Легенда о Чудограде. Книга первая Властитель магии. Часть первая Рувир (СИ) - Шихматова Елена - Страница 2

Гедовин спускалась все глубже и глубже по круговой лестнице тоннеля, свет становился все ярче, примерно на десятом пролете ступени лестница закончились арочным входом в хорошо освещенный грот. Потрясенная девочка шагнула внутрь. Здесь было светло как днем, пол и стены удивительно гладкие, и именно от них исходил этот свет, а в центре стоял прозрачный правильной прямоугольной формы пласт стекла, внутри которого спал мальчик примерно ее лет. Почему-то Гедовин решила, что он именно спит, но как такое возможно?

Она осторожно подошла ближе, каждое её прикосновение к поверхности пола вызывало в ней некую дрожь, ей казалось, что волосы у неё на голове начали подниматься вверх, как будто она их растирала шерстяным платком. Приглядевшись, Гедовин увидела едва различимые тонкие светящиеся нити, идущие от пола, сквозь которые она проходила. Похоже, свет все-таки шел именно от нитей, а не от стен и пола, и именно соприкосновение с нитями вызывало странное покалывание по телу.

Спящий мальчик был очень хорошеньким, но одет, почему-то, во взрослую одежду. Может, какой-нибудь богатый господин ссудил ему со своего плеча лишний или не приглянувшийся тому костюм? Или была иная причина, но она была. Иначе, зачем худенькому мальчику тринадцати-четырнадцати лет взрослая одежда?

Гедовин подошла ближе. Сейчас она думала: как было бы здорово разбудить его, а вдруг он знает, как выбраться отсюда? А вдруг он — волшебник и может помочь ее бабушке? Ну, конечно! А кто же еще, кроме волшебника может быть заключен живым в толще стекла? Гедовин осторожно коснулась стенки пласта и ужаснулась: каким он был холодным. Это же не стекло — это лед! Лед, который, как и дверь в тоннель, стал исчезать от одного прикосновения Гедовин, пласт все более проседал вниз, и девочка присела на корточки. С толщей льда тело мальчика опускалось на пол и, едва растворился последний фрагмент ледяного гроба, как мальчик открыл глаза, испуганно и резко вздохнув. В тот же миг светящиеся нити оборвались, и все погрузилось во мрак.

Невольно, движимая страхом, Гедовин схватилась за руку мальчика, единственного живого существа здесь, кроме нее самой. Мальчик дернулся и попробовал вырвать руку из хватки Гедовин.

— Нет! Не бросай меня! — попросила она.

Он ничего не ответил, но позволил ей держаться за него, и тут же он, также ища защиты, накрыл ее ладонь свободной рукой. Это придало уверенности Гедовин. Сейчас она одна знает путь наверх, и она сможет пройти по нему. Пусть даже вокруг кромешная мгла.

— Идем! — сказала она как можно тверже и уверенней и, встав, потянула мальчика за собой.

В свои четырнадцать Гедовин была еще совсем девочка, абсолютно не сформированная. Вытянулась она примерно лет в десять и с тех пор выросла от силы на два сантиметра. Внешне Гедовин была довольно миловидна, не красавица, но и не дурнушка, подчеркивали ее приятные черты лица по-настоящему синие глаза. За эти глаза мама и назвала ее старинным именем «Гедовин», что значило «лазурная». Светлые волосы она всегда собирала в длинную косу, радуясь тому, что в школе не требовали чего-то иного, скажем короткой стрижки или плотной кичи, а коса вполне удовлетворяла ее собственным вкусам. Недлинное черно-белое платье с расклешенной юбкой как форма также вполне ее устраивало, и она чувствовала некоторую неловкость, когда на спортивные занятия надевала облегающие штаны и рубашку с коротким рукавом.

Уверенно и твердо Гедовин дошла до арки и поднялась наверх, ведя за собой мальчика, она словно видела весь путь перед собой, какое-то слабое его свечение как силуэт, не до конца растворившийся в тумане. Уже на пятом пролете она могла различить слабый свет, идущий сверху, еще немного, и они выберутся на поверхность.

Гедовин первой влезла наверх, через щель, собрав остатки паутин и старательно работавших над их восстановлением пауков, потом подала руку мальчику. Взглянув в его широко распахнутые удивленные глаза, Гедовин невольно улыбнулась, глаза у него были такого же цвета, как у нее, только волосы не льняные, а каштановые. Но кто он? Откуда?

— Как тебя зовут? — спросила она, когда они оба выбрались на поверхность.

Мальчик удивленно моргнул и промолчал.

— Меня зовут Гедовин, — сказала она, указывая на себя рукой.

Он заулыбался и кивнул, поднеся руку к ее глазам, он коснулся краем ладони ее лица. Он сделал это так, как если бы понял значение ее имени, может, он изучал ономатологию, науку, изучающую происхождение и значение имен?

— Как тебя зовут? — вновь спросила Гедовин, указывая на него.

Улыбка сползла с лица мальчика, он растерянно посмотрел на нее и опустил взгляд.

— Ты не знаешь? Не помнишь? — продолжала она спрашивать, скорее себя, чем его. — Как ты оказался там внизу? Я вот заблудилась, теперь не знаю: как вернуться к коляске. Вроде и ушла-то совсем недалеко. — Гедовин взяла мальчика за плечи и взглянула ему в глаза, благо они были одного роста. — Скажи: ты волшебник?

И только сейчас, произнеся эти слова вслух, Гедовин поняла: как же это глупо на самом деле звучит. Ну, какие волшебники! О них никто не слышал уже тысячу лет, нет, скорее всего, это проявление какого-то чуда, может, мальчик — посланник Алина и должен рассказать людям что-то важное, направить их на путь истинный, и даже это звучало как нечто невероятное, но все-таки куда более понятное сознанию, чем волшебники из сказок. Сказки — они и есть сказки.

— Эй! Ты понимаешь, что я говорю?

Мальчик нахмурился, словно пытался найти знакомое слово или понять смысл непонятного ему набора слов.

— Понятно, что тебе ничего непонятно, — сокрушенно ответила за него Гедовин. Отпустив его, она повернулась и сделала несколько шагов в сторону, откуда она, как ей показалось, пришла. Но ведь нашла же она путь из грота, может, и сейчас она думает правильно? Сжав кулаки, Гедовин постаралась собраться и представить: как выглядели очертания пути в пещере, чтобы лучше вспомнить, девочка закрыла глаза и сосредоточилась. Не смотря на всю абсурдность ее попытки, она почему-то знала, что все делает правильно.

— Я его вижу! — изумленно воскликнула она, от радости запрыгав на месте.

Мальчик тоже улыбнулся, как бы разделяя с ней ее радость.

— Идем! — бодро сказала она, схватив его за руку и потянув за собой. Мальчик повиновался, но почти тут же споткнулся о длинную штанину, сползшую на ботинок, и упал.

— Да, сначала, мы займемся твоим видом.

Гедовин помогла ему встать, потом завязала текстильный пояс на брюках — как он вообще еще их не потерял, оставалось только гадать — потом закатала края брюк и рубашки, сняла болтающийся перстень с пальца, положив кольцо в карман жилетки и поплотнее завязала завязки короткого плаща, который мальчику приходился до щиколоток. Сейчас дорогой темно-синий костюм смотрелся на нем куда лучше, но все равно неуместно, и самое главное: таких костюмов она никогда не видела. Похоже, ее новый друг не из здешних мест. Оставалось еще одна проблема — ботинки, мальчик едва переставлял в них ноги, о том, чтобы идти быстрее и речи не шло.

— Извини, но боюсь: тебе придется их снять, — сказала она, указывая пальцем на его ступни.

Он кивнул и беспрекословно выполнил ее просьбу.

— Значит, все-таки ты меня понимаешь, — задумчиво произнесла девочка. — Но так, словно не знаешь слов, то есть языка! Но тогда ты должен говорить на каком-то другом языке, или не можешь говорить, есть ведь люди, которые слышат, понимают речь, но не могут говорить сами? — скептически предположила она, но, естественно, он ей не ответил. — Ладно, идем!

Подтянув большие по размеру носки повыше, мальчик позволил Гедовин взять себя за руку и повести за собой.

Девочка старалась идти не очень быстро. Минуя камни, колючие кустарнички и лишайники, обильно разросшиеся здесь на нескольких участках тот тут, то там. Гедовин была очень взволнована, не будучи до конца уверенной в своей догадке. Может, сейчас она открыла в себе некую неизвестную ей доселе способность? Или же ей просто показалось, что это правильный путь, а на самом деле она идет в совершенно другую сторону? «Я не узнаю этого, пока не проверю, — решила про себя девочка и чуть отклонилась в сторону от видимого ей контура пути в виде двойной слабо светящейся линии, возможно, оставленной ей самой, чтобы обойти кустарник. Прошло минут десять, когда Гедовин вышла на холм у обочины дороги, где остановилась ее коляска. Это было то самое место, она была в этом уверена, но ни гувернантки, ни кучера с повозкой здесь не было. Первая и единственная мысль: они же не могли уехать без нее? Они должны были ее ждать! Потрясенная и непонимающая: как такое возможно, Гедовин долго стояла неподвижно, вздрогнув от прикосновения мальчика, он положил руку ей на плечо. Он, как мог, утешал ее, она слабо улыбнулась.