Он, она и три кота (СИ) - Горышина Ольга - Страница 38

10.6 "Ху из ху…"

Сашка не успел меня позвать, и я так и не узнала, вспомнил бедолага мое настоящее отчество или забыл навсегда — мне просто стало не до того. Что-то неведомое потянуло меня в коридор с мокрыми руками — и необъяснимое стало ясным, как божий день. До вечера далеко. Значит, молодые люди нынче отлично прогуливают работу. За порогом моей квартиры стоял тот, кому вход сюда был заказан.

— Здравствуйте, что вы хотели? — решила я наконец сыграть немую и не-мою сцену про курьера, который ошибся адресом. — Я ничего, кажется, не заказывала…

По Савкиным глазам невозможно было ничего прочитать, но я действительно была не в состоянии сейчас испытывать какие-либо радостные чувства от сознания того, что кому-то сейчас хуже, чем мне. Я не злорадствовала — ни на йоту. И плевать хотела, что он подумал про того, кто открыл ему дверь чужой ему сейчас квартиры. И я совершенно не хотела тут петушиного боя, который мог разыграться, открой я все карты и скажи, ху из ху… Да просто хотелось послать его — а вместе с ним и Сашу — на эти самые три буквы. Чтобы проваливали и оставили меня в покое. Пусть разбираются с Оливией сами — мне ее кота достаточно. И папочки! Я со своими-то родителями на этой недели даже минуты не разговаривала. Все боялась сорваться и сболтнуть лишнее: то, от чего мы так трепетно оберегали их все эти годы.

— Не может быть…

Савка сунулся в телефон: явно что-то набирал. Мог бы не особо шифроваться, потому что Саша при первой же возможности слинял на кухню: там пахнет колбасой, а тут, в прихожей, керосином. Оставив Савку на лестничной площадке, я направилась взять телефон.

— Что-то случилось? — осведомился Саша без особого энтузиазма в голосе, не горя желанием помочь мне разобраться с проблемой.

— Нет, пустяки…

Сейчас Савка действительно стал пустяком — пустышкой, пшик и весь вышел. Со всеми своими угрозами: осталось дело за малым: спустить этого малого вниз по лестнице без особого шума: тише, чем мусор в мусоропровод.

В коридоре я поймала сообщение, уже набившее мне оскомину «Нам надо поговорить». Ответила ему текстом, смотря уже в глаза: «У меня гость».

— Нет, видите, у меня этого заказа нет, — говорила я громко не для Саши, а чтобы Савка не делал вид, что он глухой. — Вы со старым, молодой человек, перепутали, по всей видимости. Мне очень жаль, что вам придется ехать по другому адресу.

Ну, неужели не дойдет, по какому адресу ему сейчас следует пойти?

— Какие у вас коты замечательные, — выдал он, и я увидела, как Люций просочился к старому знакомцу у меня между ног.

А я не думала, что он скучал по Савке. И Савка по нему — присел на корточки и принялся гладить, а тот его лапой: мол, заходи. Предатель белобрысый! Сейчас тебя в подарочный пакет запакую и гуляй, душа!

— Саша! — позвала я защитника моего здравого смысла, но молодежь некоторая тяжела на подъем. Пока он решал, пойти или не пойти, я брякнула со злости: — Ты не хочешь Соломона забрать? Он с моими котами не дружит. А вам, молодой человек, — опустила я голову к ногам, у которых сидели эти двое, — если кот понравился, я готова уступить его за шоколадку.

Савка резко выпрямился. Так резко, что не успел сообразить, что сказать.

— Я не думаю, что Оливия согласится… — услышала я наконец за спиной голос Саши.

— Не согласится, заберет. Она адрес знает. Забирай, забирай кота. Барсик счастлив будет. Ему собаку Алексей Михайлович привезет для компании — будет ее воспитывать…

Я не оборачивалась к коридору: смотрела Савке в лицо: ну, без лишних слов дошло до него, что это не его замена ко мне пожаловала? Или его, но не ко мне…

— Саша, в шкафу между комнатами переноска. Там же корм. Возьми весь пакет. Ты ж на машине?

— Да, — вырос он в коридоре и даже в росте.

Кажется, понял, в чем заключается моя материнская помощь.

— Я сейчас все сделаю.

— Только руки потом помой и иди уже есть. Ну так что? — я смотрела на Савку в упор: — Хотите кота, молодой человек? Он редко к кому ластится. А тут прямо-таки любовь с первого взгляда. Возьмите котика. Он не предает.

Савка не сводил с моего лица взгляда:

— Мама не согласится.

— Ну, мамы много чего запрещают сыновьям, а вы все равно делаете, ведь так? Сначала побурчит для порядка, потом смирится. Берите кота. Я и лоток дам, и корм. Минус два кота — это счастье!

— Нет, спасибо. Я лучше пойду.

И пошел — наконец, и Люций за ним, но спускаться не стал, просто уставился вниз, а потом на меня: типа, куда это он? А яичница с колбасой для кого тогда? Для Сашки!

— Надежда Витальевна… — Нет, не вспомнил отчество! — Вам не кажется, что это некрасиво? Оливия не поймет, — заявил он вместе с благодарностью за яичницу.

— Во всяком случае, она к тебе приедет, а там сами решите про свой второй шанс. Я не хочу лезть к вам. Не хочу быть крайней. Понимаешь?

Он отвернулся, снова поблагодарил. Посадил кота в переноску, повесил на локоть мешок с кормом. И ушел. Восвояси. Наконец-то! А я схватила телефон. Ну, конечно, написал: «Позвони мне, пожалуйста…» «Позвони мне, позвони… Позвони мне ради бога…» — пел мой внутренний голос голосом Ирины Муравьевой. Но не ликовал. Говорить с Савкой не хотелось. Не о чем. А обижать обидевшегося еще больше — еще больший грех, чем приласкать мальчишку в раздрае чувств. Обоюдном, кстати…

10.7 "Белый и пушистый"

— Савелий, мы все друг другу сказали, — выдала я вместо приветствия.

Все благословения я послала ему, ожидая соединения с абонентом.

— Надя, я не могу так…

— Как ты не можешь? Тебя Оливка послала уже? В общем, у нее сегодня день посыланий. До основанья и потом — это ваш юношеский максимализм, но мы, старшее поколение, знаем, что строить не ломать. И я ничего ломать не собираюсь. Я все рассказала Леше, так что никакого сюрприза ты устроить ему не сможешь. И я очень надеюсь, что кот моей дочери так же важен, как и мужчина, с которым она почти целую пятилетку отпахала.

Тишина была недолгой — однако ж, достаточной для того, чтобы сглотнуть горькие слюни: они явно горчили у нас обоих.

— Надя, я хочу быть с тобой…

— Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет, — пропела я в меру своих выдающихся музыкальных возможностей текст «Наутилуса» — Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел, но я хочу … Савка, ну хватит! — сказала я уже не нараспев, а довольно строго. — Всему есть предел. Ревности и обидам тоже. Не переходи границы благовоспитанности. Не позорь свою маму. Ей было бы за тебя очень стыдно.

— А тебе за дочь стыдно?

— Очень. Ты даже не представляешь, как! А вот за себя — нисколечко. Я рада, что встретилась с тобой. Ты был как пилюля молодости. Очень сладкая. Но излечившийся человек не глотает таблетки горстями. Ты же понимаешь? Савка, давай останемся друг для друга приятными воспоминаниями, — несла я уже околесицу, потому что он молчал.

Даже не дышал. Никаких звуков в трубке, точно я говорила со своим отражением в зеркале, хотя не стояла перед ним. Сидела на стуле и смотрела на пустой подоконник, вспоминая цветы, подаренные двумя моими мужчинами от безысходности. Но выход есть, из любой ситуации есть выход… И не только в никуда. А даже в новую жизнь. Нам всем просто необходимо начать новую жизнь, пусть и со старыми людьми. Старыми, но нужными.

— Савка, не молчи. Пожалуйста.

— А что я должен сказать? — отозвался он тут же тихим убитым голосом.

— То, что ты согласен с тем, что я сказала.

— Я не согласен. Я не хочу с тобой рвать…

— Савва, мы о чем с тобой после кафе договорились? И что ты потом сделал?

— То, что хотел. Я ошибся, я не могу с тобой расстаться. Так сложно это понять?

— Да, сложно. Я тебе ничего не обещала… Отношения остаются отношениями только при наличии взаимовыгоды. Сейчас ты мне мешаешь, понимаешь? Я перешагнула Рубикон — я попытаюсь дать второй шанс моему браку. У тебя впереди целая жизнь, куча новых знакомств, чувств и воспоминаний. А у меня… У меня только ты — на старости лет я обязательно буду тебя вспоминать, и очень надеюсь, что ты меня быстро забудешь с хорошей девушкой. Моя дочь — нехорошая девушка. Она не для тебя. И ты это знаешь. Нам надо полностью друг друга забыть. Полностью. Стереть номера телефонов. И забыть, что мы когда-то встречались.