Легенда о Чудограде. Книга первая Властитель магии. Часть первая Рувир (СИ) - Шихматова Елена - Страница 55

Модест тоже обернулся и посмотрел на Дана и Амалию, те задержались на сцене и о чем-то говорили.

— Но… она же старше.

— То же мне, препятствие, — возразила им Анна, шедшая рядом и слышавшая их разговор.

Вителлия проводили до крытого экипажа, в который его бесцеремонно втолкнули. Он промолчал. По пути до Храма Истории экипаж несколько раз останавливался, на последней остановке к Вителлию подсадили двоих, молодого мужчину и женщину средних лет. Оба они боязливо озирались по сторонам. Вид у них был такой, словно они подрались с кем-то или между собой или же… Только сейчас до Вителлия дошло, что его могут и, скорее всего, допросят, а на допросах в храме активно использовали силовые меры воздействия. Если же его признают виновным, то его ждет и вовсе совсем печальная участь. «Если бы я только мог бегать также быстро, как Гедовин! — с грустью подумал он, вспомнив о побеге девочки. — Но как бы там ни было, я все выдержу. Должен выдержать! Ради Анны!» Он молил все силы, чтобы Анну не поймали, чтобы она была в безопасности, а уж он как-нибудь справится, зная, что с ней все в порядке.

Экипаж остановился. Попутчики Вителлия вздрогнули и вжались в углы. Когда открылась дверь с того края, где сидела женщина, то бедняжка в ужасе закричала, зажав уши руками, она наклонила голову и, подобрав под себя ноги, буквально забилась в угол. Но ее бесцеремонно схватил за шиворот громила-стражник и вытащил наружу, в дверях тем временем нарисовалась вторая физиономия.

— Выходим по одному?

— Да, — ответил Вителлий и первым вышел из экипажа.

Следом за ним сразу вышел молодой человек и сразу же бросился бежать.

— Стой! — проревел стражник прямо перед самым ухом Вителлия, с силой отбросив того так, что настоятель библиотеки не устоял на ногах и упал.

Поднимаясь, он увидел, как парня догнали, повалили на землю и стали избивать дубинками и ногами двое стражников. Невольно Вителлий почувствовал, как тошнота подступила к горлу, словно издалека он услышал над собой чей-то голос.

— Господин Гарадин, идемте со мной.

Вокруг царил полный беспредел, иначе Вителлий увиденное назвать не мог. Стражники вели горожан и городских стражников внутрь храма, применяли силу, ругались и кричали на людей, не объясняя причин такого отношения, давая ответы только в виде подзатыльников и ударов в спину. Туда же, в храм, повели и Вителлия. К счастью, его в спину не подталкивали, в первую очередь потому, что он шел добровольно, но по пути ему никто ничего не объяснил. Камеры в храме находились на подвальном этаже, но стражник указал Вителлию идти прямо. Значит, сначала допрос.

Если бы не вся плачевность ситуации, Вителлий мог бы погордиться, что его ответили не к кому-нибудь, а к самой настоятельнице. Беда была только в том, что пост настоятельницы занимала его хорошая знакомая Каллина.

— Господин Гарадин, — проворковала она. — Я вас ждала.

Невольно взгляд Вителлия сразу упал на небольшую дубинку, которую она держала в правой руке; проследив его взгляд, Каллина недобро хмыкнула.

— Проходите, садитесь, — говорила она, указывая на низенький табурет посередине комнаты.

Сама Каллина осталась стоять, небрежно бросив, как и до этого Лиану Нисторину.

— Не волнуйтесь, вы меня не смущаете!

Вителлий покорно сел, и Каллина, едва он поднял на нее взгляд, строго спросила.

— Откуда у вас оказался приспешник Алины? Рассказывайте только правду, четко и по делу. Ну? Я слушаю!

Вителлий не сразу вник в слова произнесенные таким тоном, потому не сразу сообразил, что ответить. Вместо того, чтобы повторить вопрос, Каллина сделала едва заметный знак стоящим в дверях двум стражникам. Те в две секунды подскочили к Вителлию и каждый по очереди ударил его дубинками по спине. Не смотря на то, что удары были несильные, у Вителлия сбилось дыхание, он едва не соскользнул с табурета, но в грудь его уперся конец дубинки Каллины.

— Я задала вопрос и жду на него ответ!

— Я… это беспредел! — сорвалось с уст Вителлия, о чем он сразу же пожалел, но что сказано, то сказано.

Каллина отвела руку и ударила ему дубинкой по губам.

— Да неужели?! — воскликнула Каллина. — Беспредел устроили вы с вашими приспешниками Алины, и ты расскажешь мне, как у тебя дома оказался тот мальчишка. Как его настоящее имя?

— Никон Бареев.

— Ну вот видишь, отвечать на вопросы совсем несложно. Теперь уточни: почему твоя дражайшая племянница называет его Драгомиром?

— Гедовин, девочка, с экипажем которой мальчик добрался до Рувира, так назвала его. У него погибли родители и он замкнулся в себе, перестал говорить, поэтому не мог назвать свое имя.

— Как-то нелогично получается, господин Гарадин. Мальчика в экипаж, который вез Гедовин, передали люди, которые его знали. Так чего же они не сказали, как его зовут? Зачем Гедовин придумала ему имя?

— Я, я не знаю. Может, это была какая-то игра.

— Ладно, допустим, теперь подробно и четко: откуда у тебя мальчишка?

— Я знал его отца, мы вместе учились в Белмире. Когда родители мальчика погибли, у него никого не осталось, добрые люли отправили его ко мне, в Рувир. По пути люди, что везли мальчика, встретили экипаж Гедовин и попросили довезти Никона до Рувира. Отец Гедовин, Кай Томилин решил, что мальчик — дальний родственник госпожи Руяны, которого должны были прислать на работу в библиотеку. Так как мальчик после гибели родителей замкнулся в себе и не говорил, Кай не смог выяснить, как его зовут на самом деле. Кай попросил меня взять мальчика на работу в библиотеку, я согласился, а утром мне пришло письмо из Белмира, что Никона направили ко мне, и гувернантка принесла господину Томилину письмо, которое забыла отдать сразу. Естественно, я забрал мальчика к себе домой.

Каллина с минуту молчала, медленно расхаживая перед Вителлием. Наконец, она сказала.

— Все это, безусловно, вранье. И я, так и быть, поясню слабые места твоей сказки. Во-первых, у господина Бареева есть племянница, которая служит в моем храме. Так вот, она рассказала мне, что ее двоюродный брат был рыжеволосым и кареглазым. Во-вторых, Кай Томилин рассказал мне, что сам выдумал байку о дальнем родственнике, так как его бывшая дочь провела ночь вместе с тем мальчишкой. Да, да, Кай Томилин, — уточнила она, видя недоумение Вителлия. — Я обменяла его на одного из руководителей патрульного отряда городской стражи. И в-третьих, такое странное стечение обстоятельств: сын вашего друга и дальний родственник, идущий к Руяне или все-таки к Каю. Чьим же дальним родственником он был на самом деле? Все это слабо, Гарадин, — заключила Каллина, — а ведь я наказала тебе говорить правду!

Вителлий посмотрел на нее полуотрешенно. Когда стражники повалили его пол и нанесли несколько ударов по спине, рукам и ногам, он не выдержал и закричал.

— Хватит!

Удары по знаку Каллины прекратились. Вителлия вновь усадили на табурет, и Каллина испытывающим взглядом посмотрела на него.

— Я слушаю.

— Я не знаю: кто он, он ничего не помнит, даже не знает, как его зовут! Это я называл имена наугад, он вроде согласился с именем «Никон», но сначала отреагировал на имя «Драгомир», — сочинял на ходу Вителлий.

— Это уже больше похоже на правду. Ну и почему же ты забрал его к себе?

— Я просто пожалел его.

Каллина скептически посмотрела на него.

— Пожалел?

— Да, а что в этом такого? Моего брата звали Никон, он погиб, утонул, примерно в этом же возрасте. Да и внешне этот мальчик с ним чем-то схож. Когда он отреагировал на имя «Никон», я понял, что обязательно должен помочь ему.

— И опять, такое ненавязчивое стечение обстоятельств: похожие имена, схожий возраст. И зачем тогда было придумывать байки, почему сразу нельзя было сказать об этом?

— Я думал так будет лучше.

— И ты не знал, что он приспешник Алины?

— Если вы имеете в виду: знал ли я, что он может колдовать, то, нет, не знал.

— Ну да, ну да, и из доброты душевной ты так загорелся желанием забрать его к себе. А что же вещи, которые были при нем? Они тебя ни на какие мысли не навели? Что, например, мальчик — всего лишь вор, который сначала строил из себя немого, а потом вдруг заговорил на языке Алины?