то судорожно вздыхает и качает головой. Осторожно притягиваю к себе и, не давая опомниться, сминаю губы; она отвечает, хотя и растерялась от такого напора, но даже не вздрогнула, когда мои руки коснулись её обнажённой спины. Неловко тянет вверх мою футболку, задевая кожу кончиками пальцев, и меня насквозь протыкает иглами. Легонько щипаю её за бока, отчего она взвизгивает и начинает хохотать.

Но шутки заканчиваются, когда её полотенце летит на пол.