Мир богов (СИ) - Борисова Светлана Александровна - Страница 41

— Как думаешь, кто это? — спросил один мохнатый бездельник другого.

— Думаю, это наш прекрасный принц с ледяным сердцем. Только его скотина способна носиться по дорогам с такой сумасшедшей скоростью, — лениво отозвался его дружок.

— И то верно!.. О гляди! Какая-то девчонка устроила на него засаду. Вот дурочка! Думает, что её не увидят, если она спрячется за занавесом невидимости.

— Хорошенькая хоть девчонка? — поинтересовался второй сатир, тот, что был повыше ростом.

— Персик! — причмокнул первый сатир. — Так бы и съел! Жаль, что богиня.

— Да? — оживился второй, тот что повыше. — Ну-ка, давай подберёмся поближе и послушаем, о чём они будут говорить.

Сатиры встали и, бесшумно ступая козлиными копытами, подкрались к девушке, стоящей на дороге. Она действительно была необычайно красива.

Поскольку из одежды на красотке были только короткий кожаный лиф и юбка в виде пояса с бахромой, то сатиры при виде её прелестей с неслышным стоном заткнули друг другу рты ладонями. Но их терпение было вознаграждено.

***

Василевс мчался во весь опор, как вдруг он встал на дыбы и с ржанием замолотил воздух копытами. Чтобы не свалиться, Лотико ухватился за поводья и конь, ощутив железные удила, замотал головой. Когда он опустился на все четыре копыта, упряжь и седло вновь исчезли. «Спокойно, Василевс! Не нужно так бурно реагировать!» — Лотико успокаивающе похлопал жеребца по шее и, не глядя по сторонам, спокойно проговорил:

— Выходи! Считаю до трёх. Дальше пеняй на себя.

— Гляди, какие мы все из себя грозные! — язвительно отозвался женский голос и перед мордой Василевса возникла светловолосая амазонка.

На мгновение Лотико замер, приняв её за другую, но тут же понял свою ошибку и с холодным терпением глянул на ту, что как две капли воды походила на Сирин, которая почему-то называла себя Ириной.

Девушка подняла лук и, натянув тетиву, нацелила стрелу ему в грудь. «Паф!» — выдохнула она, и Лотико подумалось, что у неё глаза такие же синие, как у сестры, а ещё он подумал, что они уже давно знакомы, но он заметил это только сейчас. Вот только их взгляд ничего не будил в его сердце.

Бог любви соскочил с коня и слегка поклонился.

— Ваше высочество! Вот уж не ожидал встретить вас в такой глуши.

— А ты, рогатый, не слишком-то вежлив, — процедила девушка и нацелила стрелу ему в пах. — Наверное, думаешь, что переспать с этой смертной дрянью, то же самое, что переспать со мной?

— Ну что вы, ваше высочество! Даже в мыслях не было, — Лотико холодно глянул на богиню из дома могущественного Золотого императора. — У вас ко мне дело или вы остановили меня, чтобы поболтать о вашей сестре?

— Да, как ты смеешь называть это ничтожество моей сестрой?! — прошипела Алконост.

— Почему нет? По факту Сирин вам сестра.

— Ты смеешь мне возражать? — окончательно разозлилась девушка, и Лотико поймал пущенную в него стрелу.

— Что-то вы чересчур вспыльчивы для светлой богини, — заметил он небрежным тоном. Он стиснул пальцы, и стрела рассыпалась прахом. — Если это всё, что вы хотели сказать, то я с вашего разрешения, пожалуй, поеду.

— Стой, ничтожный сатир! Как смел ты ей помогать? — с яростью выкрикнула Алконост, схватив его за руку. — Что такого есть в этой дряни, что вы все идёте у неё на поводу? Ты, Шива и даже мой отец? Отвечай, мерзавец!

— Вам всё равно не понять, — по-прежнему спокойно сказал Лотико и взлетел на спину коня. — Прощайте, ваше высочество, и постарайтесь впредь не прибегать к моим услугам.

— Я призову, и ты явишься! — выкрикнула Алконост, и её глаза злобно сверкнули, что, в общем-то, не сулило ничего хорошего.

— Что ж, попытайтесь, — последовал хладнокровный ответ.

— Только попробуй не явиться на мой зов, и я прибью твою шкуру на воротах моего дворца!.. Повешу вместе со шкурой твоего козлоногого папеньки и твоей шлюшки-маменьки!

Лотико было сложно вывести из себя, тем не менее Алконост это удалось. В тот же миг бог любви, преобразившийся в Антероса, оказался рядом с ней и взял её за горло.

— Ваше высочество, я многое спускал вам с рук, но вы, похоже, не цените моей доброты, — произнёс он чарующе-ласковым голосом.

— Лотико!.. Я сказала со злости!.. Прости, я не хотела тебя обидеть! — выдавила задыхающаяся Алконост, и бог любви отшвырнул её от себя.

Когда он, смерив её презрительным взглядом, хлестнул коня и исчез, несчастная богиня-амазонка отшвырнула лук и, упав ничком на землю, бурно разрыдалась.

Двое сатиров, что прятались в кустах, шкодно переглянулись и оскалили в улыбке острые зубы. «Развлечёмся?» — тихо спросил тот, что был повыше, и другой согласно кивнул. Они исчезли, чтобы вновь появиться на дороге, по которой ускакал Лотико. Один из сатиров превратился в коня, а другой в бога любви и вскочил товарищу на спину.

Алконост, заслышав топот копыт, перестала плакать и с радостной надеждой живо вскочила на ноги. При виде Лотико, несущегося к ней во весь опор, она горделиво выпрямилась. «То-то же! Как будто смертное ничтожество может сравниться с настоящей дочерью Золотого императора», — торжествующе подумала она и без тени сомнений запрыгнула на коня, когда Лотико протянул к ней руку.

Сатиры привезли принцессу в лесную чащу, и поддельный бог любви так заморочил ей голову, что она, упиваясь его льстивыми речами, была уже готова отдаться обманщику.

Случись сатиру овладеть ею и над заносчивой богиней смеялись бы все, кому не лень. Но тут, на счастье Алконост, появилась девушка-дракон и передала ей требование Золотого императора срочно явиться пред его светлые очи. Правда, за спасение чести принцессы Лижен вместо благодарности заработала увесистую пощёчину.

Замешкавшись, девушка-дракон не сразу отправилась вслед за своей госпожой и тут сатиры явили ей себя в истинном облике. Давясь смехом, Лижен смотрела, как они в лицах изображают ухаживания мнимого Лотико и ужимки влюблённой в него Алконост, а затем, спохватившись, понеслась во дворец Золотого императора.

Конечно, как паладин принцессы, девушка-дракон была обязана наказать дерзких сатиров, но, как говорится, кто не пойман, тот не вор; поэтому она лишь пожалела о том, что появилась слишком рано и не дала проказникам довести дело до конца.

***

В отличие от девушки-дракона, сам бог любви после встречи с Алконост пребывал не в столь радужном настроении. Всю дорогу его не оставляли навязчивые мысли о собственной ущербности и оттого он хандрил больше обычного.

По возвращении домой Лотико не передал коня на попечение конюха, а сам повёл его к реке, желая этим оттянуть встречу с матерью. Но ему не повезло. Когда он спустился к реке, выяснилось, что она гуляет по берегу Расомки.

Миссис Фьюстер бросила взгляд на лицо сына, замкнутое больше обычного, и постаралась скрыть огорчение. «Бедный мой мальчик! Ты даришь смертным и богам прекраснейшее из чувств и при этом сам не знаешь, что такое любовь. Всё же несправедливо устроено мироздание!» — посетовала она.

Подойдя к сыну, она с нежностью коснулась его бледной щеки.

— Не устаю любоваться тобой, душа моя! Ведь ты у меня самый красивый из богов.

— Спасибо, мама, но ты преувеличиваешь, — усмехнулся Лотико. — Кое-кто находит, что я лишь немногим лучше сатиров.

— Наверное, тебя снова мучила эта глупая девчонка Алконост? — догадалась миссис Фьюстер. — Как жаль, что бессмертие досталось ей, а не той чудесной девочке, что была у нас. Знаешь, милый, почему-то мне кажется, что Сирин способна совершить невозможное.

— Тогда это было бы чудо из чудес, — с мягкой улыбкой отозвался Лотико, но материнское сердце было не обмануть.

— Дорогой мой! Вот только не нужно отчаиваться! В конце концов, кто сказал, что бог любви не имеет права на любовь?

— Нет, мама, оставь надежду. Твой сын всегда будет либо наивным мальчишкой, который никогда не вырастет, либо взрослым расчётливым подлецом, у которого кусок льда вместо сердца.

— О нет! — в порыве жалости миссис Фьюстер крепко обняла сына. — Я верю, что однажды всё изменится и тот светлый мальчик, что живёт в твоей душе, принесёт тебе счастье.