Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 131

Отлично.

Главное, не сойти теперь с ума от боли и не сдохнуть раньше времени.

Четвертый, пятый, шестой.

Зима помогала немного приглушить боль, оттягивала часть разрушительной силы на себя, но только часть. Ровно столько, чтобы я не потерял сознание. Да мне больше и не надо. Пока.

Седьмой, восьмой — чем выше я поднимал руку, тем сложнее становилось доставать штыри.

Неудобно. Сложно дотягиваться. Пальцы то и дело соскальзывали. Кровь залила подо мной всю землю. Приходилось останавливаться несколько раз, чтобы продышаться и дать сердцу и себе немного времени, чтобы успокоиться и привыкнуть к новой степени боли.

Девятый, десятый…

До одиннадцатого штыря я дотянуться ни с первого, ни со второго, ни даже с пятого раза не смог, пришлось изгаляться и создавать заклинание плети.

Я чувствовал, как медленно расползается по телу чернота, как проклятье жрет меня и мою силу, как вгрызается гнилыми зубами в мышцы и вены, затапливает легкие, подбирается к сердцу.

Еще немного.

Одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый.

На пятнадцатом я решил закончить.

Во-первых, дальше даже с помощью плети я не дотянусь, во-вторых, не выживу, да и в-третьих, если все получится, то необходимости в этом просто не будет.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Сейчас главное было поймать проклятье за хвост и заставить сожрать его часть Арманара, в чем, по идее, мне должна была помочь связь с Софи.

Настроиться на заклятье вышло гораздо проще, чем я полагал. Видимо, помогло тесное соседство с ним на протяжении стольких лет. А вот настроиться на ветер не выходило. Я чувствовал его, видел. Он, как огромный спрут, заполнил собой все вокруг, но в руки мне не давался.

Я рычал, бесилась внутри стихия, боль разрывала на клочки и осколки, убивая и тут же воскрешая, не оставляя в покое. Выл, рвал и метал по другую сторону купола ветер. Софи почти готова была броситься на меня. Почти?

Так может и не надо его хватать? Пусть сам схватит, раз ему так хочется.

Ледяная преграда между нами исчезает, в моей руке трепещет проклятье, и тупой ветер делает ровно то, что я от него хочу — бросается на меня. Лицо Софи — яростная, отвратительная, искаженная маска разозленной стихии.

Я ловлю тело Заклинательницы в объятья и смыкаю руки за ее спиной в замок.

Арманар замирает на несколько вдохов, замолкает, чувствуя первые робкие прикосновения выпущенного и вытащенного наружу проклятья. Несколько вдохов — два или три — ничего не происходит, а потом заклинание все же набрасывается, впивается в стихию. Чернота, висевшая до этого вокруг меня, концентрируется теперь на Софи.

Пора.

— Я, Александр Гротери, повелитель Северных земель и владыка Северных Угодий, своей силой, волей, властью, своим словом, по праву рождения и по праву стихии заклинаю, — заговор слетает с губ драным шепотом, хриплым и надсадным, прямо в ухо ведьме. — Зимой и метелями, именем своим и силой своей, от меня к тебе, Арманар, как от отца к сыну, — на этой фразе улыбка кривит уголки губ. Владимир бы оценил иронию, — как от дня к ночи, как от солнца к луне, пусть перейдет боль, и кровь, и заклятье чужой волей наведенное. Заклинаю!

Вздрагивает тело ведьмы в моих руках. Еще раз и еще. Она бьется и кричит, воет ее голосом ветер. Дико и надсадно. Старается оттолкнуть меня, царапает руки, колотит по груди и лицу, дергается, как марионетка.

Пожирает Арманара проклятье, почти убивая меня, покидая мое тело. Я все еще чувствую его липкие щупальца внутри: в крови, в легких, у самого сердца. Оно уходит неохотно, тяжело. И меня трясет и корчит, ломает, выворачивает, хочется орать матом и кататься по земле, воя от боли, как бешеный пес.

Но я лишь стискиваю челюсти и стараюсь удержать на месте тело Софи, что продолжает колотить.

Ее крик выворачивает наизнанку душу. Зима, как страшно и дико она кричит.

Упрямая, непослушная ведьма.

А перед глазами чернота сплетается и вгрызается в проклятый ветер. Отрывает от него целые куски, проглатывает, словно одуревший от голода зверь.

Через какое-то время я перестаю чувствовать боль, вообще не ощущаю спину, только холод. Софи уже не рвется так отчаянно, лишь вздрагивает и, будто грязная вода, стекает с нее серо-синяя дымка, падая на землю, нам под ноги.

Но Арманар еще борется, еще бесится, полностью не отпустил ведьму.

Я отступаю на шаг, опускаюсь на землю, потому что не могу больше стоять, перехватываю Заклинательницу одной рукой, другую кладу в лужу вязкого нечто, слыша тихие стоны ветра.

— Именем своим заклинаю: прочь!

Крак!

Хруст снова слишком громкий, но это трещит не лед и не земля, это трещит ткань мироздания, открывая проход за грань — дрожащее марево, в котором корчатся гротескные, искаженные, полуслепые лица духов, обреченных на существование между мирами. И ветер ухает в эту серую глубину, утягивая из меня остатки чужого заклинания, что так долго причиняло боль.

— Закройся, — очередной приказ из последних сил, и с тихим шелестом трещина захлопывается, а я почти давлюсь воздухом, теперь свободно наполняющим легкие. Софи шевелится в моих руках, дрожат ее веки, уголки губ. Она медленно открывает глаза. Свои глаза — теплые, знакомые, прекрасные.

— Гротери?

— К твоим услугам, — шепчу в ответ, целуя ведьму в серебристую макушку. Ее глаза снова закрываются, ей тяжело, она устала еще больше, чем я, едва держится, а через пять вдохов теряет сознание.

Не вовремя, конечно, нам еще выбраться как-то надо.

— Хима! — ору я, в надежде, что полярница не станет выпендриваться. И на этот крик уходят последние силы. Глаза закрываются, Зима наметает сзади сугроб, и я благодарно валюсь в него, сидеть самостоятельно тяжело. Да что уж там, дышать самостоятельно тяжело…

Из почти блаженного полузабытья через лучей десять меня вывело хлопанье крыльев.

— Ты всегда была сознательнее Крыса, — пробормотал я. Хима ворчливо что-то ухнула. Хорошо, что хоть что-то в этом мире остается неизменным. Вселяет некоторую надежду.

Поднять Софи в седло помогла Зима, мне же каким-то чудом удалось забраться самостоятельно. Я не был уверен, что не отключусь где-нибудь на середине пути, а потому пришлось дополнительно ставить удерживающие связки.

Мы остановились всего раз, в самом начале, у пещеры, в которой приходил в себя Крыс. Я убрал лед и приказал фаруну оставаться на месте до тех пор, пока он полностью не восстановит силы.

Крыс мой приказ по своему обыкновению проигнорировал и увязался за нами.