Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 128

— Собираюсь.

— Алекс…

— Пора вернуть ведьму домой, — отчеканил я, влезая в костюм и застегивая пряжки на рукавах. — Побегала — и хватит.

— Не понимаю.

— И не надо. Зима беспокоится, что-то не так. Что-то очень сильно не так. Пока меня не будет, ты остаешься за главного. Контролируй ситуацию с горгульями, следи за нашей гостьей, не спускай глаз с Сиорских, советникам можешь что-нибудь соврать, никаких шагов, пока мы не вернемся, не предпринимай. Просто отмалчивайся. Пусть считают, что Гротери вконец обнаглел или помешался — плевать, — я натянул капюшон и запрыгнул в седло.

— Алекс, ты хоть понимаешь, какую кучу дерьма ты оставляешь меня разгребать?

— Да. Возьми в помощницы Сабрину, врать у нее всегда получалось неплохо, интриговать тоже, только не давай слишком много свободы.

Купол клетки открылся, как всегда, бесшумно. Крыс переступил с лапы на лапу и взмахнул крыльями, заставляя Блэка невольно пригнуться.

— Ты хоть знаешь, куда вы летите?!

— Понятия не имею! — прокричал в ответ я. — Но мне кажется, Крыс все-таки слышит зов. А если нет, я найду ее по собственному плетению!

— Чтоб тебя, Гротери! Тебя и твою ведьму! — рыкнул барс, отходя на несколько шагов.

— Я тоже желаю тебе удачи, Блэк, — фыркнул и плотнее сжал бока своего писклявого друга. Крыс взвился в небо, набирая высоту, а я старался игнорировать пока едва заметную тянущую боль в спине.

— Давай, дружище, найди Заклинательницу и ее красавицу-полярницу.

Фарун сделал несколько кругов над птичником, стараясь поймать нужное направление, а потом устремился на юго-восток, радостно вереща на всю округу. Все-таки я оказался прав: мелкий засранец тоже слышал.

Мы летели долго. По крайней мере, достаточно долго, чтобы я успел начать сомневаться в том, что мой пернатый товарищ знает, что делает. Несколько оборотов кряду. Внизу не было ничего интересного, только бесконечные, темные даже в лучах солнца северные леса, иногда скалы и реки. Периодически Крыс замирал в воздухе на несколько лучей, словно сверялся с курсом, а потом снова устремлялся вперед.

Мы останавливались всего пару раз. Крыс спал, я давал отдых все больше гудевшей спине и разминал ноги. Беспокойство с каждым лучом становилось все сильнее, Зима все яростнее нашептывала что-то тревожное на ухо и молила поторопиться. И Крыс, чувствуя мое напряжение, старался изо всех сил.

А за два оборота до полуночи, когда впереди уже можно было отчетливо разглядеть Чашу, встречный ветер усилился. Мы были в трех — трех с половиной оборотах пути от Колыбели ветров.

И эти самые ветра изо всех сил старались помешать нам добраться до центра Чаши.

Они били с боков, снизу, сверху, заставляя фаруна выделывать в воздухе немыслимые кульбиты, изгибаться и извиваться подобно хвосту воздушного змея, а меня выставить щиты, создать вокруг нас ледяной кокон, мешающий помять, порвать, изувечить крылья Крыса. Чем ближе мы подлетали, тем громче становился вой стихии, тем ниже пригибались к земле деревья под нами, тем больше вокруг было снега.

Крыс устал и издергался, я чувствовал, что каждый новый взмах давался ему тяжелее предыдущего, но пока берег накопители. Нам еще наверх подниматься.

Выпендрежнику придется поднапрячься и доставить меня к кромке Чаши, там как раз есть пещера, где он сможет укрыться и откуда мне проще всего будет спуститься в колыбель, если проход не завалило, потому что ветер был действительно невероятно сильным. Сильным и яростным. Почти болезненно яростным. И болезненно громким. Он бросал в лицо целые охапки снежинок, мешая видеть, кричал и орал в уши, грозясь разорвать барабанные перепонки, пытался прорвать, пробить щиты и сбросить меня со спины Крыса. Вот уже как пол-оборота мы практически не двигались, несмотря на все усилия, просто застыли на одном месте, а ветер продолжал свирепствовать вокруг.

Пора.

Я сжал ногами бока Крыса так крепко, как только мог, и полез в пространственный мешок, чувствуя, как подо мной ходуном ходит грудная клетка птицы, как судорожно он сглатывает.

Первый накопитель фарун опустошил практически не заметив, та же участь постигла второй и третий.

А мы все еще не двигались, проигрывая в неравной схватке.

Да какого хрена?! Что я, с какими-то ветрами не справлюсь?

Я привстал в седле и выпустил на свободу свою стихию. Зима отозвалась воем вьюги и настоящего снежного бурана, сыплющий с неба снег превратился сначала в град, а потом в вытянутые острые иглы, серебристой живой стеной нас отгородило от порывов.

— Я, Александр Гротери, Повелитель Северных Земель и Владыка Северных Угодий, своей стихией и властью, своей волей, по праву сильнейшего и по праву рождения приказываю вам, пошли прочь! — голос звучал странно, очень непривычно и очень громко. Я ощущал собственную стихию в каждом пальце, в каждом участке тела, пил ее мощь и делился с птицей. Визгливый задавака подо мной даже дернулся несколько раз, пронзительно вскрикнул и судорожно, рвано бросился вперед.

И мы наконец-то сдвинулись с места.

Я опустился в седло, продолжая концентрировать силу в кончиках пальцев и передавать ее Крысу.

Ветер сзади почти грохотал, ревел и метался, не желая подпускать нас к заветной цели.

«Давай же, друг, быстрее», — мысленно подгонял я фаруна, понимая, что он рвется из последних сил, сам почти физически ощущая, каким огнем горят его мышцы, как рвет сухожилья и как дико не хватает воздуха.

«Еще немного, не больше двадцати лучей. Смотри. Вон пещера».

Снова пронзительный крик эхом разнесся над чашей, отразился от ее стен и вернулся к нам, прошел мимо и растаял где-то позади, проглоченный завыванием ветра.

Я отпустил стихию полностью, позволяя Зиме руководить нами, стараясь через нее уловить Софи.

Понять, где она, что с ней и почему сходят с ума ее ветра. Словно сломанные.

Сломанные гномьи игрушки, которым никак не удается остановиться.

И последний рывок, с пронзительным, отчаянным криком вверх и немного вправо.

Крыс вломился в пещеру, просто сложив крылья у ее входа, рухнув на брюхо, даже не пытаясь затормозить.

Огромный сугроб намести удалось вовремя: он смягчил удар и остановил скольжение, не дав фаруну расшибить голову и подмять меня под себя.

Я вывалился из седла и тут же бросился ко входу, закрывая его коркой льда, зажигая под потолком светляки. Теперь ветра могут бесноваться сколько хотят, сюда им не пробиться. Десять лучей ушло на то, чтобы я остался доволен толщиной «двери», а потом я оказался перед головой Крыса на коленях.

Он дышал, надсадно и хрипло, но все-таки дышал.

— Спасибо, друг, — потрепал птицу по макушке и поднялся на ноги, прикрывая глаза.