Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 109

Я подошла к раскинувшейся на полу огромной розе ветров и замерла в центре, разглядывая линии. Еще раз проверяя.

— Готова? — спросила, когда почувствовала присутствие мертвой.

— Да.

— Тогда давай руку, пора возвращаться, — я протянула свою ладонью вверх, полностью открылась, снимая все запреты и барьеры, выкинула из головы ненужные сейчас мысли.

Руку обожгло огнем: первое прикосновение Мины далось тяжело. Но очень быстро, буквально за несколько вдохов, жар пламени сменился обычным, вполне терпимым теплом. Я чувствовала, как мертвая проникала в меня: от левой руки через запястье и предплечье к груди и животу, к шее и голове, в которой еще через несколько вдохов начал нарастать гул. Словно северный ветер гудел в печных трубах, сначала тихо и низко, а потом все выше и выше, все громче и громче, пока у меня не застучали зубы, пока тело не затрясло, пока я не зажала уши руками, стараясь унять этот невероятный шум, желая, чтобы все быстрее прекратилось.

Мы вскрикнули с Миной одновременно, тело зашатало, и я — или уже мы — упала на колени, обдирая их о линии узора розы ветров.

О, а вот и кровь — жертва, которая в любом случае понадобится для проведения инициации. Вот только это всего лишь несколько капель, а нам надо больше, гораздо больше.

Через миг боль схлынула, и я смогла открыть глаза.

"Как ты?" — поинтересовалась Камина, то ли действительно волнуясь, то ли из простой вежливости.

"В следующий раз я сама позволю тебе повесить на меня недоделанный интирит".

"Ох, смотри, могу ведь поймать тебя на слове", — пригрозила мертвая.

"Да ради ветров!" — всплеснула в ответ руками и открыла наконец-то глаза, реагируя на непонятный шорох.

Жертвы…

Лерой расставлял по отмеченным точкам фляги с кабаньей и оленьей кровью. Я было поднялась на ноги, а потом передумала и села на попу. Кто его знает, на самом деле, наверное, будет лучше остаться сидеть.

"Сколько накопителей и восстанавливающих в итоге ушло?" — спросила у приживалки, наблюдая, как бодро скачет по пещере горгул. Он не выглядел существом, которое оборотов десять назад рассталось с изрядным количеством собственной крови.

"Почти все, что ты дала. Осталось четыре кристалла и два пузырька. Думаешь, нам понадобятся?"

"А чтоб я знала", — пожала в ответ плечами.

"Боги, помогите двум чокнутым ведьмам", — наигранно взмолилась Мина.

"Почему не Неменет?" — закатила я глаза.

"Точно! — вскрикнула мертвая. — Эй, Неменет, слышишь? Если ты хоть когда-нибудь существовала, если имеешь хоть какое-то отношение к Неприкасаемым, тебе пора бы оторвать свою задницу и вмешаться! Можешь даже не помогать особо, просто не лезь! — и уже тише: — Хотя помощь бы не помешала".

"Мы справимся", — улыбнулась я, позволяя Камине ощутить собственную уверенность.

"Думаешь, если ты повторишь мне это в сотый раз, я, наконец, поверю?"

"Попробовать стоило, не находишь?"

— Я закончил, — не дал ответить приживалке граф Сиорский.

— Тогда тебе пора уходить.

— Софи, — Лерой вдруг оказался рядом, и лицо у него было такое… серьезное, что аж тошнило, — послушай, я действительно не хотел, не думал, что все сложится именно так.

Я… Мне правда жаль. Невероятно жаль, а еще я невероятный дурак, — мужчина сжимал мои руки, смотрел в глаза.

Хочет прощения?

"Скажи ему, даже если…"

"Еще одна, — чуть дернула уголком губ. — Нормально все, успокойся, Мина, я уже давно не злюсь. До прощения еще далеко, но уже не злюсь".

— Все хорошо, Лерой, правда, — я ненадолго обняла горгула, а потом отступила на шаг. — Тебе пора. Мы найдем тебя.

— Если вдруг почувствуешь, что…

— Все. Будет. Хорошо. Иди, — развернула и подтолкнула графа в направлении выхода. Он постоял на месте еще какое-то время, спина и плечи напряжены, руки сцеплены в замок сзади, подбородок упрямо вздернут. — Иди.

Сиорский-младший наконец-то сдвинулся с места. Я вздохнула с облегчением. От мужчин иногда больше проблем, чем пользы.

Но прочь. Все прочь. Все мысли и чувства, любые сомнения и страхи, даже самые маленькие и незаметные, притаившиеся в самых темных и дальних уголках сознания и души. Только собственные вдохи и выдохи в ушах, только гул ветра. Открыться, впустить в себя стихию. Всю, полностью и без остатка. Целиком.

— Я Софи,?ведьма из ковена Неприкасаемых, неинициированная Заклинательница бурь, ураганов и смерчей, луной сотворенная, с ветрами повенчанная, стою на перехлесте времен и дорог, у Мирота и стихии прошу открыться мне, как я открылась перед вами. За спиною моей сестры ушедшие и сестры еще не рожденные, перед взором моим прошлое да будущее, в руках держу свое настоящее. Пусть придут ко мне ветра южные, северные, западные и восточные, ветра холодные и жаркие, темные и светлые, ветра яростные и кроткие, ветра беспокойные и неудержимые, ветра, в Колыбели рожденные и в душах живых существ бушующие. Барук, Рьеорк, Иштар, Омир, Лиор, Пиллид, Боливар, Скади.

Сразу после того, как с моих губ сорвалось первое имя, роза ветров под ногами вспыхнула, сверкнули руны силы, защитные письмена осветили пещеру индиговым, синим, темно-голубым и лазоревым. Белым светом резануло по глазам так, что их пришлось закрыть. Мина в голове что-то говорила. Говорила, но я не слышала. Уже не слышала. В ушах нарастал гул, тела коснулись струи ветров. Первым пришел Рьеорк.

Спеленал руки и ноги, подхватил и оторвал от земли. А я продолжала звать ветра по именам, ощущая, как постепенно они один за другим проникают в пещеру. Прикасаются ко мне, но не спешат проникать. Свечение, исходящее от рун, пробивалось сквозь веки, заставляя плакать.

— Кровью своей, — я разрезала кинжалом запястья, — кровью жертв своих, — не глядя, движением руки опрокинула фляги, — кровью, отданной добровольно, — вылила на пол то, что забрала у Лероя, — заклинаю! Повелеваю! Приказываю! Подчинитесь, смиритесь, покоритесь!

Я ощущала каждый. Каждый из двадцати восьми так четко и ясно, как не чувствовала никогда. Я видела их. Болтаясь под потолком с закрытыми глазами, видела. Все двадцать семь. Северо-западные, южные, сильные и послабее. Они все отозвались. Все пришли.

Были тут и ветра, что уже которую тысячу лет не давали покоя Северным Землям, и те, что помогали кораблям расправлять паруса, и те, что поднимали песчаные бури. Все.

Тело дрожало от энергии, голова раскалывалась от мощи, пересохли и перестали слушаться губы, язык еле ворочался во рту, но себя я теперь тоже ощущала по-другому.

Полностью открывшись стихии, отдавшись в ее власть, я наконец-то полностью почувствовала себя.

Ветра шептали и говорили, кричали и завывали, а я слушала и отчетливо понимала, где кто, различала их прикосновения.

Вот только почему…

Барук прикоснулся к предплечью, и… я поняла, что надо делать.

Я сжала ладонь, ухватила его за яркий пестрый хвост и потянула. Своей волей давя и приказывая подчиниться, смириться, покориться. Барук — не самый сильный ветер, а потому подчинить его оказалось не так уж и сложно. Он пробовал вырываться и капризничать, больно жалил кожу тугими струями, но я оказалась сильнее.

Улыбнулась, почувствовав, как ветер полностью растворился во мне, и схватила следующий — Лиор. Южный. Жаркий, почти горячий. Он заставил плотнее сжимать челюсти и держать так крепко, как только смогу. Почти биться с ним, постоянно напоминая ему и себе, что я сильнее. Сила, полученная от Бьорка, помогла утихомирить и его, получить себе. Уже два ветра смешивались и закручивались внутри, переплетаясь и даря энергию, кружа голову и заставляя мысли метаться.

Третий, четвертый, пятый, шестой…

С каждым следующим приходилось все тяжелее и тяжелее. Каждый следующий бил и хлестал наотмашь по рукам и животу, по обнаженному телу и оголенным нервам. С каждым следующим вдохом я закусывала губы все сильнее и все больше теряла крови, чувствуя, как время ускользает сквозь пальцы.